Название поста позаимствовала у своего любимого писателя, но это название русского перевода, или, скорее взяла взаймы у переводчика. Не знаю, как заголовок произведения Ремарка звучит в оригинале (мне он (заголовок) в любом случае ничего и не скажет, поскольку немецкий язык — не мой конёк). Надеюсь, что мне простят этот маленький плагиат.  Признаюсь сразу: лучше придумать сама я не смогла.

В не столь далеком наше прошлом советское общество было более ориентировано на накопление, в нем преобладала психология вкладчика, активно пропагандировался девиз: «храните деньги в сберегательной кассе». В качестве кредитного продукта существовали кассы взаимопомощи, через которые предоставлялась возможность «пользуйся сейчас – заплати потом», но это скорее было исключение, чем правило для обывателя. И, конечно же, такой инструмент кредитования как «займи до следующей зарплаты» присутствовал, пожалуй, во все времена.

Реалии сегодняшней рыночной экономики – инфляция и жизнь в кредит. Присматриваться и привыкать к кредиту мы начинали в лихие девяностые. Особенно повезло тем, которые взяли денег взаймы в условиях сумасшедших темпов инфляции. Эти некто брали много, строили дома и бизнес, а отдавали легко – значительно потерявшими покупательскую способность бумажками. В то же время нас болезненно отучали от накопительной стратегии жизни, плакали наши накопленные в нелегкие годы денежки, таяли вклады на глазах. Помнится, вместо новенькой, пусть и отечественной, машины купила я стаканчик пломбира.

Америка – вот пример для подражания вырвавшейся из социализма страны!  Чудо государство возможностей, кузница миллионеров. Живи сегодня и пользуйся благами, отдашь завтра и постепенно. Только вот кризис грянул. Но ничего, переживем. Не иначе, как искусственный кризис-то. Пройдется косой, скосит лишнее и канет себе в лету.

Вот и мы учимся жить в кредит. Немного сбавили темпы, но до кризиса очень неплохо получалось, на фоне инфляции, роста цен. Бытовая техника – в кредит, ипотека, учеба – в кредит, и даже отдых.

По сути, кредит нейтрален сам по себе, а обернуться может как злом, так и благом, в зависимости от целей и действий того, кто его берет.

Страшное слово «закредитованность» может посадить в долговую яму, лишить бизнеса, имущества. Это когда кредитов набрано столько, что уже просто обслужить их становится неподъемной задачей, а брать кредит на то, чтобы погасить кредит – дорожка все в ту же долговую яму еще поглубже. При такой ситуации осознается, что «ноль» – когда нет ничего, в кармане пусто – это еще не так уж и плохо, вот «минус» — куда хуже.

Впрочем, если не отходить далеко от разумности и меры, тот же кредит может послужить хорошим стимулом — вертеться, крутиться, зарабатывать больше.  Если взаймы приобретены активы – то, что послужит в дальнейшем как источник заработка, такой кредит оправдает себя. Ко дну нас тянут пассивы – в них вкладывай и вкладывай, а все без отдачи, их уж лучше на собственные средства приобретать. Но отправлять заемные средства на биржу – это другая крайность, правило про активы здесь уже вряд ли работает, уж лучше десятину с каждой зарплаты откладывай, а потом играй в удовольствие.

А лохотронов сколько развелось на ниве кредитования: драконовские проценты, скрытые комиссии. Борется с ними госаппарат только с виду или на самом деле? Но пока мы сами не поумнеем, толку от этого будет немного. Даешь финансовую грамотность населению!

По роду  деятельности наблюдаю самые разные ситуации: когда кредит во благо, а когда и дорожка в места не столь отдаленные. Как в той сказке: кому-то крылья, а другому – камень на шею.

Кто такой пиарщик? Черт с рогами и копытами, не иначе. Мне, честно говоря, проще объяснить кто такой сеошник, чем кто такой пиарщик и на кой он нужен в этом бренном мире. Но деваться-то некуда, мне же надо объяснить, что у меня за профессия такая. А между прочим одних определений понятия «связи с общественностью» около 2 тысяч!

