Мир наоборот 3

Когда Джей открыл глаза, то комната уже была залита светом яркого солнечного дня. Это была не гостиная, в которой он отрубился – скорее она напоминала палату в госпитале. Скосив глаза, он увидел лекарства на столе, стоявшем неподалеку от кровати и чьи-то вещи на стуле. «Сколько ж я тут провалялся…» мелькнула мысль у Джея, и он привычно потянулся к лицу, проверить насколько отросла щетина. И замер. Щетины не было. Более того, кожа была гладкая и нежная, как шелк…Ни одна бритва на свете не брала так чисто. Можно было выдрать все волосы, вплоть до луковиц, но сделать кожу столь гладкой не получилось бы никогда. Пораженный этим обстоятельством, Джей перевел взгляд на руку, которой водил по лицу и едва сдержал возглас удивления. Это была не его рука. Вместо крепкой и мощной руки спортсмена с глубоким рельефом мышц и сухожилий, на него смотрела худая хилая плеть с тонким изящным запястьем, ослепительно белой, гладкой кожей и длинными тонкими пальцами с миндалевидными ногтями…Ощупывая свое лицо, он обнаружил, что оброс длинными мягкими волосами. Недоумение и страх росли с каждой секундой.

Джей рывком попытался подняться, но обнаружил, что плотно привязан к кровати, свободны были только руки. Ими он и принялся лихорадочно ощупывать тело, пока не натолкнулся на два тугих холма, под простыней. Сердце забилось с бешеной скоростью, казалось, что оно сейчас или выпрыгнет из груди или разорвется. С трудом, преодолевая сопротивление жгута, которым он был прикручен к кровати, Джей дотянулся до нижней половины и в тот же миг комнату залил густой протяжный крик, в котором мало было человеческого – скорее это был вой волка, попавшего в смертельный капкан и знающего, что из него нет выхода.

Алекс сдержал свое слово и действительно достал его.

То, что он сделал, потрясло Джея до самой глубины его черной души. Превратить его в бабу! Гормональные препараты размягчают кожу, изменяют волосяной покров, стимулируют рост грудных желез…Но все же без окончательной операции, это не приговор. А она дорога, очень дорога и под силу лишь единицам – именно поэтому города всего мира заполонили трансвеститы, которым не под силу такие траты. Но с ним все по- другому. На него не поскупились, закрыв путь назад окончательно.

В своей изощренной ненависти к Алексу, Джей и забыл, что тот был очень богатым человеком, просто в силу характера и семейного воспитания всегда отличался очень скромным поведением, еще в колледже. И в том числе, поэтому жил на заброшенной вилле, хотя мог позволить себе любой особняк в пригороде Нью-Йорка или даже пентхаус в центре. Так что, все организовать с финансовой точки зрения ему не составляло никакого труда.

А Алекс хорош! Человек искусства, вот что значит изощренный ум…Как же так получилось, что он провел столько времени похищенным, а его не хватились, не начали искать?? А впрочем, кому искать-то…Родственники или поумирали или стали чужими, друзей нет, подруги…ну если эти дорогостоящие половые автоматы можно назвать подругами…слуги приучены к долгим исчезновениям. Как незащищен человек в этом мире, как мало тех, кому он нужен!

— Спокойно! -, сказал он самому себе. Мужчина должен уметь проигрывать…Мужчина??! И из горла Джея вырвался хриплый смех, перешедший в истеричный храп.

Джей рванулся всем телом, пытаясь разорвать путы, как рвется волк из капкана, кусая и обрывая свою собственную окровавленную лапу и вдруг державший его жгут лопнул. Он перевалился на пол и пополз на четвереньках к углу. Потом раскачался и с силой вломил череп в стену. От такого удара голова должна была треснуть как арбуз, а он даже не почувствовал боли. Видимо, под обоями стены были обиты чем-то мягким. Алекс предусмотрел даже это.

В комнату вбежала девушка-кореянка и бросилась поднимать Джея с пола. В ответ он лягнул ее ногой в живот, а когда та согнулась от боли, схватил за уши и повалил на пол. Следом ворвался уже плотный коренастый мужчина, такой же азиатской внешности и, вырвав девушку из рук Джея, обрушился на него градом ударов. Хлесткие удары по болевым точкам мгновенно сделали тело безвольным и вялым как тесто.

