Скрытая реальность

Джек лениво подошел и взглянул на то место на асфальте, где еще недавно находилось тело безобидного стареющего банковского клерка. Место самоубийства было оцеплено, и только кровь на асфальте напоминала о том, что спустя всего час назад тут завершилась жизнь еще одной человеческой единицы…

Почему бухгалтер по имени Нортон выбросился из окна многоэтажного жилого дома в центре Бруклина, если кто и знал, то это был только сам Нортон. По тем сведениям, что успели получить полицейские у соседей самоубийцы – это был обычный предпенсионного возраста одинокий холостяк. Детей у него не было, подозрительных знакомств тоже.

Инспектор был отправлен в банк, на место работы Нортона, но как Джек чуял и там никаких зацепок не будет…Слишком аккуратна была маленькая уютная квартирка, слишком хорош там был порядок, чтобы подозревать хозяина ее в каких-то растратах, махинациях, сомнительных сделках, не говоря уже о более серьезных преступлениях.

Все подтвердилось, как и предполагал Джек. Ровным счетом ничего не удалось выяснить на работе.

Нортон был практически ангелом во плоти. Не опаздывал, не срывал сроков, не допускал промахов в работе, ни участвовал, ни в каких конфронтациях с начальством. В банке сначала даже подумали, что полицейские ошиблись – настолько для сотрудников дика была мысль, что маленький, толстый, лысеющий Нортон может выброситься из окна, как какой-нибудь обкурившийся крэком наркоман.

Узнав это, Джек вздохнул и сел в машину, приказав водителю отвезти его домой. В этот момент зазвонил телефон.

— Джек! – раздался голос из трубки. – Это Майки. Как дела, старина?

— Не очень, Майки, — ответил со вздохом старший офицер отдела по работе с особо тяжкими преступлениями, Джек Салливан. – Очередной висяк. Третий за эту неделю. Опять самоубийство, опять без всяких причин. Просто эпидемия какая-то…

— За тем и звоню, Джеки. За тем и звоню…Наслышан. Приезжай-ка ко мне, поговорим как раз на эту тему.

— Домой отменятся – приказал Джек. – Гони на Вестсайд. К Майку.

Майк давным-давно ушел из полиции, еще в те времена, когда Джек в роли обычного патрульного полицейского разъезжал по улицам и был грозой наркопритонов и подпольных борделей Южного Бруклина. Уличные преступники боялись его как огня и всеми силами пытались подкупить, выдавить из полиции, а впоследствии и просто убить. Но у Джека была бульдожья хватка, железные нервы и запредельная живучесть – и в конце концов, все, кто противился ему? поехали в Фоллс, тюрьму для особо опасных преступников или просто были застрелены прямо на улицах.

Майк же работал в аналитической службе полиции, был обычным книжным червем. После ухода из полиции ходили разные слухи о его нынешнем месте работы, но все сходились в одном – что Майка прибрали к рукам спецслужбы. Впоследствии так и оказалось. Майк перешел на работу в самую засекреченную спецслужбу США – Агентство национальной безопасности, или АНБ.

Но, даже уйдя в такие высоты, Майк продолжал дружить со своими старыми друзьями, заходил в гости в участок и даже пил с патрульными пиво в маленьких барах после работы. Иногда даже помогал, чем мог, зачастую — просто советом. Но никогда в работе – и именно это больше всего удивляло сидящего в машине Джека.

Майк кинул усевшемуся в тяжелое кожаное кресло Джеку банку холодного пива и открыл такую же для себя. Закурил и подмигнул копу.

— Ну что, старина, одолели висяки?

Но вдруг сразу же посерьезнел и уселся в кресло напротив.

— Слушай внимательно, Джеки.

Наша служба курирует один засекреченный научно-исследовательский центр. Основная задача центра – исследования времени. Мы не жалеем на это ни цента налогоплательщиков и это не пропало даром. С одной стороны. А с другой — последствия такие, что мы уже и не знаем, что делать…

Недавно там провели уникальный эксперимент и получили такие последствия, какие потрясли даже видавших виды ученых. Ты даже не можешь себе представить, что открыли наши парни, Джеки.

