Такое разное море Онего. Часть 2

23 июня 2011 |  
Размещено в рубрике Путешествия

Онега

Продолжение рассказа Такое разное море Онего

Некоторых членов экипажа я уже упоминала, но полагаю, что следует назвать всех. Итак, по порядку:

  1. Дмитрий Воробьёв – наш бессменный капитан и мой отец.
  2. Лидия Воробьёва – матрос, жена капитана и замечательный человек.
  3. Настя Воробьёва – их дочь и по совместительству юнга. Во время тех походов Настасье было 13-14 лет. Ходила она с родителями с тех пор, как научилась плавать, то есть, лет с пяти.
  4. Марина Воробьёва – матрос и капитанская дочка от первого брака. То есть, ваша покорная слуга.
  5. Иван Корнилов – старпом, правая рука капитана, красавец-мужчина и человек с оригинальным чувством юмора.
  6. Евгений Иванов – второй старпом и левая, весьма своевольная рука капитана. По совместительству – заядлый рыбак, царствие ему небесное. Именно о Женьке написано в рассказе «Иванов-младший», который опубликован на Унции.
  7. Виталий Костерин – матрос и тоже фанатик рыбалки. Капитан тогда поклялся, что никогда больше двух рыбаков одновременно в его команде не будет. Уж очень они шебутной народ: не успеет яхта причалить – оба уже сдулись. Как будто на борту заняться нечем!
  8. Сергей, фамилию которого я забыла. Стыжусь не сильно, так как этот товарищ ходил с нами всего один раз, и то присоединился где-то в середине похода. Сергей был очень дисциплинированным и чистоплотным матросом.
  9. Димка – юнга. Фамилию этого парнишки тоже не помню. Димона попросила взять в поход его мать, старинная знакомая отца. Осенью парню предстояло идти в армию. Его матушка была мудрой женщиной: некоторое понятие о дисциплине этот охламон во время похода получил.

Набралось девять человек, но это все, кто участвовал хотя бы в одном походе на Онегу. Одновременно на борту «Амазонки» находилось не более семи членов команды.

Капитан, да будет вам известно, несёт полную, вплоть до уголовной, ответственность как за судно, так и за людей на борту. Кроме этого, капитан должен уметь всё, даже роды принимать. Правда, папенька говорил, что в данном случае важнейшую роль играет профилактика: разумный капитан не возьмёт в экипаж беременного матроса.

Нас Бог миловал от крупных неприятностей. Во время походов на Онегу основным геморроем для капитана было следить, чтобы не сильно чудил Иванов, да как бы чего не вышло у Димки с Настей, между которыми вспыхнуло большое и светлое чувство.

Но, в принципе, во время похода может случиться всё, что угодно. Например, в конце семидесятых, в течение одного лета произошло несколько крушений. Были и человеческие жертвы. Руководство яхт-клуба, недолго думая, порешило старые лодки сжечь от греха подальше. История умалчивает, сколько именно водки папаня скормил директору клуба, но тот закрыл глаза, когда наши угнали яхту с базы. Два года «Корсар» стоял на Конаковском водохранилище, где у отцовского друга была дача. Затем яхту переименовали, справили другие документы, и в яхт-клуб вернулся уже «Викинг». Тот же разбойник, но с другими номерами, как шутили те, кто был в курсе.

Бесов нос. Маяк2. Бесов нос

Это была следующая наша стоянка в том походе. Бесов нос – место открытое, и причалить там нельзя. Во всяком случае, «Амазонке», у которой осадка 1,7 м. Это вам не «Викинг»: втянул шверт и ткнулся носом прямо в берег. Поэтому яхту мы оставили в устье речки Чёрная. Убрали всё с палубы, заперли люки (предосторожность, не лишняя даже в безлюдном месте) и пошли.

Там недалеко – вдоль берега озера километра полтора-два. Сначала лесом, потом – лугом, мимо заброшенной деревни. На берегах Онеги немало таких деревень. Дома кренятся в разные стороны, стены заваливаются внутрь… Вокруг – бурьян и крапива пополам с малиной. Часто попадаются мёртвые деревья – сухие, без коры. И видно, как из-за вечного ветра закручена винтом древесина.

Бесовым носом называют довольно длинный голый мыс, над которым стоит маяк. Отполированные водой, ветром и временем плиты красноватого гранита плавно сползают в озеро, и на них есть петроглифы – как древние, так и довольно пошлые, современные. Из древних примечательно изображение «беса»: нечто крупное, человекообразное и с рогами.

БесВдоволь нагулявшись по мысу, мы обнаружили несколько довольно больших, наполненных водой углублений в гранитных плитах. Ни дать, ни взять – природные ванны, и вода в них была довольно тёплая. Женская часть экипажа, возрадовавшись, повелела мужикам удалиться с глаз долой и с несказанным удовольствием воспользовалась щедрым подарком природы. Погода к тому времени наладилась, вечер был на удивление тих, и принять ванну с видом на закат… Согласитесь, не каждый день выпадает такая удача.

3. Остров Миж

Онегу не зря называют морем – озеро огромное, по величине уступает только Ладоге, а по чистоте воды оно первое в Европе. Не знаю, можно ли сейчас, но тогда мы, если находились вдали от берега, без опаски пили воду из-за борта.