— Мерзавец,- крикнул Джей. Бить женщину! И тут одна мысль об этом снова пронзила его мозг, и вместе с ней он потерял сознание.

Когда он снова пришел в себя, то обнаружил, что ни следов ни даже болевых ощущений от ударов не было. Умел бить этот косоглазый недочеловек – до очумения больно, но без следов и последствий. Он поднялся и взглянул на себя в зеркало, висящее на стене в бронзовой старинной раме.

Он ожидал шока, но как ни странно, его не было. Из глубины зеркала на него смотрела потрясающе красивая молодая женщина с длинными светлыми локонами, причудливо изогнутыми, длинными ресницами, точеными как у статуи чертами лица…Он машинально подмигнул ей и она игриво ответила ему в ответ. На его губах уже вертелся пошлый комплимент – «Вы мне посланы за все мои страдания…», пока до него не дошло, что эта очаровательная шлюшка и есть он, Джей Вест, боксер, футболист, альпинист, практически супермен своего времени…Лучший мужчина страны волей слезливого слабака, превращенный в бабу. Он рухнул на стул и закрыл руками лицо. Сил не было даже на ругательства.

Если бы кто-нибудь в этот момент зашел в комнату он был бы поражен. На стуле сидела совершенно голая девушка, потрясающе сложенная, закрывшая руками лицо, которое могло сравниться по красоте только со скульптурами Ботичелло. Светлые шелковистые волосы свисали почти до пола, а ее грации и изяществу могла бы позавидовать практически любая женщина мира. Джей этого не знал. Он бы с радостью пустил себе пулю в лоб, если бы смог найти пистолет…Но его не было, а уходить из жизни слишком мучительно ему уже не хотелось. Он решил попробовать вырваться из этой ловушки. Отомстить Алексу, а потом убить суку, похитившую его прекрасное сильное тело.

Но как отомстить этому подлому слизняку? Он и на человека-то не похож… Пытать этого полумертвеца не соблазнительно, добить – это больше будет похоже на акт милосердия…Превратить в бабу – плагиат, да он и не заметит. Уйдет тихо, истает, как сгоревшая свеча…

Зеркало, под которым он сидел было пусто. Но стоит ему встать и незнакомка, вновь заселит его. Алекс превратил его тело в крепость, из которой невозможно бежать.

Как-то так сложилось, что он заимел привычку – подолгу стоять перед зеркалом и разглядывать свое отражение. В основном, все его мысли бежали по одному и тому же кругу – он прикидывал, можно ли вернуть этому хрупкому образу мужскую силу и стать. У нового тела были довольно широкие плечи, узкие бедра, крепкие ляжки, которые постепенно переходили в узкие и стройные икры…Больше всего Джея удручал круглый и упругий зад. Дольше всего он привыкал к рукам – вид слабых, с едва намечающимимся мышцами, обтянутыми тонкой кожей рук с тонкими пальцами и длинными ногтями его приводил в недоумение…

В трущобах и притонах Латинской Америки он часто встречал трансвеститов и всегда поражался тому, как неестественно, угловато они выглядят, как большие уродливые куклы. Здесь же ничего этого не было и в помине – в его теле не было ни капли от грубой мужской силы, только плавная женская линия.

Постепенно он все больше и больше привыкал к новому образу и однажды даже назвал себя в женском роде И, как ни странно, эта мысль не вызвала у него ужаса.

Следовало признать, что его новый женский образ намного лучше бывшего мужского. Конечно, он был хорош по-своему, по-мужски, но в Голливуде можно было найти и получше. Теперь он же стал настоящим чудом. И однажды, стоя перед зеркалом, он испытал к очаровательной незнакомке что-то вроде вожделения.

И тогда ему открылась истина, которая была насколько ярка и ослепляющее проста, что его словно ударили с размаха по лицу, и голова закружилась от нахлынувших на него чувств. Он был задуман в этом мире как женщина, но по ошибке или злому умыслу природы был рожден мужчиной. Именно поэтому он мучал всех вокруг, мучаясь в первую очередь сам….. Ошибка исправлена. Бездарный черновик его судьбы уничтожен, и он начнет жизнь с чистого листа.

