Мизерный и мягкий

7 июля 2011 |  
Размещено в рубрике Юмор

bill

Во дворе обычной американской школы, за сараями. Там, где обычно и происходят наиболее значимые события в жизни подростков, которые, если и не закаляют характер то, хотя бы не мешают формированию морально-нравственных принципов подрастающего поколения. Так вот, за этими самыми сараями мальчики мерялись письками.

Еще бы! Победителя поджидал пожизненный титул Мистер Maxihard.

Для тех, кто не в теме. По-русски, это означает «Огромный и Жесткий».

Поэтому каждый мальчик считал делом чести – поучаствовать в состязании.

— А я? Как же я? Я тоже хочу, — кусаясь и расталкивая острыми локотками прочих претендентов, пробивал себе дорогу к грядущей славе маленький Билли.

Одноклассники почему-то избегали встречаться с ним взглядом. И, молча, расступались. Хотя дело было не в высокой конкуренции или личной неприязни. Нет, в общей суматохе подготовки к мероприятию о нем просто-напросто забыли.

Тогда ведь еще никто не знал, что у маленького Билли не было шансов на успех. Никаких. Не знал об этом и сам Билли. Но ведь победа-то – не главное. Главное – совсем другое. Ведь не всем же дано…

— Эй, ты! А ну, покажь, что у тебя там, — приказал ему уже наметившийся фаворит.

— Что? — не понял Билли.

— То, что у тебя там, — фаворит больно ткнул мальчика указательным пальцем в ширинку темно-синих форменных брюк.

— Ч-что? — опешил Билли. До него вдруг как-то так сразу дошло, что он совершил ошибку, когда влез во все это. Озираясь по сторонам, мальчик попятился прочь от верзилы. Уперся спиной в плотную живую стену и... Неожиданно для себя на собственной шкуре почувствовал, что переживает вошь, когда ее прижимают ногтем к расстеленной на столе старой газете. До момента того самого фатального щелчка. Когда ты еще полон иллюзий, и наивно полагаешь, что все еще впереди и вдруг — щелк! Кто-то другой, ничтожный и беспомощный, продолжает отсчет следующего звена в бесконечной цепи бессмысленных перерождений. Он заискивающе посмотрел в глаза окруживших его мальчиков, ища поддержки у одноклассников.

— Кажи, не задерживай очередь! — слышалось отовсюду.

Билли тяжело вздохнул и послушно приспустил штаны, показывая всем «что у него там».

— Ничего себе! – присвистнул верзила-фаворит.

— Бедный, как же ты с этим живешь-то? – тут же посочувствовал кто-то из своих.

Билли, чуть дыша, скосил глазоньки вниз.

Его, и без того невеликих размеров достоинство, целиком вжалось внутрь, оставив на всеобщее посмеяние сморщенный бутончик кожи.

— А ну, вылезай! – разрыдался мальчик.

И больно ударил себя туда, куда бить не следует. Ну, ни при каких обстоятельствах не следует.

— Я лично всегда что-то подобное в нем подозревала, — услышал он голос одной из самых красивых девочек в школе.

— Ничего удивительно. Да и выглядит он точно гуманоид, — зашушукались одноклассницы. – Надо же! Еще и с пенисом разговаривает!

— Вылезай, кому говорят! Прекрати меня позорить! – бился в истерике Билли, стараясь заглушить свое новое прозвище.

Прозвище, которое намертво приклеится к нему. Навсегда.

Даже спустя много лет.

Клерк в юридической конторе.

Задержит на нем взгляд.

Поверх очков.

Похрустит холеными пальцами. И переспросит:

— Кхм… Простите, вы сказали, — здесь он выдержит хорошо отрепетированную на корпоративных тренингах театральную паузу. — Если я не ошибаюсь, вы сказали «Мизерный и мягкий»?

— Да.

— Кхм-кхм-кхм… Я надеюсь, это не шутка? Вы на самом деле намерены под таким названием зарегистрировать фирму?

— Да.