Между тем наступила жара. Однажды «Амазонку» накрыл полный штиль – прямо посреди озера. Капитан, поставив паруса «на бабочку», сбросил с кормы в воду «непотопляемый конец» – длинный нейлоновый канат весёленького розового цвета, который плавает на поверхности. Это на случай, если вдруг поддует: купальщики успеют ухватиться за канат, и за ними не надо будет возвращаться. И весь день команда до одури загорала и плескалась в воде вокруг стоящей под всеми парусами яхты. А где-то далеко, у самого горизонта, по озеру носились «метеоры» – основной общественный транспорт в тех краях.

Я потом посмотрела в атласе, и стало как-то не по себе: в том районе, где мы купались во время штиля, глубина озера сто метров…

А потом мы пришли к острову Миж и стояли там несколько дней. Замечательное место для отдыха, среди бесчисленных онежских островов трудно найти лучшее. Расположен Миж в прямой видимости от берега, напротив посёлка лесорубов. На острове не живут, но какие-то постройки там есть, в том числе и неизменная деревянная часовня, которую гнёт к земле внушительная доска, свидетельствующая о том, что этот памятник зодчества охраняется-таки государством.

Остров МижОстров не настолько велик, чтобы заблудиться. Есть на Миже и луга, и лес, и скалы. Мы обстоятельно и со вкусом били там баклуши. Облазили остров вдоль и поперёк, купались даже не в самых подходящих местах, собирали в лесу чернику и катались на лошади, которая там обитала. Скотинка была смирная, но лукавая. Она позволяла на себя сесть, но вскоре начинала чесаться боками обо все встречные деревья, намекая, что всаднику пора и честь знать. Жители посёлка зимой, по льду, вывозят на этой кобыле с острова сено и смолу. А летом у неё каникулы.

Единственное, что слегка портило впечатление от Мижа, — это расположенное неподалёку от причала кладбище. Посёлок стоит на сплошном камне, и хоронить умерших возят на остров. В целом – кладбище, как кладбище: небольшое, довольно ухоженное, и глаза не мозолит, поскольку находится в лесу. Но уж очень много там лежит молодых людей, вот что удручало. Особенно запомнилась могила одной совсем ещё девчонки, похороненной с младенцем. Бедняжка явно умерла родами. В общем, я старалась обходить кладбище стороной.

Такое разное море Онего. Часть 1

31 мая 2011 |  
Размещено в рубрике Путешествия

andoma-2

Давным-давно, когда фотографии были почти сплошь чёрно-белыми, о мобильных телефонах никто ещё слыхом не слыхивал, а в стране свирепствовал Горбачёвский сухой закон, довелось мне два года подряд провести отпуск на Онеге. Да не как-нибудь, а под парусами.

Для тех, кого не пугает отсутствие тёплого клозета и некоторых других благ цивилизации, это – лучший отдых, на мой взгляд. И по соотношению цена/качество весьма и весьма привлекательный. Впечатлений каждый день – хоть отбавляй, а расходов совсем немного даже по меркам тех далёких лет. С каждого члена экипажа – а пассажиров на яхте нет! – требовался некий набор консервов и бакалеи на определённую сумму и фиксированный сбор на общие расходы: бензин, баллоны с газом, скоропортящиеся продукты и так далее. Со спиртным в те суровые времена было очень туго, и здесь уж – по мере возможности. На борту ни пьянство, ни полное воздержание не приветствовались. Раздавить за ужином, на шестерых или семерых, поллитру-другую – очень даже душевно. На свежем-то воздухе…

В те далёкие годы отпуска были длинными, их тогда ещё никто не додумался разбивать на две-три части. Но всё равно походы на Онегу проводили «в два экипажа». То есть, одна команда гнала яхту из Москвы до озера, гуляла там в своё удовольствие, а затем в Петрозаводске происходила смена экипажа. Первый уезжал поездом домой, а второй, прибывший на том же поезде, после душевного отдыха на Онеге, возвращался на яхте в Москву.

Идти первым экипажем приятнее, поскольку сначала – марш до Онеги, а затем неторопливый отдых. Я ходила и первым, и вторым. То есть, знаю предмет. Марш утомляет, потому что приходится спешить. И ждать – у шлюзов, которые пропускают маломерные суда в последнюю очередь – тоже приходится. Порой ожидание затягивается до суток и более. Мало приятного, уж поверьте. Сиди и жди, потому что шлюз может открыться в любой момент. Помню, как мы с Настей, моей сводной сестрой, решили пособирать землянику на косогоре. А потом неслись со всех ног, подгоняемые ласковыми воплями нашего общего папеньки-капитана, потому что ворота открылись, и где вас черти носят, и в господа бога, и весь царствующий дом, и вдоль, и поперёк, с присвистом, через семь гробов и в центр мирового равновесия!

Дорога по Волго-Балту занимает от семи до десяти дней в зависимости от того, как повезёт со шлюзованием. И далеко не все участки можно назвать приятными или, хотя бы, живописными. К тому же, существенную часть пути приходится преодолевать под мотором, а такая профанация парусного спорта безмерно оскорбительна для возвышенных душ яхтсменов.