Почему же я не понял этого раньше?-, размышлял Джей. Потому что, мне никогда даже в голову такое прийти не могло. Я же любил женщин! Вернее я никогда не любил их, я всего лишь успокаивал с ними свою плоть…

— Вот что значит артистическая натура…Другой бы шлепнул и вся недолга. А Алекс решил заставить меня помучаться…Видя мою прущую из всех сторон мужественность, он решил, что нашел самый надежный способ уничтожить меня – отняв мужской облик. Но такие как он всегда обречены на неудачи, я же ему говорил об этом…Превратив меня в женщину он всего лишь вернул мне то, чего я был лишен всю жизнь. Впрочем, это и моя заслуга – это я ведь внушил ему, что физические муки ничто перед нравственными страданиями. Теперь пора убираться отсюда и как можно быстрее…Но надо не подавать вида, хватит, он уже понял на что способен Алекс. Этот Пигмалион вряд ли влюбится в свою Галатею, скорее оторвет ей голову. Как можно скорее уносить отсюда ноги, а там посмотрим…Для начала надо выбрать себе имя. Что ж, мне всегда нравилось имя его жены – Эллис. А фамилию возьмем самую простую – Смит. Эллис Смит. Отлично.

До чего же неисчерпаема жизнь! Джей давно решил для себя, что больше ничего в жизни его уже не удивит, бочка событий иссушена до дна…Конечно, все было не в такой тяжелой форме про которую он вкручивал Алексу, но просыпаясь утром он с отвращением думал о предстоящем дне. Теперь же, обретя новый образ, он не потратит ни дня на зевотную скуку…

Джей и сам не заметил, что давно думает о себе как о женщине. Взяв же женское имя, он окончательно утвердил себя в новой роли. Перерождение завершилось.

Прощания с Алексом не было. Он просто прошел через гостиную, в которой еще были видны следы его крови на ковре, пролитые в ту пямятную ночь повторной встречи с Алексом и вышел на террасу, вдохнув прохладный осенний воздух.

Хотя он и не знал этого, но Алекс внимательно наблюдал за ним все эти дни и особенно то, как он покидал виллу. От него не укрылась решительная походка, уверенной в себе молодой красивой женщины, то, как она гордо шла, как кокетливо тряхнула волосами, проходя мимо зеркала, как оценивающе, победоносно улыбнулась молодому таксисту, с восхищением смотревшему на нее.

— Куда ехать, мадам? — поинтересовался парень, открывая перед ней дверь

— В страну счастья, — смеясь, ответила Эллис.

Такси тронулось и, взревев, исчезло вдали.

Алекс открыл окно, тряхнул пачкой, вынул сигарету и закурил, пуская дым и глядя вслед уехавшей машине.

— Одним мерзавцем стало меньше-, прошептал он. – Одной блядью больше.

Записки одинокого папА

— Папа, папа, ПАПА!
О, Боже ты мой! Так. Шесть часов утра, а моему чаду уже не спится... вот ведь...
— Погоди, сыночек, папочка щас поспит немного и придет
Чего и тебе советую, спиногрыз, блин... скока ж можно... пять лет ребенку, а ума никакого.

Виду читателя открывается небольшой коридор, в который выходят несколько дверей, простых, обычных хрущевок... хотя... наверно, не совсем обычных...
В комнате, справа от нас, на кровати сидит ребенок, лет пяти, довольно худенький для своего возраста, но ужасно чем-то рассерженный...

— ПАПА!
аааааа, ну что ж такое!?
— Сынуля, папа же сказал, щас придет...
Господи, ну за что ты так со мной? Я что, что-то не так сделал? Обычный одинокий папаша, дети — эт, конечно, цветы жизни... на могилках своих родителей...

Но, позвольте представиться, совсем забыл, в этой суматохе... Вован, тьфу, то есть, просто Вова. Мне 23 года, а я уже разведен. Весело, правда? Не понимаю, что все говорят, что молодые не могут детей нормально воспитывать? Меня жена только позавчера кинула, а я тут с ребенком... развлекаюсь.
— Папа! А где мама? Она скоро придет?
О, только не это! Как же ж можно объяснить ребенку, что мама больше не живет с нами? Если кто знает, подскажите сейчас, пока не поздно. Что? Не скажете? Ну и фиг с вами, щас сам что-нить придумаю...
— Сынок, мама уехала ненадолго. Я за неё. — хм, интересно, эта фраза так и будет крутиться в моей голове или что-нить еще?
Придется вставать ведь...
— Сынок, папа уже встает. Ты добился, чего хотел. Чего звал-то?
— Папа, почитай мне сказочку... я заснуть не могу...
Боже, за что мне все это? Какая на фиг сказочка, шесть часов утра!? Вставать уже пора давно... Хорошо, хоть памперсы менять не надо... к горшку приучен... или не приучен, блин, хоть бы инструкции оставила, а то ушла и все, с концами.
— Сынок, какую сказочку тебе почитать? — приходится ведь быть терпеливым и ласковым...
— Интерееесную
Не ребенок, а божий одуванчик, блин... сказочку, сказочку... *Взгляд упал на ваояющийся на столике журнал*. Тааак, посмотрим, это тебе еще рано... *Playboy мило полетел на диван*, так, ну это уже поздно *Мурзилка тоже отпадает*, а вот это вообще читать не советую, а то обабишся совсем *Cosmo полетел в корзину* . Блин, что ж почитать-то?