— И что же там такого вы открыли, черт подери??

Вселенные и миры бесконечны, Джеки. Каждый раз, когда ты принимаешь какое-либо решение, мир делится на бесконечное число других миров, в которых ты поступаешь совсем иначе. Например, в настоящий момент, в одном из миров ты даже не стал слушать, что я тебе сказал, а просто открыл дверь и ушел. А в другом мы собрались и поехали пить пиво вместо разговоров.

— Бред!

— Это правда, Джек. Миров великое множество. Есть даже такие, в которых приход к власти мелкого тирана Гитлера перерос в глобальную войну, унесшую сотни миллионов жизней.

Джек в обалдении уставился на Майка.

— Да-да, Джеки, даже так. Более того, наши парни научились проникать в эти другие миры. Но тут произошло нечто необъяснимое. Начались эти самоубийства…Мы связываем их с нашими экспериментами, но не можем понять, что же именно их вызывает. Руководство решило привлечь тебя для проведения расследования.

— Это большая честь, Майк, но…

— Никаких но, Джек. Езжай домой, а завтра мы будем общаться уже со специалистами. Ты участвуешь в рабочей группе.

Приехав домой, Джек не раздеваясь, прямо в верхней одежде рухнул в кресло и погрузился в мысли – что же могло вызвать такой поток самоубийств? Ну? научились они лазить по мирам, но каким образом это могло быть связано с обычным клерком Нортоном? Причем здесь самоубийства? Махнув рукой, Джек встал и отстегнул кобуру.

В этот момент мир рассыпался на сотни миллионов и мириадов вселенных. В одних Джек медленно отстегнул ее и положил на тумбочку, в других – швырнул на кресло.

Были такие, в которых он вынул из кобуры 9-миллиметровую берету и покрутил ей в руке и…

….уселся с ней в кресло

…остался стоять

…снял с предохранителя

Поднес к лицу и

…вздрогнул и убрал

…усмехнулся

...направил дулом к себе

Выстрелил. Пуля…

…пронеслась рядом с лицом

…ударила в потолок, оцарапав кожу на виске

Снесла полголовы.

Игры со временем

Нас познакомили на очередном скучном собрании политиков, дельцов и финансовых магнатов. Это была одна из тех безвкусно-помпезных вечеринок, на которых люди усиленно пытаются делать вид, что все происходящее доставляет им удовольствие.

Я даже не пытался делать подобный вид. Меня не интересовали ни сделки, ни взлеты и падения валют, ни спекуляции с нефтью, ни сговор с бизнес-воротилами. Все, что мне нужно было – это знакомство с этим человеком. Джеймсом Холидеем.

О нем было известно многое, и в то же время практически ничего. Газетчики раскопали, что его настоящее имя Исаак Гольдберг, что он чудом выжил в варшавском гетто в 1939 году, бежал в Штаты, а потом открыл свой бизнес, ставший впоследствии фантастически успешным – обороты его империи исчислялись сотнями миллионов долларов ежегодно. Но, ни кто он, ни кто его родители, где он получил образование, где вырос – все это так и осталось тайной за семью печатей. А мне так надо было знать это, чтобы быть уверенным в том, что я не ошибся…Ошибки в моей профессии не то, что невозможны – они недопустимы в принципе. И именно поэтому так долго приходится идти кружным путем, так тщательно приходится собирать информацию по крупицам…

Джеймс оказался на редкость легким в общении человеком. Мы практически сразу нашли общий язык. На все мои уговоры, что я могу быть интересен его бизнесу, он отмахнулся с небрежностью клиента дорогого ресторана, которому официант попытался принести копеечную сдачу. Он и так был достаточно богат, чтобы не искать способов разбогатеть еще больше. Все, что ему было интересно – это общение с людьми, которые не искали возможности заработать на нем самом и именно потому мы сошлись с ним так близко. Меня ни капли не интересовали его деньги. Они не интересовали меня вообще.