Профессия, действительно, в какой -то степени скотская. Помнится, где-то нашла в сети своего рода PRофессиональную лирику:

Нет, нет совсем в пиаре смысла.
Нет света в нем, и нет тепла.
Профессия, которая совсем прокисла,
Прогоркла, провоняла, прогнила.

И очень грустно вдруг представить,
Что ты живешь как проклятый шакал.
Твое призвание – шакалить.
Козел! Ты на людей наклал.

Я себе приговор стать этим шакалом подписала… в 9 классе. Кстати сказать, до этого я была исключительно скромным ребенком, тихая, малообщительная девочка с кучей комплексом. Но однажды…

Однажды случился миллениум. Этот год был для меня переломным во всех смыслах. А еще в нашем маленьком и вечно спокойном, немного примороженном городке случились выборы мэра. Точнее предвыборная кампания. Тогда политический пиар набирал обороты в России. В нашей заполярной провинции специалистов не было. Поэтому бородатый дядька пиарщик был выписан из славного града на Неве.

А он действовал очень прицельно. Была организована бесплатная городская газета. Ее разносили по ящикам, а еще она была цветная. Тогда в нашем городишке газета была одна городская официальная, которую никто не читал и одна коммерческая, в которой читать было нечего, кроме рекламы. И тут – живая газета с фотками, с полноценными материалами о жизни города и области. Но даже не это главное.

Эту газету делали мы. В меру талантливые, жаждущие ворваться на территорию настоящих СМИ детишки, старшеклассники. Нас таких было человек 15-20. Я затесалась в эту чудесную компанию случайно. Но мне понравилось.

Мы собирались в здании администрации несколько раз в неделю, бородатый дядька-пиарщик из Питера рассказывал много интересного, учил, приводил примеры. Нас возили в такие места, которые обычным школьникам и не снились. Подводная лодка в закрытом пограничном городе, экскурсия на парусник «Седов», телестудия «Мурман ГТРК» и съемка настоящей телепрограммы «Мост». Мы были счастливы. Нам дали то, что никто никогда не давал. Нас кормили эмоциями и знаниями, а мы делали газету, которую читал весь город.

Разумеется, детишек никто не посвящал в тайны настоящего политического пиара, не очень чистого на руку. Нам было не интересно, сколько бабок гребут на всех этих мероприятиях. Мы играли в свою «взрослую» игру и были реально счастливы.

Все это счастье обрушилось на нас осенью. Я сильно изменилась. Стоит только человечку попасть в нужное окружение, он избавляется от многих проблем. Я перестала бояться людей, стала более общительной и открытой. Моя мама до сих пор удивляется, кстати. Впрочем, это лирика. Самое интересное было позже.

В новогодние каникулы уже в наступившем 2000 году, в самый разгар предвыборной мэрской гонки, нам сделали подарок – выходные на базе отдыха. Отдых по полной, общение, игры, полночные беседы о жизни, пиаре, журналистике и многом другом. Вкусный ужин, развлечения, баня. С одной стороны – школьники, а с другой – почти взрослые молодые люди.

После этой поездки пошли слухи. То ли какие-то фотки всплыли, то ли просто слухи. Но на это вполне безобидное мероприятие был пролит ушат того, что в воде не тонет и в огне не горит. На очередной нашей встрече с дядькой-пиарщиком нам было велено никуда с воплями не лезть, никакой информации в массы не разносить. Залечь на дно, одним словом. Мы выслушали жуткий рассказ про какие-то проблемы в типографии, о том, что наш свеженький номер газеты не вышел, про какие-то козни конкурентов, местной мафии и всяческих злодеев, желающих смены власти в городе. В сюжете присутствовали и гонки на джипах и перестрелки.

Мы ушки-то развесили. Нам наобещали золотых гор и вселенского счастья. Нам пророчили великое будущее. А мы верили. Знаете, в том возрасте уже не верят в деда мороза, но еще верят в светлое будущее и безграничные возможности. Это была последняя встреча в вечернем пустынном здании администрации.

Одна из девочек, которая была в той же компании, стала главным редактором городской газеты. Я твердо решила поступать на журфак и становиться пиарщиком. Пути разошлись. Мы до сих пор с тоской и восторгом вспоминаем те потрясающие дни, полные надежды и эмоций. Мне до сих пор пригождаются знания, полученные за эти несколько месяцев.