Так, где у нас тут хоть одна книга?
Тихий Дон, Война и мир... блин, кроме классики, скучной и занудной, есть хоть что-нибудь???
— ПАПА! ПА! Па, ну где ты?
Вот блин, громогласный то какой... всех соседей уже, наверное, перебудил...
— Сыночек, я щас, погоди минуточку... минуточку...
Точно! Где то тут у нас завалялась единственная сказка... сказка о потерянном времени... в самый раз...
— Сынуля, я нашел отличную сказку, как раз для тебя... вот послушай...
«Жил-был мальчик по имени Петя Зубов. Учился он в третьем классе четырнадцатой школы и все время отставал, и по русскому письменному, и по арифметике, и даже по пению.

– Успею! – говорил он в конце первой четверти. – Во второй вас всех догоню.

А приходила вторая – он надеялся на третью. Так он опаздывал да отставал, отставал да опаздывал и не тужил. Все «успею» да «успею».»

— ПАПА, ну что за бред?
Так, не понял... кто его такому говору научил-то? А, ну мамаша, кто ж еще... поработала с ребенком... наверно знала, что уйдет, вот и готовилась...
— Сынуля, ну почему ты считаешь, что это бред?
— Ну сам подумай, какой нормальный мальчик станет добровольно ходить в школу? Да еще и всем доказывать, что будет учиться? Ну это же бредятина полнейшая...

Так, его ж скоро в школу отдавать, блин, че ж делать то... Туда его по-моему затащить будет оч непросто...
Ну а что вы хотели, Владимир Николаевич, все тип топ, говорили же вам родители, не нужно жениться так рано, шли б вы лучше куда-нибудь в правительство, нет, лучше в президенты... ну во властители галактики нас не примут... и правильно сделают...

— Сколько можно, папа, ты же сам говорил: «Школа — отстой, нас ждут в президенты». Что же тебе в голову такого стукнуло, что ты решил мне нотации почитать и сказки с моралями?
Так, все, больше не могу. Блин, дурак, зачем нужно было пьяным к ребенку в комнату заходить? Видишь, чего ты натворил...
Вот так живешь себе, не паришься, а потом...

— Дорогой, я не знаю, почему так произошло... но я беременна... ты станешь ПАПОЙ...
В мыслях сразу же возник роддом и ОНА... с вот ЭТИМ чадом на руках... еще тогда стоило понять, что такой молчаливый младенец обязательно че-нить учудит... когда подрастет...

Жизнь с другой стороны

Ростов — это особый город.

В Ростове все свои проблемы люди решают в основном сами, даже не прибегая к охране…говорю это, потому что сам одно время охранником и охранял отнюдь не продуктовые ларьки. Я работал в службе экономической безопасности, занимался инкассацией…потом долгое время работал в ночных клубах. Помню, как сказал владелец одного клуба, когда я пришел впервые устраиваться на работу – «Ты я вижу парень умный, но ты должен запомнить одну вещь. Никогда не считай себя круче того, кого ты не знаешь. Мы все живем в Ростове. И мы все что-то можем, кого-то знаем и чем-то занимались». С тех пор я убеждался в этом сотни раз. С виду непримечательные пареньки как катки по асфальту прокатывались по здоровенным шкафам; посланный на три буквы лошок отходил, звонил по телефону, после чего приезжали большие джипы, везущие с собой большие проблемы; скромный мужичок оказывался известным всему городу вором в законе, а веселый толстячок, которого не пустили в клуб – сотрудником ФСБ.