С той встречи мы часто виделись. Ходили вместе играть в покер и бильярд, засиживались допоздна в «Гавана-клаб», посещали литературные вечера и спорили до хрипоты на политические темы в гостях у политической и финансовой элиты города. Джеймс был великолепно эрудирован, знал кучу языков и был безупречным собеседником. Он умел слушать часами, вставляя иногда именно те реплики, которые были необходимы, часто предвосхищая дальнейшее развитие мысли. Создавалось такое ощущение, что он прочитывает все мысли в твоей голове, еще до того, как они там родились.

Он познакомил меня со своей семьей. Красавица жена и прелестная маленькая дочурка, похожая на какое-то сказочное существо. И судя по тому пылу, с каким он представил мне их, было понятно, что в его привязанности к семье нет ни капли наигранного – он действительно любил их всей душой и эти чувства были взаимны. После того, как я получил доступ в его дом, наше общение стало еще теснее и откровеннее, встречи все чаще, а нить дружбы крепла с каждым днем. Но в часы наших длинных бесед, полных клубов дыма от сигар и запаха крепкого коньяка, в нем иногда прорывалась какая-то горькая обида и недосказанность, словно он мне что-то хотел сказать и не решался.

Я не мешал и не помогал ему. Все должно было состояться само, рано или поздно он бы выплеснул все наружу. И однажды все так и случилось.

В один вечер, Джеймс резко оборвал длинную тираду о политическом несовершенстве и подошел к окну.

— Взгляни, сказал он.

Я перевел взгляд на окно, раскинувшееся от пола до потолка, так что комната походила на застекленную веранду. Яркая реклама бесконечных улиц, снующие туда-сюда машины, уходящие ввысь темные небоскребы – все как обычно.

— Нет, не все, — сказал Джеймс. — Ты даже не представляешь, в каком необычном мире ты живешь. Нищета и роскошь, длинная жизнь и мгновенная смерть, счастье безмятежного существования и мучительные болезни. В этом мире нищий может, сидя в лохмотьях, умереть с голоду рядом с дворцом, стоящим миллионы долларов. Есть миры, в которых даже не подозревают о таком…

— А ты бывал в таких мирах?

Джеймс отошел от окна, сел в кресло и налил себя коньяка. Закурил и уставился на меня тяжелым, пронизывающим взглядом. Я и не знал, что он умеет так смотреть.

— Я расскажу тебе сказку, — сказал он.

— В одном далеком-далеком мире, таком далеком, что ты никогда бы и не догадался, что такой вообще есть, культура достигла такого развития, что существование тюрем и прочих атрибутов возмездия абсурдно в принципе. Тех редких безумцев, кто осмелился нарушить правила всеобщего устройства жизни, помещают в специальные ванны, где они лежат без движения, застывшие как восковые куклы. Лежат веками. Проходят поколения, а они так и лежат и так будет всегда, ибо такова суть наказания. Но изредка, попадаются те, кто совершают преступления такие тяжелые, что общество отказывается их судить.

Таких отправляют в прошлое и другие миры. Но не просто наугад. Время выбирается специально, такое, чтобы человек максимально ощутил всю силу наказания. Выбирается та эпоха, в которой его страдания будут особенно сильны…

Джеймс содрогнулся и выпил залпом коньяк

— Ты был в таком мире?

Джеймс кивнул.

— Мы с группой единомышленников пытались …скажем так, исправить кое-что в структуре той жизни. Но не получилось. Хотя если бы получилось, нас бы благословляли миллионы и наши имена вошли бы в историю. Но у нас не получилось…

— Должно быть, вас ненавидел весь мир.

— Да, — сухо ответил он. — Друзья отправились в вечный анабиоз, а меня отправили сюда. В личине еврея, перед наступлением фашистов. Но они просчитались. Я сумел выжить, а потом связался с американцами и начал работать на них. Шаг за шагом, строил новую жизнь. Конечно, мне многого не хватает… Мысленных перемещений в пространстве, всеобщего бесконечного разума, тех достижений, что были у нас… По сравнению с нами, вы живете в каменном веке. Но главное, эта тоска по дому, сжирающая меня каждый день, каждый час. Но кое-что у меня появилось взамен.