На Волге-матушке заслуживает особого внимания затопленная Калязинская колокольня и, конечно, красивейший город Углич. Рыбинское водохранилище – очень тяжёлый этап: сутки без берега, под парусами, при сильной волне. Рыбинка мелкая, и волна там почти всегда. Опытные люди говорят, что в редкие минуты штиля можно увидеть под водой затопленные деревни. Мне с этим, увы, не повезло. Оба раза форсировали Рыбинку при жуткой болтанке, а мотор там даже при желании не включишь – захлебнётся на такой волне.

Череповец удручает разноцветными дымами, валящими из бесчисленных заводских труб. После ночёвки в этом городе яхта вся чёрная от копоти. Оттирая грязь, моментально забываешь о действительно недурной череповецкой бане. Дальше – река Шексна, вдоль которой не особенно много красот, зато, если судить по вышкам, хватает лагерей. Есть на Шексне и весьма опасные запруженные участки. Посмотришь вокруг: море разливанное, а фарватер на самом деле узкий, потому что вдоль бывшего русла реки стоит под водой затопленный лес. И спилены деревья высоко, верхушки «пней» лишь немного не дотягивают до поверхности воды. То есть, легкомысленный шаг влево-вправо чреват тем, что сядешь на кол. Со всеми втекающими и вытекающими.

Однажды мы там чуть не попали под сухогруз. Ночевали в каком-то обширном затоне. Перед рассветом капитан проснулся, движимый велением не то, чтобы сердца, – мочевого пузыря. И подумал капитан: а чего, собственно, стоим? Народ спит, и ладно. А мы пойдём себе потихоньку. Завёлл он мотор и начал пробираться на выход из затона. Увидав, что по реке ползёт самоходная баржа, капитан притормозил, чтобы её пропустить. А баржа вдруг, без объявления войны, не посигналив, начала заворачивать прямо на нас. Папенька и сам не понял, как смог уйти, развернувшись буквально на пятке. Не знаю, как кто, а я бы точно не смогла выбраться из «гроба», в котором спала. Тем более что, в случае столкновения, удар пришёлся бы именно в мой борт.

amazonka-1

Насчёт «гроба» стоит пояснить. Наша яхта, «Амазонка», вообще заслуживает того, чтобы рассказать о ней подробнее. Строго говоря, «Амазонка» была вовсе не нашей. Если кто-то решил, что мой отец – богатенький Буратино, владеющий белоснежной красавицей-яхтой, то ничего подобного. Даже старенький швертбот «Викинг», взятый у немцев по репарации после победы в Великой Отечественной, отцу не принадлежал, хоть он и значился постоянным капитаном этой лодки. В те далёкие годы яхты, на которых мы ходили, являлись собственностью Полиграфического института, где всю жизнь преподавал отец.

«Амазонку» построили его друзья-преподаватели. Сами, своими отнюдь не белыми рученьками. Построили из красного дерева, по чертежам какой-то другой яхты. И получилась лодочка – загляденье. Метров двенадцать в длину, с четырнадцатиметровой мачтой и осадкой более полутора метров. Три каюты: носовая, кормовая и центральный салон, в котором можно было стоять в полный рост. До семи человек размещались на яхте свободно, и палатку по ночам ставить не требовалось. Трое спали в носовой каюте, двое – в кормовой, один – в салоне, и ещё один – в «гробу». Это такой длинный пенал под левой банкой кокпита, в который можно залезть из салона. Мне очень нравилось там спать, поскольку клаустрофобией не страдаю. Удобно, уютно. Правда, не в случае крушения.

Переходы через Белое озеро не помню: мы всегда пересекали его ночью. К сожалению, многое уже стёрлось из памяти за прошедшие годы. Я вела во время походов дневник, но он куда-то затерялся. Правда, остались фотографии, да и память у меня не совсем дырявая. В общем, расскажу не о самих походах, а о местах, которые особенно запомнились. Надеюсь, будет интересно.

Итак, с небольшими приключениями мы добрались до города Вытегра. Впереди ждало море Онего…

1. Андома гора

Первая стоянка после Вытегры – устье реки Андомы. Онега в тот раз встретила неласково, и «Амазонка», подгоняемая сильнейшим навальным ветром, летела по волнам, почти улегшись на правый борт. При таком крене получалось, что, сидя на одной банке и упираясь ногами в другую, ты практически стоишь над беспокойной водой, проносящейся мимо с курьерской скоростью. Восторг неописуемый! Хотелось петь или кричать. Не сомневайтесь: экипаж никогда не отказывал себе в этих невинных удовольствиях.

andoma-1

А напротив змеился волнистыми красноватыми складками высоченный обрыв, поросший поверху елями – Андома гора. Известно, что там, в результате доисторического разлома, выходят на поверхность древнейшие слои, богатые окаменелостями и прочими сокровищами. Но в команде не было археологов и палеонтологов – сплошь полиграфисты, поэтому ни в день приезда, ни в последующие по обрыву мы не шастали, только гуляли поверху. Это и безопаснее, и панорама открывается исключительно живописная.