— Господи! — воскликнет клерк, наплевав на корпоративную этику. — Неужели, вы всерьез полагаете, что можете чего-то добиться в жизни? Вы вообще отдаете себе отчет в том, что это звучит как минимум вызывающе?

— Да, — бесстрастно ответит он.

— Дело ваше, — хмыкнет клерк, — только потом не сетуйте, якобы я вас не предупреждал.

Он еще раз сверху вниз оценивающе посмотрит на незадачливого клиента и, по-садистски смакуя каждую букву, выведет на официальном бланке. В графе «Название фирмы». Следующую словесную конструкцию:

MICROSOFT

PRO-Life, оппозицию и ювенальную юстицию

29 июня 2011 |  
Размещено в рубрике Мнение

file-legal-separation-parents-200X200

«Это ж-ж-ж неспроста», — сообразил-таки в свое время Винни-Пух несмотря на то, что в голове у него были сплошные опилки. А мы чем хуже? С мозгами-то.

Итак, поигрывая кнопками пульта, слушаем жужжание общественности на тему ювенальной юстиции и пытаемся мыслить. Действительно, зачем кому-то о чем-то жужжать, если он с этого жжж ничего не имеет? Короче, ищем мотив.

Выгодна ли шумиха тем, кто протаскивает этот законопроект в Думе? В стране, где законы не просто не работают, а не работают вообще.

Ответ — положительный.

Все эти думные ребята по сути такие же подневольные бюджетники, как и всякие «медики» с «педиками». Только с неограниченными возможностями. В пределах разумного, конечно. На каком-то уровне их полномочия упираются-таки в стену, на которой черным по белому написано «Отчет о проделанной работе». Поди попробуй не отчитаться в срок — враз погонят от кормушки. А оно им надо? На вольных-то хлебах кое-как перебиваться. Вот и стараются.

Ну, а ежели и с отчетом не прокололись, и общественный резонанс вокруг проекта на потеху вечно недовольному электорату ширится-топырится то, можно и на дополнительную печеньку рассчитывать от того, кто всех за ниточки дергает.

Конечно, проблемы бедности, беспризорности, пьянства и наркомании никто не отменял. Вся эта «прелесть» ждет не дождется хоть какого-то выхода из сложившегося тупика. Но законопродвигатели-то не с Луны свалились. Наши все люди. Нормальные такие граждане и гражданки: с перхотью, прыщами и с «тараканами» в голове. И тоже иной раз нет-нет, а и замечтают втихомолочку: «Ах, как бы хорошо, чтоб не было проблем вообще! Никаких».

А они есть. И никуда не деваются. И наверняка существуют механизмы по решению этих проблем. Только вот с желанием пачкаться — беда. Возни-то много, а отдачи никакой. То ли дело — взрастить оппозицию. Народ у нас ого-го какой отзывчивый на всякую диалектику. Вот и любит тех, кто завсегда против. А уж этих молодчиков хлебом не корми — дай попротестовать. Правда, потом, выясняется, кого-то из этих «протестантов» все-таки кормили, кормят и будут кормить. И не только хлебом. И совсем не черствым. А очень даже с маслом.

Что обидно, сам по себе объект протеста не имеет для них принципиального значения. Главное-то что? Главное — заявить о своем оппозиционном настрое по отношению к существующей власти.

31-я статья Конституции?

Пожалуйста, отстаиваем свое конституционное право на свободу стояния там, где поставили.

Ювенальная юстиция?

А легко! Сгнобим на корню эту чуду-юду заморскую.

Был бы повод попиариться, а уж каким образом — дело техники. Ну, а наши дети. Вернее, дети малообеспеченных родителей, увы, всего лишь средство для достижения этой «высокой» цели. И не более того.