Джеймс взглянул в сторону комнат жены и дочери и глаза его стали влажными.

— Они дали мне новый смысл жизни, они теперь моя новая жизнь… Ради них я пойду на все.

— Попрощайся с ними, потому что ты больше никогда их не увидишь.

Джеймс резко повернулся ко мне, выронив бокал на пол.

— Что ты хочешь этим сказать? ТЫ МНЕ УГРОЖАЕШЬ? Да мне стоит только…

— Ты неплохо устроился тут. Семья, благополучие, спокойная жизнь. Именно поэтому мы всегда проверяем. Всегда. Как раз, чтобы не было семей, благополучия и спокойствия.

Джеймс упал на колени и завыл.

— Моя семья, моя дочь…пожалей меня, прости, ведь я давно все осознал и раскаялся, я и так страдал достаточно…

Я оставил его в 1400 году, в Дамаске, за три месяца до вторжения Тамерлана.

Искусство умирать

В одно тело нельзя войти дважды, так же как и прожить две жизни. Даже если представить, что некая частичка нашего «Я», читающая эти строки, будет жить вечно, то и в этом случае ей не суждено вновь стать единым целым с оболочкой, подверженной химии распада…

Это значит, что не мешает задуматься – если смерть является завершением жизни, то должна ли она быть такой же, как и жизнь? Образно говоря – должен ли шпиль венчать вершину здания и гармонировать со всем его архитектурным обликом? И если да, то должны ли мы учиться умению умирать так же, как мы учимся жить?

«Ars moriendi» — «Искусство умирать». Рукописи с таким названием ходили по рукам европейцев еще в средние века. Средневековые экзистенциалисты достаточно просто решали эту проблему – умирать, чтобы жить и жить, чтобы умирать. Живи благочестиво и смерть твоя будет легка, а загробная жизнь вечна. «Кончины живота своего непостыдной, мирной и доброго ответа на страшном судилище» — вот и все, что просил в своих молитвах христианин, размышляющий о своем последнем часе.

«Ars moriendi» появлялась много раз, вплоть до 15 века. Ее находили и среди блокбухов – цельно гравированных книг и среди инкунабул, первых печатных книг, набранных подвижным шрифтом Гутенберга. Продолжительность жизни в то время была коротка, и вопрос был действительно актуален. Это интересовало и философов, и ученых и военных и проповедников. Но никакому искусству нельзя учиться только в теории…

Известный поэт античности, Анакреонт, воспевавший радости жизни и в первую очередь плотские, автор ряда поэм и сонетов о сладострастии, дожил до преклонного возраста, оставаясь любимцем (в первую очередь) женщин и умер на пиру, среди подруг и собутыльников, подавившись виноградной косточкой.

Сенека. Прославленный философ и писатель, исполнявший роль учителя при Нероне, и им же Нероном, осужденный на смертную казнь за участие в заговоре, вскрыл себе вены в ванной, окруженный друзьями, почитателями и домочадцами.

Клеопатра. Царица Египта и образованнейшая женщина своего времени, сумевшая пленить самого Цезаря, не говоря уже об Антонии, дала укусить себя ядовитому аспиду, когда войска Октавиана Августа разбили Антония. Октавиану, желавшему въехать в Рим, таща за собой связанную Клеопатру, достался лишь труп прекрасной царицы.

Диоген. Самый экстравагантный философ своего времени, вошедший в историю своим образом жизни, остроумными выходками и парадоксальными мыслями. Когда же он состарился, и ему наскучила жизнь – он ушел из нее не менее оригинальным способом. Умер, заглотив собственный язык. В те времена это было довольно распространенный способ, считавшийся даже в некотором смысле этого слова модным.

Катон Младший. Получив известие, что Цезарь победил Помпея и стал диктатором Рима, счел для себя недопустимым жить под гнетом диктатуры. Вонзил в себя меч и умер. Об этом поступке узнал весь Рим и счел его благородным. Убийцы Цезаря шли «на дело» под лозунгом мести за его имя и закололи диктатора прямо у статуи Помпея. Такая вот страшная месть самоубийцы.