Но… Я понимаю, что за счет нас была сделана кампания. Мы были инструментом. Тогда мы об этом даже не догадывались, а сейчас – с учетом опыта и знаний, все понятно. Детям дали все, что можно. Дети рассказывали родителям, родители коллегам и так далее. Прекрасная схема. Ведь все это было организовано текущей властью. То бишь, мэром, которого нужно было переизбрать.

Кстати, нашего «учителя» мы больше не видели. Мэра так и не переизбрали, суровые реалии жизни, большие деньги в металлургическом производстве диктуют свои правила. Однако же, я благодарна тому бородатому пиарщику, который рассказывал нам про пиар. Я многое вынесла из той непродолжительной истории. Я научилась отбиваться от нападок одноклассников. Я стала сильнее, местами жестче. Мы ведь уже тогда хлебнули не только интерсных событий в наших юных жизнях, но и опыта. Более ценного, чем любые знания.

Нет, я не поступила на журфак СПбГУ, как мечтала с того момента по самые вступительные экзамены. Там тоже свои законы. Я не стала выдающимся журналистом, которого каждая собака знает. Но… Я научилась относиться к жизни, к окружающему миру с достаточной долей цинизма, чтобы не быть съеденной.

И еще. Я тогда зареклась – не лезть в политический пиар. Потому как даже те скромные сюжеты, выгрызенные кем-то из двухдневного пребывания нас на базе отдыха под присмотром нашего учителя, показали насколько политический пиар – грязное и подлое дело. А теперь я знаю, как это делается. И иной раз, когда я вижу очередные политические перепалки в нашем озверевшем мире – у меня волосы на голове дыбом встают. Потому что знаю, что за этим стоит.

Пиар – грязная профессия, да. Но очень интересная. И если не лезть в откровенное гуано, то можно делать действительно интересные проекты. Можно заниматься интернет пиаром и маркетингом, можно управлять общественным мнением. Можно сделать себе имя и помочь хорошим людям. И мне нравится это. Главное вовремя понять, где грань между откровенной подлостью и полезным делом, которое способно поднять на ноги и бизнес, и отдельного человека.

Девушка Хирург

Однажды я, когда мне было лет пять, сильно разозлил мать. В ее разговоре с бабушкой я вспомнил, что у нас дома мука есть. И матери пришлось делиться. Тогда я в первый раз выслушал лекцию, о том, что надо иногда держать язык за зубами. Откровенно говоря, тогда это поставило меня в тупик.

У меня редко бывали причины что-то скрывать, но чем старше я становился, тем больше в мир секретов я погружался. «Только никому не говори» стало нашим паролем в касту взрослых. Секреты возвышали, они разделяли, они делали мир загадочным.

Когда я устроился на первую работу, то меня привели в кабинет и дали расписаться в журнале. Я обязался хранить секреты. Секретов не было, была книга, где расписывался каждый сотрудник этого большого предприятия, сейф, где она хранилась и крепкая тетка лет шестидесяти, отвечавшая за эту книгу. За 10 лет я так и не смог выяснить ни одного достойного секрета, кроме местных сплетен. Но их-то хранить я не подписывался, как и остальные сотрудники. Так что, когда из-за нервного срыва начмеда привезли ночью в психиатрию, то наутро об этом шумел весь коллектив. Хотя формально он на лечение не поступал.

Чуть позже я уже активно занимался созданием баз данных. Мне пришлось научиться кивать головой в ответ на параноидальные вопросы о сохранности и нераспространении информации. На моих глазах уволили и, по слухам, сломали ногу человеку, который неаккуратно передал (украл) базу данных клиентов конкуренту. Но все эти корпоративные секреты не идут ни в какое сравнение с секретами личными.

Тшшшш. Мария спит с женатым. Тшшшш. Вася пьет по-черному, но это никому или его уволят. Тшшшш. Бабушке недолго осталось. Не стоит ее тревожить.