Среди моих знакомых, так называемых, оппозиционеров совсем недавно появился весьма любопытный персонаж. Человек умнейший, с кучей званий и дипломов государственного, и не очень, образца. Директор одной общественной организации, вице-президент — другой, почетный председатель — третьей. Ну, очень занятой и уважаемый человек. Как начнет свои регалии перечислять, поневоле преисполнишься благоговейного трепета и вытянешься во фрунт. Так вот, в свое время мой новый знакомец выбил грант под очень нужный, по всей видимости, социальный проект «PRO-Life». Что значит, за жизнь во всех ее проявлениях. Регулярно мутит воду в городе, ставит в ведомостях галочки и строчит отчеты благодетелю-кормильцу. Собственно, тем и живет.

А как еще ему с этаким умищем и амбициями харчеваться прикажете?

Я, как полагается, повосхищался кипучей деятельность нового знакомца. Крепко жму его мягкую пятерню. И чувствую, что уже готов за ним хоть на край света... Да хоть на баррикады. Ежели позовет, конечно.

А у меня, должен признаться, абсолютно нездоровая любовь к людям с проблемным весом. Причем, чем больше масса, тем непреодолимей желание, броситься на бычью шею и хорошенько прорыдаться. Это глубинное, из детства. И как выяснилось, совсем не лечится. В нашей семье на слезы было строжайшее табу. И надо же так случиться, что именно таким человеко-горой я и представлял в детстве идеального защитника, который когда-нибудь все-таки явится и всем за меня «наваляет». Правда, так и не дождался. Зато вырос, поумнел, но слепая любовь к толстякам осталась.

Он же этого всего про меня не знает, поэтому трактует мою в нем заинтересованность абсолютно по-своему. Гляжу, в руках у меня прямо из ниоткуда добротные такие журналы и буклеты на мелованной бумаге очутились.

— Вот здесь мы проводим конференцию в поддержку того-то, — говорит человек-гора. — А вот в этом конференц-зале в мажорном отеле мы боремся с мировым злом.

Толстенький палец, подобно курсору, проводит меня по местам «боевой славы» профессионального оппозиционера.

— Хочешь с нами? — задает он свой главный вопрос. Прямо в лоб.

Конечно, не хочу. У меня, понимаете ли, ретроспекция детства чуть ли не в 3D происходит. Какие, к лешему, конференции!

— А вот тут мы пикетируем абортарий.

Палец-курсор остановился на малюсенькой фотографии в буклете. Возле облезлой хрущевки десять-двенадцать добровольцев с яростными лицами ненавидят хирургов-гинекологов. Судя по перекошенным ртам, что-то скандируют. В руках самодельные плакаты. Я насчитал три штуки. На одном с ошибкой написано «Прекратите убвать наших детей». В центре этой кучки неравнодушных — наш «илья муромец».

— Ну, как тебе? Мощно?

— Извини, но как-то не очень, — мямлю я.

— А что не так?

— Понимаешь, — как бы оправдываюсь я, — вот если бы в вашей акции участвовали многодетные матери, все это выглядело бы гораздо убедительнее.

— Скажешь тоже. Многодетные матери. Да они же дальше собственного носа видеть ничего не желают. А кто, кроме нас с тобой, защитит вот этих, еще не рожденных детей?

— У тебя самого-то есть дети? — спрашиваю я, хотя ответ очевиден. Нет у него никаких детей, и быть не может. У людей с такой массой почти наверняка проблемы с репродуктивной функцией.

— Бог не дал, — вздыхает он. — Кому-то вот дает, но они убивают их, сволочи!

Он с силой тычет пальцем в фотографию абортария. Буклет выпадает из моей руки, но я не спешу поднимать его с пола, я спрашиваю:

— А тебе никогда не приходило в голову — усыновить ребенка? Или просто оформить опекунство?

Он смотрит на меня так, будто встретил инопланетянина.

— Я не пойму, в чем проблема-то? Идешь в ближайший дом малютки, слушаешь свое сердце, возле чьей кроватки ёкнуло, значит, твой. И все — оформляй документы. Вот тебе Бог и дал ребенка.

Он смотрит на меня уже, как на идиота. Потом вроде берет себя в руки и поет осанну биологическим родителям. Типа, приемные — это, конечно, хорошо, но родные-то гораздо круче.