Обогнув мыс, «Амазонка» вошла в устье реки Андомы. Там, прежде, чем пристать, пришлось лавировать среди бестолково плавающих стволов: по реке сплавляют лес. И едва «Амазонка» успела мы пришвартоваться, как с горы, с рёвом моторов и дикими воплями «Яхта пришла!» к причалу слетелось изрядное количество мотоциклистов. Суровые такие, с колясками, все дела. Это жители деревни, расположенной на самой верхотуре, спешили обменять рыбу на заведомо имеющуюся на борту «огненную воду». Самым шустрым повезло: капитан обменял пару бутылок на восемь свежих сигов, а потом, после долгих уговоров со стороны страждущих, отдал малую толику спирта за тех же сигов, но копчёных. После чего снял с рубки и хорошенько припрятал большой морской компас, так как нам предстояло здесь ночевать, а компас (для тех, кто не в курсе) содержит немалое количество этилового спирта.

Восемь зажаренных сигов на семь даже очень голодных человек это много. Даже слишком много. Даже на свежем воздухе и под водочку. Копчёную рыбу бессовестно обожравшийся экипаж отложил и ещё пару дней о ней не вспоминал.

Назавтра мы вкушали заслуженный отдых, прогуливаясь по-над озером и любуясь окрестностями. Погода не баловала: было пасмурно и прохладно, неослабевающий ветер гнал тучи, которые то и дело облегчались на землю противным мелким дождём. Аборигены, благополучно уничтожившие полученную накануне «огненную воду», настойчиво пытались пополнить её запасы в обмен на рыбу, но понимания среди нас не нашли и обиделись. После обеда капитан решил, что разумнее будет уйти от греха подальше. Само собой, все люди – братья, но уж больно кое у кого из местных братцев глаза незалитые горят.

Однако осуществить мудрое решение оказалось не так-то просто. Ветер под кодовым названием «вмордутык» мало того, что сулил отнюдь не прогулку по райскому саду, – подняв на озере нешуточную волну, он попутно играл брёвнами, которые плавали в устье приютившей «Амазонку» реки Андомы.

ivanov-1

Но мы всё-таки пошли. И практически сразу капитан, совершая резкий маневр, чтобы не столкнуться с бревном, крепко заехал румпелем Виталию Костерину, который именно в этот момент решил высунуть голову из кормового люка. В результате Виталий приложился скулой о металлический уголок обшивки. Рана небольшая, но глубокая – до кости.

Прямо на ходу рану страдальцу обработали, остановили кровь, пшикнули «Олазолью» и стянули пластырем края. Виталий стоически вытерпел все издевательства со стороны не самых опытных сестёр милосердия и даже сказал «спасибо».

Между тем «Амазонка» под мотором выбралась из устья реки, и настало время ставить паруса. Немного теории для тех, кто не в курсе. Первое: при встречном ветре яхта идёт «в лавировку», то есть, закладывает крутые галсы, поворачивая то вправо, то влево. Обычно такие маневры сопровождаются сильной качкой – как бортовой, так и килевой. Второе: при татой болтанке нужно либо спать, либо находиться на воздухе, иначе неминуемо укачает.

Теория закончилась. Поскольку мужики дружно оккупировали кокпит, дамам места на свежем воздухе не осталось. Не та была погода, чтобы посидеть на рубке или на борту. Поэтому мы с Настей отправились спать в носовую каюту. И валяло нас с борта на борт часа два, но мы всё равно почти спали. А что ещё прикажете делать, если снаружи оголтелые яхтсмены во все глотки борются со стихией?

Но вот яхта заложила крутой вираж, и болтанка прекратилась. Это капитан, плюнув и грязно выругавшись, сдался и повернул обратно к берегу, который за это время даже не исчез из виду.

Вернулись. Сводили Виталия в деревню, надеясь найти врача. По-хорошему, рану требовалось зашить. Выяснилось, что – да, фельдшер в деревне есть, но в настоящее время отсутствует. То ли на покосе, то ли где у бабы завис. К слову сказать, зажило всё у Костерина замечательно, рубца не осталось.

Остаток дня мы с Настей варили сгущёнку – на костре, под противным мелким дождичком. Вот захотелось девушкам сладкого, а тратить на баловство драгоценный газ нельзя. Потом Женька Иванов, экспроприировав и уничтожив половину сгущёнки, собрался с местными обормотами на ночную рыбалку, но тут капитан жёстко употребил власть, и Женька остался на яхте, что опять же сказалось на запасах сгущёнки самым пагубным образом.

И лишь на следующий день, когда ветер немного стих, мы смогли покинуть Андому – величественное, но суровое и не очень-то приветливое место.

Нечто странное. Часть 2

21 мая 2011 |  
Размещено в рубрике О жизни

Нечто странное. Часть 2

Вот ещё одно странное действо, в котором мне как-то раз довелось принять участие. Помнится, впечатление оно произвело куда более сильное, чем беседы с домовым.

Ритуал второй, «Пан сдох». Дело было летом 1986-го или 1987-го, точнее не скажу. Во время дальних походов на яхте мы всегда останавливались на ночёвку в «Белом городке» – летнем студенческом лагере моего родного полиграфического института. Кажется, этот лагерь существует до сих пор. У него даже свой сайт есть, мне одна знакомая ссылку давала. Стоит лагерь примерно на полпути между Калязиным и Дубной, прямо на берегу Волги. Место чудесное: сосновый лес, высокий песчаный обрыв, внизу – пляж. Проблемы у отдыхающих только с магазином: в случае чего бегать далековато.