Цезарь никогда не покончил бы жизнь самоубийством. Он был бойцом всю свою жизнь. Таким он был в Египте, Галлии, таким перешел Рубикон. Таким вошел в здание Сената навстречу своим убийцам. У него никогда не было охраны, он не боялся смерти и считал, что лучше всего, если она будет внезапной. Так все и случилось.

Пьетро Аретино. Поэт, писатель, известнейший на всю ренессансную Италию своими выходками, автор похабнейших «Любострастных советов», обожавший «соленые» шутки и непристойности и постоянно сыплющий ими, как из дырявого мешка. Так хохотал над похабным анекдотом, что упал на стуле назад и ударился головой о камин. Умер мгновенно.

В этом же ряду находится небезызвестный переводчик и срамной поэт Иван Барков. По преданию, он покончил с собой, стоя на коленях перед камином, всунув голову и плечи внутрь, а наружу выставил для публичного обозрения голую задницу с торчащей из нее запиской «Жил грешно, умер смешно».

Какие еще примеры нужны? Гармония жизни и смерти очевидна…

Но, тем не менее, веками люди мучаются вопросом «Быть или не быть?...» Безусловно, зачастую жизнь не стоит того, чтобы жить, но каков будет переход в мир иной и будет ли вообще? Гамлет навеки стал символом нерешительности в этом вопросе.

Но все это решается чрезвычайно просто в самурайском кодексе чести «Бусидо». Там возможность распорядиться своей жизнью дарована любому самураю. Определены ситуации, когда это необходимо сделать, ритуал, участники, одежда, предметы…

Удар наносится на четыре пальца выше пупка. Клинок ведут сначала глубоко вниз, потом вверх и вправо и до отказа влево.

У японцев вообще очень запутанная философия жизни, но очень проста философия смерти, воплощенная в ритуальном самоубийстве сэпукку или харакири. Есть очень старая легенда о том, как оно было впервые совершено. На одном из светских вечеров молоденький офицер пожалел о том, что ни разу не видел того, как умирают люди. Это услышал старый военачальник и с усмешкой сказал – «Ничего тут особенного нет». После чего прилюдно вскрыл себе живот. «Ну что ж, наверно и я так могу» — сказал молодой офицер и повторил поступок военачальника.

Харакири сыграло огромную роль в развитии характера нации. Умение ставить цели и достигать их, несмотря на все сложности, даже ценой своей жизни и поныне является краеугольным камнем их философии.

Династия Бурбонов, Людовик XVI. Страстный охотник, способный умелец, монарх с душой ремесленника. Наихудший результат его правления – Французская революция. Погиб цвет науки, погибла вся утонченная культура, которую сотворил мир французской аристократии.

Ему отрубили голову. Тем инструментом, который он сам некогда и усовершенствовал, руководствуясь гуманными и инженерными соображениями.

История подбрасывает нам разные факты. Так, например, вошла в поговорку «смерть Рафаэля». Величайший художник Ренессанса, умер, истощив свои жизненные силы на известной красотке по имени Форнарина. И с тех пор поколения знатоков и любителей живописи клянут неутомимую куртизанку.

А девка и впрямь была хороша…Ее портрет в натуральную и притом обнаженную величину, созданный учеником Рафаэля, Джулио Романо, и поныне можно встретить в музее. Неизвестно унаследовал ли Романо смертоносную любовь своего учителя, но портрет написан с душой.

Многие хотели бы расстаться с жизнью в подобных обстоятельствах, да не каждому это дано. Среди редких счастливчиков – знаменитый генерал Михаил Скобелев, покоритель Средней Азии, освободитель Болгарии. Бессчетное количество раз был под пулями, никогда не прятался от смерти на поле боя. Казалось бы, настоящий человек войны и смерть должен был принять посреди сражения, но судьба берегла его для другого. Известная всей Москве красавица по имени Ванда, уложила генерала навсегда. Что ж, будем видеть в этом награду за подвиги и бранный труд на благо России.

Короче,

Живи от первого лица,

Пей чашу жизни до конца,

Срывай с фортуны кринолины,

Дерзай, твори, мужайся, смей!