Мне почему-то на ум приходит великий французский педагог-гуманист Жан Жак Руссо. Он не устраивал никаких пикетов, просто сочинял высоконравственные поучительные истории. Правда, нарожал между делом кучу детей, если не ошибаюсь, пятерых, и рассовал их всех по различным приютам. Одним словом, теоретик. А в это время гуманист-практик плавненько так уводит разговор в другую сторону.

— Ты вообще в курсе, что сейчас в Думе творится?

— Да там всегда что-нибудь да творится.

— Э нет, брат, сейчас там искусственно создают ажиотаж вокруг переименования милиции в полицию, а сами под этот шумок пытаются протащить закон о ювенальной юстиции.

— Наслышан, — говорю. — Только в чем конкретно вред этой крокозябры, если честно, в толк не возьму.

— Во-первых, само понятие «ювенальная юстиция» чуждо нашему национальному менталитету. Собственно, как и все, что нам навязывают с Запада. А у нас между прочим свои культура, история и традиции.

— Ну и что. У нас много чего пришло с Запада. И чуждого, и идущего вразрез с национальными традициями. Взять хотя бы ваше движение PRO-Life. Уже само название говорит, откуда ноги растут. И ничего.

Он меня будто не слышит.

— Во-вторых, они подрывают основы семьи. В третьих, возрождается институт доносительства детей на родителей. Понимаешь, что павликов морозовых возрождаем.

— А как быть с теми, кто реально истязает собственных детей? — говорю я. — Садистов и педофилов. По ним же реально стерилизация плачет.

— Их и так наказывают, не принимая бесовских законов. А они ведь, эти законы, для того только и создаются, чтобы у нормальных родителей отбирать детей.

Меня заело. Честное слово, меня просто клинит, когда слышу подобную ересь про «нормальных» родителей.

— Я тебя умоляю! Кому сдались наши дети? Разве что только на органы. Так, если надо, трансплантируют и без принятия всяких там законов. Вот это реально проблема. Я ведь сам из малообеспеченной многодетной семьи, которая оказывается, и есть та самая пресловутая норма. Только мне вот уже сорок лет, и я сам отец, но, хоть убей, не понимаю, зачем они нас столько нарожали. Из большой любви к детям? Да не было никакой любви. Просто рожали и не задумывались. И еще, ты вот все говоришь «нормальные родители», а я вот уяснить хочу, это как? Что за зверь такой невиданный «нормальный родитель»? Уж не тот ли, кто на людях с гордо поднятой головой несет почетное звание хорошего родителя. И дети у него послушные. Так всем удобно. А ты не задумывался, какими средствами дрессируется послушание? Хочешь расскажу? В одной семье дети были очень неудобными, они слишком шумно играли. Тогда мать устроила у них на глазах показательное самоповешение на бельевой веревке, предварительно объявив, почему она это собирается сделать, и кто из детей довел ее до такого состояния. Конечно, никакого суицида она не собиралась совершать. Самоубийство — это дело интимное. Доведенному до точки человеку зрители ни к чему. Она всего лишь хотела, чтобы дети прекратили шуметь. И у нее получилось. С тех пор непременным аксессуаром ее одежды был кончик бельевой веревки, выглядывавший из кармана. Так она стала хорошей матерью, а дети — удобными. Короче, нормальными.

Я ушел, не пожав на прощание его большую мягкую «лапу». На душе было скверно. В голове роились мысли. Одна гаже другой.

То, что все мы не только электорат, налогоплательщики и дорогие россияне. Мы еще и участники какого-то дурацкого реалити-шоу про лузеров и для лузеров. Кто-то в этом шоу получает реальный промоушн, а кто-то нет. Кому-то власть оплачивает оппозиционную деятельность: пикеты, конференции в пафосных отелях, листовки и прокламации на мелованной бумаге. Что с того? Какая-то содержанка получается, а не оппозиция.

В общем и целом, такая же марионетка в руках кормильца-кукловода.

Ну, а с человеком-горой мы, слава Богу, больше не пересекались.