В тот раз наша команда, как обычно, была приглашена на ужин у костра. Потом, само собой, песни под гитару, байки и прочие развлечения. И вот, по инициативе одной из студенток, мы совершили довольно странный обряд. Мужчины участвовать отказались. Не сопротивлялся только мой отец, он же капитан яхты. Он безропотно исполнил роль «центральной фигуры» в этом обряде.

Студентка объяснила, что и как нужно делать и говорить, а потом мы довольно долго репетировали. Основная сложность заключалась в том, чтобы не рассмеяться по ходу дела. Никакие хиханьки в этом ритуале недопустимы, иначе ничего не получится, а поначалу действо всем участникам казалось нелепым и смешным. Но должной серьёзности всё же удалось добиться. Итак, сам ритуал.

Капитан (рослый мужчина плотного телосложения, вес порядка 90 кг) лёг на землю, приняв чинную позу покойника. Шесть молодых женщин, среди которых не было ни одной метательницы молота, расположились вокруг него, встав на колени. Каждая подсунула указательный палец правой руки под нашего бравого капитана: под плечи, поясницу, икры. Дальше нам, участницам, надо было повторять за ведущей, по часовой стрелке, следующие фразы: «Пан сдох», «Надо его похоронить», «Отнесём его на кладбище», «Пусть его черти похоронят». То есть, каждая фраза повторялась шесть раз.

Сами видите: трудно не хихикать, если приходится произносить подобную белиберду. Правда, вначале меня покоробило слово «сдох», но потом дошло, что ведущая родом с Украины, и ничего оскорбительного здесь нет.

И вот, когда все слова были надлежащим образом сказаны, мы одновременно встали, подняв «пана» на уровень своих плеч. Напоминаю: на шести пальцах. Он пошёл вверх легко, вес абсолютно не чувствовался. Лежал себе, сложив руки на груди и закрыв глаза. Потом, по команде ведущей, был медленно опущен на землю.

После я спросила отца, что он чувствовал. Но папенька у меня немногословен. Пожав плечами, коротко ответил: «Ничего».

Собираясь писать эту статью, я погуглила фразу «Пусть его черти похоронят». И вот что нашла:

http://world.lib.ru/b/belew_w/umertcar.shtml

Как видите, здесь описан точно такой же ритуал. Отличия невелики. Во-первых, мы не закрывали глаз. Во-вторых, слева от головы «пана» сидела я, а ведущая расположилась по диагонали от меня – у правой ноги. И текст немного другой. Интересно то, что автор рассказал об ощущениях «центральной фигуры».

Откуда пошёл этот обряд и какой в нём смысл, понятия не имею. Но, кажется, в комментарии к первой части статьи Катерина упомянула нечто похожее: они вчетвером поднимали человека, сидящего на стуле. Кто-нибудь может это объяснить?

* * *

Итак, с ритуалами покончено. Осталось рассказать ещё о двух странных и абсолютно непонятных случаях. Назовём их видениями.

* * *

Видение первое, «Живая тень». Это случилось в самом конце девяностых, то ли поздней осенью, то ли ранней весной. Словом, было не самое уютное время года, когда деревья и кусты абсолютно без листьев, снега нет, а температура – около нуля.

Вечером, уже довольно поздно, я пошла с псом на прогулку. Недалеко – вокруг ближайших домов. На обратном пути Тролль надолго завис возле одного столба. Видимо, там до него «расписалось» немало народу, и пёс никак не мог решить, с какой лапы ему удобнее оставить свою резолюцию. Торопиться было некуда, и я спокойно курила, стоя на дорожке, лицом к глухому, без окон, торцу пятиэтажки. Метрах в трёх позади меня, за забором из тонких чугунных прутьев, располагался ярко освещённый прожекторами школьный двор. Прохожих поблизости не было, всё тихо и спокойно. Я не зря так подробно описываю обстановку: она важна.

В общем, стояла я, отвернувшись от слепящих прожекторов, а напротив, на хорошо освещённой стене дома, лежали две мои тени, одна чуть бледнее другой. Потом я отвлеклась на пса, который начал у своего столба активные раскопки. Прикрикнув на хвостатого археолога, я вновь обернулась к стене и увидела, что более светлая тень шевелится. Я заинтересовалась и стала внимательно её рассматривать.

До того момента я нисколько не сомневалась, что эта тень – тоже моя. Силуэты были практически одинаковые: брюки, тёплая куртка. Но, приглядевшись, я заметила, что у второй тени, в отличие от моей «родной», на голове то ли шапка, то ли кепка. А главное, эта тень двигалась: переминалась с ноги на ногу, шевелила руками, а я-то стояла неподвижно.

Честно говоря, стало очень не по себе. Вроде, нет вокруг никого, а полное впечатление, что за спиной кто-то стоит и кривляется. Я обернулась. Ни рядом, ни на школьном дворе – ни души. Опять же, пёс вёл себя спокойно, а обычно он вечерами близко ко мне никого не подпускал – облаивал. Подойдя к забору, я убедилась, что в голых кустах, растущих вдоль него, никто не прячется.