И жизнью заплатить сумей

За смерть с улыбкой Форнарины…

Коперник, граф и бутерброд

Практически каждый день мы употребляем в пищу древнее легендарное кушанье – бутерброды. Само слово бутерброд пришло к нам в девятнадцатом веке из немецкого языка. Состоит оно из двух немецких слов, которые в переводе означают масло и хлеб. Думаю, что этот факт известен многим. А знаете ли Вы, что изобретение бутерброда связывают с именем Николая Коперника? Как гласит история дело было так.

В молодости Коперник два года изучал медицину в Падуанском университете в Италии. Но диплом ему так и не удалось получить – видимо, не его это было занятие. Мы то с Вами знаем, что, на самом деле его душа тяготела к астрономии, но сам Николай Коперник об этом пока ещё не догадывался.

Итак, в 1516 году по родственным связям дядя Николая Коперника пристраивает его комендантом в Ольштынский замок (крепость Ольштын находится в одноимённом городе на севере Польши). Не успел Коперник обустроиться на новом месте, как замок был осаждён войском Тевтонского рыцарского ордена. К ужасу новоиспечённого коменданта в осаждённой крепости началась эпидемия неизвестной болезни. Применяемые Коперником лекарства не помогли солдатам. Число заболевших росло с каждым днём, но при этом случаев с летальным исходом не наблюдалось. Не долго думая врач-астроном решил провести эксперимент и выявить причины заболевания. Видимо симптомы болезни были таковы, что он догадался о её пищевых причинах. Хлеб составлял основу пищевого рациона обитателей замка, поэтому Коперник предположил, что причина эпидемии кроется именно в этом продукте. Оказалось, что солдаты частенько роняли хлебные куски на пол, отряхивали их и съедали. Чтобы избежать попадания грязи в организм солдат, Коперник решил чем-нибудь намазывать хлеб, чтобы потом вместе с грязью можно было очистить хлебный кусочек. В качестве «намазки» стали использовать сливочное масло. Вот так и появился на свет бутерброд. К тому же благодаря этому изобретению осада с замка вскоре была снята.

История, конечно, несколько абсурдна, но, тем не менее, более логична, чем «правило пяти секунд» или «быстро поднятое не считается упавшим». Трудно себе представить, но американцы проводили исследование на тему «Будет ли инфицирована еда, упавшая на пол и пролежавшая там менее пяти секунд». Почему именно менее пяти секунд и кто спонсировал данное исследование не знаю, но эта работа получила Шнобелевскую премию. А вот Коперник и аптекарь Адольф Буттернард (кстати, Вам ничего эта фамилия не напоминает? Может это в честь него так назвали бутерброд?), активно рекламировавший бутерброд после смерти его изобретателя, не получили никакого признания, да и к заслугам их относятся с юмором. Поэтому в следующий раз, когда будете есть бутерброд, поблагодарите их мысленно за изобретение.

Кстати, бутерброд получил свою популярность в советское время. В эти же года жители Америки и стран Западной Европы завтракали сэндвичами (или сандвичами выбирайте кому как удобно). У этой разновидности бутерброда, пришедшей к нам вместе с Макдональдсом, тоже есть своя история. По одной из версий сэндвич придумал граф Джон Монтегю Сэндвич ещё в XVIII веке. Граф был заядлым картёжником и чтобы не отвлекаться от игры он вместо ужина изобрёл этот бутерброд. Теперь можно было, не отвлекаясь на ужин, и, не испачкав руки, наслаждаться азартными играми весь вечер. По другой версии тот же самый граф был любителем не только карт, но и охоты. Во время одной из утомительных поездок, здорово проголодавшись, он рассёк пополам булку и положил между её частями кусок холодной говядины (или свинины – здесь история умалчивает какое именно это было мясо). Так появился первый сэндвич.