Мы разучились быть откровенными. Процесс поиска правды настолько стал нас увлекать, что нам проще поверить чужому человеку, чем тому, кто рядом. Мы изучаем смс в телефоне супруга, смотрим историю звонков, изучаем переписку в мессенджере. Это же так весело! На нашем чувстве прекрасного играют мошенники, предлагая контролеры смс, программы отслеживающие отправки оных, сервисы по изучению интернета на предмет размещения анкеты.

Вместо того, чтобы сесть и пообщаться, мы регистрируем анкету на том же сайте знакомств и общаемся от чужого имени, соблазняя, ой, проверяя своего благоверного или благоверную. И нас не сильно волнует то, что способ-то с душком, что он уже сам по себе — признак недоверия и тревожный звоночек вашего отношения к близким. Нам нужно узнать секрет. Любой ценой.

Спрос порождает предложение и уже спешат сотни помощников, создавая целый бизнес, чтобы эти секреты скрывать. Действие рождает противодействие. Нам некогда общаться, у нас есть работа, истина где-то рядом и нельзя ее упустить.

Откровенно говоря, мы разучились говорить друг с другом спокойно. Мы живем в таком ритме, что даже минимальное изменение ритма приводит к непредсказуемым последствиям. Вот так: живем рядом, а общаемся через посредников. Нет сил и возможности выслушать друг друга. Проще поведать о своих проблемах другу, блогу, психоаналитику, наконец.

Может, пора отложить в сторону учебник английского и попробовать поговорить на языке, который понятен вашему партнеру или ребенку? Немного пообщаться без истерик и выяснения отношений. Не просто рассказать, как дела, а где и что болит? Нет ничего плохого в том, чтобы оказаться слабым и беспомощным перед тем, кто всегда рядом. Занимаясь выживанием в кадровых джунглях, мы стали забывать, что семья — это не работа, это место, где тебя могут и должны не только поддержать, но и понять. Или это уже не семья.

Попробуйте. Попробуйте хотя бы один раз рассказать о своих проблемах человеку, с которым живете. И убедитесь, что мир не разрушится. Учитесь говорить друг с другом.

Дмитрий Шахов

Как существует львиная доля компаний на рынке – мне непонятно абсолютно!

По большому счету, действует старинная русская поговорка – «Был бы товар, а купец найдется!».

Но что поразительно, подчас продавец не просто игнорирует покупателя, но и за него принимает решение – «Вам оно не нада!»

Два года назад обратился ко мне знакомый, с просьбой «провентилировать» вопрос рентабельности типографии. Создание типографии — это очень не дешевый проект. Большие производственные площади нужны, доставка, удобное положение для покупателя, сама техника очень дорогая, специалистов немного и они дорогостоящи, высокая конкуренция, сильная зависимость от импортеров-поставщиков краски и бумаги и многое другое.

Но с другой стороны, бизнес явно весьма доходный!

Моя задача сводилась к тому, чтобы определить материальную базу, найти поставщика, просчитать бизнес-план, определить интерес инвесторов, узнать возможности кредита и лизинга.

Первым делом я пошел на выставку. Во-первых, она проходила как раз в это время, во-вторых, где, как не на выставке нужно знакомиться с участниками рынка и выбирать партнера?!

Но выставки у нас проводить не умеют. Причем это «приобретенное неумение».

Когда я был на «Полиграфинтер-1999» в Москве, я был поражен размахом, активностью участников, интересом посетителей! В Санкт-Петербурге же, все выставки, где доводилось быть – скучное, серое сидение на стенде. «Полиграфический салон 2008» оказался таким же скучным и серым.

Но так как я был опосредованно знаком с основными поставщиками, к некоторым был лоялен по опыту работы с Московским офисом, и я уже четко понимал, какое оборудование мне нужно, и какой производитель предпочтительней, а какой точно не рассматривается – мне было легко начинать разговор.

Правда, менеджеры на стендах все равно смотрели на меня с пренебрежением и недоверием – «Пришел тут, все равно же ничего не купит! Ну что от него можно ждать – джинсы поношенные, кенгуруха, рожа не бритая».

Но я их пинал и худо-бедно каталоги получил и контакты взял.