Вот что это было? К сожалению, из всех моих «странностей» случай с тенью самый недоказуемый: свидетелей нет…

* * *

Видение второе, «Красные звёздочки». Это – самый недавний и пока последний случай непонятного в моей жизни: ещё трёх лет не прошло. Снова середина августа, снова десятый час вечера. Почему-то небесные «видения» посещают меня именно в это время.

Мы тогда только-только переехали в новую квартиру из хрущобы, обречённой на снос. Дом ещё не успели телефонизировать, и при мне постоянно был мобильник. Вышла я на балкон полюбоваться видом. Всё-таки здорово перебраться с первого на пятый этаж: обзор куда лучше. И вот что я увидела тем августовским вечером с балкона, выходящего на юго-запад.

Недавно прошёл дождь, облака поднялись и неторопливо уползали куда-то в сторону Питера. Между ними и дальними домами постепенно темнела широкая полоса чистого неба. И по этой полосе в сторону, противоположную движению облаков, летело изрядное количество юрких красных звёздочек – большая, сильно растянутая в длину стая звёзд. Больше всего зрелище напоминало искры от ночного костра, которые взлетают, извиваясь в струях раскалённого воздуха, и пропадают одна за другой. Только эти «искорки» летели горизонтально.

Я, не на шутку оторопев, позвонила приятельнице, которая жила прямо надо мной, на двенадцатом этаже, и попросила её срочно выйти на балкон. Соседка подтвердила, что тоже видит полёт необычных звёздочек. И тоже, разумеется, ума не приложит, что это за явление природы.

Через несколько минут последняя красная искорка скрылась из глаз, растворившись в густой синеве неба. Больше видеть это чудо не довелось. Но недавно я слышала на работе разговор двух коллег. Посмеиваясь, один из них рассказывал другому, что в редакцию звонила какая-то ненормальная бабка и требовала объяснить, что за красные звёздочки вечерами летают мимо её дома в сторону Останкинской башни. Я не стала встревать в чужой разговор, хоть и не боюсь прослыть ненормальной. Но вспомнила, что те мои звёздочки летели примерно с севера на юг, а телебашня как раз южнее моего дома.

* * *

Я не знаю, как объяснить все эти странные случаи. Мало того: не уверена, что их обязательно нужно объяснять и докапываться до причин. По-моему, в жизни должны оставаться какие-то тайны. Так интереснее.

Нечто странное. Часть 1

11 мая 2011 |  
Размещено в рубрике О жизни

domovoy

Уверена, что каждый человек хоть раз в жизни участвовал или был свидетелем события, которое не мог объяснить. События, которое не вписывается в повседневность. Будто приоткрывается ненадолго дверца в другой мир. Или, скорее, на миг показывается грань нашего же мира, которую мы обычно не видим, не ощущаем в силу несовершенства органов чувств.

Оговорюсь сразу: я по натуре скептик, не подверженный внушению и даже гипнозу. Я не увлекаюсь потусторонними штучками, не верю в гадания, гороскопы и прочую ерунду. Слышала, что это характерно для сказочников и фантастов. Того, кто сам сочиняет сказки, трудно пронять. Что же, я сочиняю сказки для взрослых. Не отрицая существования паранормальных явлений или способностей, я действительно проникнусь лишь тем, что сама видела, слышала или щупала.

И такие случаи в моей жизни были, самые разные. Вот о них-то и хочу рассказать. Зачем? А вдруг кто-то сможет объяснить это «нечто странное»? Или вспомнит какой-то случай из собственной жизни. Ведь это же интересно!

Для начала расскажу о двух случаях, не нуждающихся в особых объяснениях. Это – так, примеры того, о чём точно знаю: фишка не выдумана, поскольку я сама это видела, слышала или испытала на себе.

* * *

Случай первый. В 1993 году я проводила отпуск на даче у старшего брата. Кроме сына и собаки со мной была племянница Анюта, девица неполных десяти лет от роду. Июнь выдался на редкость холодный и дождливый. Я простыла, и на фоне простуды жутко разболелся зуб. Анальгин не помогал. Боль мне сняла Анюта. Руками. Причём, капитально, а не на часок-другой. Насморк остался, но поганый зуб больше не болел. Аня велела мне лечь на диван, на спину, и закрыть глаза. Я, конечно, подглядывала из-под ресниц. Племяшка, вся такая серьёзная, стояла надо мной и водила перед лицом руками, делая такие движения, будто берёт что-то в щепоть, а потом отбрасывает в сторону. Когда боль ушла, и ритуал завершился, я спросила: как ты это делаешь? Анюта в ответ пожала плечами: «Не знаю. Просто умею и всё».

Сейчас девочке двадцать семь лет, она заканчивает медицинский и замужем за нейрохирургом. Уверена, что из Анюты получится прекрасный врач. Она умеет.