Так или иначе, и бутерброд, и сэндвич очень популярны и по сей день. Хотя между ними есть одна существенная разница. Американцы, как народ более предприимчивый, сразу поставил производство сэндвичей на конвейер. Существуют специальные машины для изготовления и продажи сэндвичей. А вот бутерброд по старинке делается вручную: отрезается кусок хлеба, открывается холодильник и глаза начинают искать что же положить или намазать на этот кусочек. Обычно в ход идёт масло, сыр, колбаса, паштет, икра (у кого красная, а у кого заморская – баклажанная). Но правда есть и изысканные бутерброды, для приготовления которых требуется время и хотя бы немножко кулинарных способностей. Бутерброды уже давно считаются самостоятельным блюдом.

P.S. Те кто обладает выдающимися познаниями в области кулинарии и те, кто таковых не имеет – делитесь своими рецептами бутербродов.

История вещей: галстук

История галстука ведёт свое начало ещё с Древнего Рима. В то время галстук назывался шейным платком и преимущественно украшал шею римских легионеров. Такие шейные платки обычно шились из очень дорогих материалов и являлись свидетельством достатка воина.

Из Древнего Рима мода на ношение шейных платков перекочевала к средневековым рыцарям, которые превратили их в шёлковые прозрачные шарфы, игравшие роль любовных талисманов. У рыцарей существовал обычай перед началом турнира повязывать шарф своей дамы сердца на руку. Считалось, что шарф возлюбленной поможет победить противника и защитит от всех опасностей. Но яркий длинный шарф, завязанный на руке, мог помещать рыцарю на поединке с противниками, поэтому его стали повязывать на шею, а развевающиеся концы заправляли под доспехи.

Далее традицию ношения галстука взяли на вооружение хорваты — гвардейцы из личной гвардии короля Франции Людовика XIV. Затем это новшество переняли придворные модники и щёголи французского двора.

Со временем шейные платки наряду с декоративным значением стали выполнять и гигиеническую функцию. В это время в моду вошли кружева и оборки, и на мужских сорочках появились плоеные воротники из тончайших и роскошных кружев. Кружева были довольно дорогим удовольствием, и придворные очень старались сделать все возможное, чтобы они как можно дольше оставались белыми и не протирались на сгибах. Именно эту цель и преследовало использование шейных платков.

Спустя какое-то время кружевные воротники окончательно вытеснили из моды шейные платки. На долгое время о них совершенно забыли.

Возрождение моды на шейные платки началось с расцветом очень интересного общественного течения XIX века — английского дендизма, который благодаря своим чудачествам и особенному стилю в одежде стал своеобразной формой самоутверждения молодой английской знати. Английские денди стали законодателями моды своего времени. Именно они первые придумали огромное количество способов завязывания шейных платков.

За два десятка веков своего существования шейные платки претерпели множество изменений и метаморфоз и, наконец, превратились в галстук. Современные нам ленточные галстуки приобрели популярность во второй половине XIX века.

За несколько десятков лет модные веяния привнесли в эту деталь одежды огромное количество изменений, которые коснулись не только формы и длины галстука, но и его расцветок. На сегодняшний день спектр цветовой гаммы галстуков просто не поддается описанию.

Как правильно выбрать галстук, и от чего этот выбор должен зависеть?

Существуют два классических принципа подбора галстука. Во-первых, галстук обязательно должен быть темнее костюма или иметь контрастную окраску. Во-вторых, рубашка должна быть светлее галстука. И не стоит забывать, что галстук не должен теряться на фоне одежды.

Существует ещё одно негласное правило, которое необходимо соблюдать, выбирая галстук: если рубашка с рисунком, то галстук должен быть однотонным и, наоборот, к однотонной рубашке можно подобрать галстук с рисунком.

Ранее существовала тенденция подбора галстука по рисунку ткани, из которой сшит костюм. Но сегодня это не является непременным условием, однако по-прежнему этот атрибут мужского наряда должен находиться в прямой зависимости от цвета костюма.

В неформальной обстановке можно носить галстук любой расцветки при условии, что он будет соответствовать костюму. В деловом общении и для публичных выступлений необходимо избегать галстуков броских рисунков, а также галстуков в крупную клетку, полосатых в горошек, ярких расцветок и из блестящей и переливающейся ткани.

Следующая страница »