Дальше начался этап, когда менеджеры эти пытались затащить меня и заказчика к себе в офис для обсуждения условий, а я пытался получить у них конкретные цены. Оказалось, что цены и комплектации и условия поставок – совершенно засекреченная информация. Поэтому, нужно было идти к ним в офис. Можно подумать, что эта информация после оглашения в офисе, навсегда там и останется. Так как инвестор ехать обсуждать не пойми что не хотел, я ездил сам. Для «солидности» брал с собой друга в костюме, и сам облачался в парадный вид.

Но оказалось, что «для предоставления информации нужно знать, на какие объемы мы рассчитываем, какими ресурсами обладаем». То есть поставка оборудования под план, а не формирование плана на базе оборудования.

С одной стороны, это нормальный подход, но не в случае, когда инвестор просто ищет новую нишу для заработка. Потому как, если он видит миллиардные прибыли в потенциале, то готов и на миллиардные вложения, а копеечные прибыли с миллионными затратами ему не интересны.

Так что, получить нужные данные не удалось.

Пришлось пойти другим путем.

Во-первых, промониторил сеть на предмет продаж бывшего в употреблении оборудования. Особенно внимательно просматривал продажи готового бизнеса. После, пошел в типографии, где печатаюсь сам, и поговорил с директорами. Т.к. им абсолютно не нужен конкурент, но вполне нужен партнер, плюс то, что меня они знают, и я получил информацию, что на рынке востребовано, где мы удачно сойдемся с ними, в том числе с созданием консорциума против других типографий, получил полные данные о стоимости машин и их комплектации, расходных материалов, затрат на помещения и персонал, возможные объемы продаж и указание на тонкие места, и это не считая того, что кофе и коньяком напоили.

В итоге я предоставил исчерпывающий доклад инвестору. Но тут начался кризис.

А менеджеры продажников продолжали делать «контрольные» звонки. Успокоились только тогда, когда я переехал в Москву и сменил номер телефона. Ну и конечно они считают, что я их водил за нос, и они лишь время на меня потратили.

Время они конечно потратили, хотя очередей я не заметил и высокой загрузки.

А кризис привел инвестора к пониманию того, что деньги-то нужно вкладывать. И со своими миллиардами он снова всплыл – два года спустя.

Хотя возможно он и раньше бы решил, если бы я не полгода потратил на сбор информации, а получил сформированные пакеты коммерческих предложений с пакетными предложениями от продажников в первый месяц.

Но решил инвестор вкладываться в Москве, а не в Питере. И пошел по моей рекомендации к одну компанию. А там ему обрадовались, особенно когда он озвучил сумму инвестиций, обрадовались и… отговорили.

Конечно, они пытались просто продать ему другой комплект от других производителей, но он решил – раз один говорит, что выгодно только это, а другие — что наоборот, вложу-ка я лучше деньги в проверенное – продажу водки. И ушел.

А бывает люди недорогой товар продают. Скажем долларов 35 за штуку. И покупатель уже есть, но выбирает он между двумя вариантами. И продавцы-то партнеры по большому счету. Но зачем им надрываться и «убалтывать», если клиент и так, и так купит, хотя даже если и не купит, не беда! Вопрос-то грошовый, другие без вопросов покупают, а не отнимают время умных людей.

Хм. А может быть им просто и не нужны эти деньги? Может и товар столько не стоит? Может проще напрячься да бесплатно его получить каким-либо способом?!

Ganin

Блог под названием «Маленькая дверь в большой мир».

Когда мне было 11 лет, мама развелась с папой. Они долго выясняли отношения, мама пила валерьянку, папа пил водку. Они даже били друг друга, правда, не так сильно, как мне этого хотелось, но всё же синяки у одной и царапины у другого красовались достаточно четко.

Мама была счастлива, когда наконец наш переезд в другую квартиру был завершен. Бывший муж остался в прошлом, мама и я начинали жизнь с чистого листа. Я красилась в зеленые цвета, мама надевала неприлично короткие юбки. Меня таскали по милицейским участкам за хулиганство, маму елозили по диванам в кабинете начальников. Она сама потом стала начальником средней руки в одной дочерней фирме.