* * *

Случай второй. Тоже отпуск, но только это было в августе 2001 года. Я отдыхала в деревне, в Тверской области, где мама ещё в конце восьмидесятых за совершенно смешные деньги купила дом. Замечательные места, доложу я вам. Неподалёку – речка Медведица, в которой, кроме рыбы, в изобилии водятся раки. Вы когда-нибудь пробовали жареных на костре раков? Настоятельно рекомендую. Вокруг – луга, поля и леса. А воздух, а закаты…

Впрочем, я отвлеклась. Так вот. Пошла я вечером, где-то в десятом часу, гулять с собакой. Недалеко пошла – по дороге через огромный луг, что начинается сразу за нашим, крайним, домом. Закат уже отпылал, но стемнело ещё не совсем, до ночи было далеко. Мы с псом, пожилым уже колли по имени Тролль, неторопливо прошлись в сторону речки, затем повернули обратно. Вот тут-то я и узрела разновидность летающей тарелки в виде светящегося веретена. Или двояковыпуклой линзы – это уж кому как нравится.

Довольно яркая, крупная штуковина снижалась плавно и бесшумно. О солидности габаритов сужу по тому, что села «тарелка» за дальним лесом (или в самом лесу), до которого идти километра два.

Я медленно выкурила сигарету прежде, чем двинуться к дому. Зря надеялась: та светящаяся штуковина так и не взлетела. Что же, теперь я знаю, что не все очевидцы НЛО – фантазёры.

* * *

Дальше пойдёт речь о менее известных явлениях. Доводилось мне принимать участие в двух необычных ритуалах. Не знаю, как их объяснить, но полагаю, найдутся люди, которые смогут это сделать. К тому же, в обоих случаях были другие участники и зрители. То есть, свидетели, которые в случае чего не дадут соврать.

* * *

Ритуал первый, «Беседы с домовым». Дело происходило в те давние времена, когда я ещё работала по основной специальности: в «почтовом ящике», принадлежавшем министерству авиационной промышленности, в цехе по производству печатных плат. Коллектив был, в основном, молодой, дружный и весёлый. Но в результате полной победы демократии постепенно стало не до веселья. Зарплату перестали платить вообще, и наше опытное производство держалось только за счёт халтуры. Заказов на платы для АОНов, антирадаров и допотопных «Синклеров» было негусто, но концы с концами долгое время сводить удавалось…

Впрочем, речь здесь не об экономической ситуации тех лет, а о том, что у людей на работе появился досуг, который надо было чем-то заполнять. Предприятие-то режимное, погулять за проходную в рабочее время не выпустят. Читали, вязали на спицах или крючком, разгадывали кроссворды. Менее стойкие (или – более приближённые к закромам) уничтожали запасы казённого спирта. А мы в техбюро чуть ли не каждый день общались с домовым.

Не помню, кто именно предложил это делать и показал, как. Но началось с того, что я, наводя порядок в ящиках письменного стола, наткнулась на связку простых карандашей, стянутых резинкой. Самые обычные, не заточенные карандаши. Сейчас, кажется, таких и не выпускают. И кто-то из девчонок предложило:

– А давайте с домовым поговорим. Поспрашиваем, что у нас впереди.

Вот как это делается. Нужно шесть как раз таких карандашей. Участвуют в «беседе» двое, зрители не возбраняются, но должны помалкивать. Поделив карандаши поровну, участники садятся напротив друг друга. Близко садятся, почти соприкасаясь коленями. Каждый складывает из трёх карандашей горизонтальную букву П, держа её за углы. Держать нужно не слишком крепко – так, чтобы карандаши не падали. Две буквы П соединяются «ножками», чтобы получилась прямоугольная рамка из шести карандашей. А затем один из участников начинает задавать вопросы. Первый:

– Здесь есть кто-нибудь?

Некоторые вопросы, особенно – первый, приходится задавать по нескольку раз, потому что реакции нет. Но всё-таки карандаши приходят в движение. Длинные стороны рамки, состоящие из двух карандашей, либо расходятся в стороны, либо сходятся. Пара соприкасающихся карандашей может приподняться или опуститься, тут не угадаешь. Поскольку «беседующие» сидят неподвижно, в расслабленных позах (это – обязательное условие!), то полное ощущение того, что карандаши двигаются сами.

Второй вопрос:

– Можно с тобой поговорить?

Дождавшись «ответа», можно задать вопросы о том, как «собеседник» скажет «да», «нет», «может быть», «не знаю». Карандаши двигаются по-разному, тут чётких правил нет. Главное – запомнить комбинации для каждой конкретной беседы. Допустим, на первом этапе установили, что «да» будет, если обе боковых пары карандашей приподнялись, «нет» – опустились, «может быть» – разошлись в стороны, «не знаю» – сошлись к центру рамки. После этого настаёт время задавать вопросы, формулируя их так, чтобы ответить можно было одним из четырёх способов.

Дело давнее, и я не помню толком ни вопросов, ни ответов домового. Но мы обошли с этими карандашами все участки цеха, и не по одному кругу. Самый вредный и хулиганистый домовой жил в помещении, где стояла «Дина» – большая гальваническая линия. Этот малый редко удостаивал нас беседой, а если соглашался пообщаться, то врал напропалую. Домовой с участка фотохимии был самым доброжелательным и компетентным: общаться не отказывался, а выплату задолженности по зарплате предсказывал чётко.

Один комплект карандашей я отнесла домой, и мы беседовали с домовым на пару с сыном. Дома, кстати, начали пропадать, а потом неожиданно появляться вещи. В смысле – появлялись пропавшие вещи в самых неожиданных местах. На работе такого не отмечалось.

Потом увлечение этими беседами как-то сошло на нет. Что это было? Не знаю. Одна знакомая говорила, что подобное движение, предметов всё же результат неосознанных и незаметных движений рук человека. Мол, при занятиях спиритизмом наблюдается тот же эффект. Но так не хочется верить этой скучной и рациональной знакомой…

Люди! Кто-нибудь ещё разговаривал с домовым? Поделитесь, пожалуйста, опытом и впечатлениями. Я бы ещё побеседовала с ним. Правда, один карандаш куда-то затерялся. И где теперь такой взять – ума не приложу.

Продолжение следует...

Ничего святого!

16 апреля 2011 |  
Размещено в рубрике Юмор

Ничего святого!

Не-ет! Бежать, бежать из этого дома, куда глаза глядят! Сегодня же, пока не поздно. Со всех ног и без оглядки! Как же я лопухнулся… Ну, Анька, ну, стервоза! Надо же такое удумать! Да чтоб я когда еще на бабу понадеялся! Вот так мы и лишаемся последней веры в человечество. Или в человечность? А, один черт!

Надо успокоиться и собраться с мыслями. Легко сказать… Мозги просто кипят, не желая остывать ни на градус. Да все во мне бурлит от негодования и возмущения. Кажется, сердце прихватило для полного счастья. Ох, уж эти мне ля фам…

А начиналось все так хорошо, так удачно. Мне эта змея подколодная даже где-то нравилась. Спокойная такая, приветливая тетка, и совсем еще не старая. Мы частенько встречались, когда она от остановки домой шла. Я на лавочке сижу с независимым видом, а она мимо цок-цок шпильками. Сразу видно, что незамужняя, потому как по две сумки харчей каждый день не таскает. Иногда останавливалась поговорить. А мне что, жалко, что ли? Я парень видный, нравлюсь очень даже многим. В общем, позвала меня Анюта к себе жить, я и согласился. Все равно на примете никого больше не было. От своей бывшей утек еще весной, а тут уже осень заканчивается.

Ладно, живем. Баба оказалась чистоплотная, но не вредная: за легкий беспорядок в квартире скандалов не устраивала. Готовит хорошо, не приставучая. В постель пускает, но не донимает всякими телячьими нежностями. Зинка-то вечно лезла с поцелуями, а от самой луком прет, не продохнешь. А эта – нет, никакой фамильярности. Что еще нужно? Я и расслабился, будто в сказку попал. Смотрю себе телевизор целыми днями, рубаю домашние котлетки. Ну не дурак? Не ждал я от Аньки никаких пакостей. Можно сказать, душа в душу жили всю зиму.

Подруга у нее, правда, противная. Но зато всего одна, и ходит редко. Первый раз, как приперлась, Анька ей говорит:

— Вот, знакомься, это Василий.

А та в ответ с презрительной рожей:

— Где ты этого бомжа откопала?

Я молча повернулся и ушел с кухни. Мало ты бомжей видела, овца курдючная! С после этого Анькой неделю не общался. Баба уж не знала, как ко мне подлизаться; даже красной рыбы принесла, которую я с детства уважаю. Простил на свою голову…

А недавно слышу, Анька с кем-то по телефону разговаривает, и речь идет обо мне. Мол, надо Васю ко врачу. Странно мне стало, — чувствую себя хорошо, ни на что не жалуюсь. Но как-то не насторожился. Мало ли: может, витаминов каких новых выписать, или еще чего. Она говорит, очень полезно в конце зимы, потому как авитаминоз. В общем, у кого что. Лично я, наоборот, подъем сил ощущаю.

Весной-то уже вовсю пахнет; капель, солнышко ласковое такое. Я в хорошую погоду люблю на балконе воздухом подышать. Опять же, с соседом пообщаться. Паша мужик уже пожилой и довольно флегматичный. Сидит, на солнышко щурится, воробьев и голубей разглядывает. И поговорить не большой любитель, все больше отмалчивается. Но мне-то больше не с кем проблему перетереть. Вчера Анька опять про врача вещала…

Я Паше и говорю: так, мол, и так. Моя собирается на днях ко врачу меня вести. К чему бы это? А Паша скосил на меня тусклый глаз и спрашивает:

— Сколько тебе лет, парень?

— Одно лето и видел, — отвечаю, — а что?

— А то, что здоровых молодых котов только с одной целью ко врачу возят. Объяснить, с какой? – и пошел к себе: толстый такой, вялый, ко всему безразличный…

Тут-то меня холодный пот и прошиб. Вся шерсть дыбом поднялась, да так до сих пор и топорщится. Слышал я о таком зверстве, но чтобы меня?! Да есть ли у людей хоть что-то святое?!

Не-ет, и не мечтайте! Бежать, сегодня же бежать! Пока Анька, придя домой, дверь не закрыла, проскользнуть у нее между ног, и поминай, как звали. Если свет не успеет зажечь, должно получиться. Вот, кажется, она ключом в замке ворочает…

Следующая страница »