Я сижу сейчас с чашкой матэ, пью этот томный напиток и вспоминаю первые шаги в направлении проституции. Возможно, эти мужчины вокруг, видящие перед собой симпатичную 37-летнюю даму, никогда бы не подумали, что девочка пошла в маму и что в грязном промышленном городке она была первой шлюхой в первом неофициальном притоне 80х. Первом в этом городишке конечно. На этом совещании они просто внимают моим словам и думают, чья там машина под окном свербит сигнализацией.

Это были три года до отъезда в Москву. Три года, которые, не смотря на пошлость профессии и шесть абортов, были совсем не плохими. Много денег, крикливые наряды. Восемнадцатилетие, которое было отмечено на валюту. В конце восьмидесятых проституткой было быть модно.

Пошли первые видики, первые кассеты с немецким порно. Клиенты требовали повторения поз и выполнения всех своих желаний. Клиенты были в основном бандитами или местными чиновниками-шишками. Постоянно приходили менты и требовали всё бесплатно.

Первый мой опыт минета был несколько плачевным. Я понятия не имела, зачем этот инструмент, которым ходят в туалет, брать в рот и почему это нравится мужчинам. Нечаянно прикусила зубами и получила по лицу. Впрочем, этой нехитрой премудрости я научилась быстро и обслуживала клиентов так, что они потом приносили мне подарки.

Наивная, глупая дурочка. Пошлые запахи французских духов, чулки из модного эластана, прически больше чем я сама. И бешенные по тем временам деньги. Именно на пике своей «карьеры» я получила известие об отце, который загибался на нашей бывшей квартире. Он заболел раком желудка и харкал кровью каждый день. Мама почему-то полностью игнорировала все мои попытки сблизить их, помочь отцу.

К тому времени я давно уже не общалась с ней, но то поразительное равнодушие и ее полная уверенность в том, что отец притворяется просто выворачивали меня наизнанку. Я отправила отца лечится в Москву, сама собрала свои сбережения и переехала туда за ним. Это было дикое, кошмарное время. Когда страну хлынула та самая волна потребления, Союз рушился на глазах и люди не понимали, что вообще происходит.

Отец умер не у меня на руках. Он упал в туалете в больнице, когда в очередной раз пошел курить. Медсестра не присутствовала на посту, она находилась тремя этажами ниже и пила чай с дежурным врачом Олегом. Он лежал в луже мочи и крови, организм спазмировал и уставшее сердце просто не выдержало.

Я думала, что с ума сойду. Но не сошла, меня вообще эта смерть не тронула. Странным образом я как-то о ней забыла, стала торговать на рынке, потом челночила. Я не допускала даже в сны воспоминание о том кафельном полу в туалете третьей больницы. О нелепой задранной бежевой рубашке, об окурке возле дыры унитаза. Я не знаю, боялась ли я возвращения этих образов или нет, но через восемь месяцев я уже нанимала людей. Потом мы перевозили тюки из Польши, а еще через пару лет у меня были свои точки, своя фирма и даже свои бандиты.

Я встречалась с мужчинами, но никогда никого не допускала близко к сердцу. Я обычно не плачу, как принято считать о женщинах. Вроде того, что мы утыкаемся в подушку и одинокими долгими ночами рыдаем. Нет, я просто веду свой бизнес. Внутри меня не пустота, а некая решимость не допустить простоя. Возможно, я прячусь за своим бизнесом?

Мы сидим за столом, идут переговоры о поставках из Китая. Я могу многое рассказать об этой чудесной стране и сколько на самом деле стоят вещи, которые вы покупаете на рынке. Прибыль здесь выражается в десятках раз. Китаец напротив меня поразительно хорошо разговаривает по-русски. Он знает, что я сухая, неэмоциональная женщина, что бизнесом я живу и часто ночую в офисе. Поэтому он – сама вежливость, сама аккуратность и преданность.

Но он не знает, что теми самыми банальными долгими ночами я глушу вискарь и пишу книгу. На самом деле написано уже более ста страниц, почти все я сжигаю с каким-то сладострастием в вазе из Египта. Она из синеватой по краям превратилась уже в серую.

И еще он не знает, что я боюсь заходить в свою ванную. Потому что под ней вполне может обнаружиться кусочек бежевой материи.

Тая Таю

Начинающий блоггер. Всё больше лытдыбры.