Только там, в клубах, в длинные бессонные часы ночных клубных вечеринок, я понял до чего обманчива внешность. Улыбчивые бармены, наливали подвыпившим посетителям дешевое пойло, вместо дорогих сортов, официантки, улыбаясь, обсчитывали простодушных клиентов, наивно верящих, что эта улыбка гарантирует им честность счета и качество обслуживания…И даже охранники на входе могут улыбнуться посетителю, да только эта улыбка ничего не значит и мило улыбнувшийся вам на входе охранник без всяких раздумий вышвырнет Вас на улицу, если скажет руководство… Улыбчивые танцовщицы, отчаянно матерясь, делили в подсобке чаевые, возмущаясь тем, что «мало мажоров» и в сегодня «одни жлобы». И, честно говоря, приятного во всем этом было мало…Прошли годы, я давно сменил майку «секьюрити» на строгий костюм чиновника, но до сих пор, приходя в кафе, бар или клуб я кожей чувствую эту атмосферу циничного отношения к посетителям, цинизм, который бесконечен, как вид с Останкинской телебашни. Конечно, вы сейчас я думаете, что я преувеличиваю. Откровенно говоря, я даже всего не рассказываю, чтобы оставить у вас хоть немного светлой иллюзии и любви к человечеству. Вот, к примеру, как выглядел один из диалогов после закрытия клуба . Действующие лица – начальник охраны и администратор.

— Пропускаете в клуб х… пойми кого! Опять сегодня полный зал быдла, которое пришло потанцевать, вместо того, чтобы у бара пастись!

— Ты давай не это…не газуй! Пропускаем всех кого надо, «морозов» ребята еще на входе посылают, а то, что они потом отходят и тебе звонят, а ты нам, чтобы пропустили всякую шваль с кучей дружков – это уже к себе претензии предъявляй!!

— Ну было пару раз, это были серьезные ребята…

— У меня таких «серьезных ребят» полный вход! И у всех пальцы раскинуты, так, что в дверь не зайдешь! И все как один тебя знают! Ребятам что прикажешь – каждый раз твоего звонка ждать? Вот и пропускают. Так что заканчивай тут качать – вечер нормально прошел? Драк не было? Ну и все.

— Драк не было, а почему толстого в майке Дольчегабана на улицу выперли? Он вискаря у бара всосал штуки на три!

— Нечего понторезить. Ему сказали, чтоб бармену не хамил, а он начал ветки распускать. Пусть еще спасибо скажет, что пацаны ему в печень не зарядили, а просто под жопу на свежий воздух отправили…

— Набрали в охрану отморозков. Где вы их берете только…

— А ты выйди да пообщайся на фейс-контроле хоть полчаса. Посмотришь, как пацаны бабки зарабатывают, пока ты на випе жопу греешь. И вообще, харэ языком чесать, ребятам пора за смену платить.

— Так, а с чего платить? Бар толком не дал ничего, одни малолетки хвостами вертели всю ночь. Вход ди-джею отдали по договору.

— Ладно, разберусь. Но еще раз бабки за смену зажмешь, я кассу под утро заберу и ребятам раздам. Двери откроем нараспашку и уйдем, и пусть тебя зверьки на портянки порежут. В милицию будешь звонить, только учти, что в клуб они не приедут. Ясно??

— Да, ясно, ясно.…На вот раздай своим волкодавам, чтоб не лютовали. У меня уборщицы вторую неделю без зарплаты и бармены, а твои одну ночь подождать не могут!

— Уборщицы твои шлак метут, бармены лохов обувают, а мои поножовщины на входе растаскивают. Пуховик кстати новый нужен, позавчера один е…т на пацана с отверткой кинулся и пуховик пропорол. А ты спрашиваешь, за что им бабки платят. Да за то и платят, чтоб такие уроды с отвертками на улицах оставались.

Вот так и течет клубно — кафешная жизнь, далекая от нас. С виду все красиво, благопристойно, да только за этой благопристойностью такое огромное мутное и черное дно, что не хочется и знать про него, не говоря уже о том, чтобы лезть.

Впрочем, изначально статья была посвящена тому, что в Ростове нет ни слишком крутых, ни слишком слабых. И сразу вспоминается один случай из «клубного» прошлого…Приехал какой-то молодой ментенок из ГУВД, пьяный. Начал размахивать корочкой, потом достал пистолет, заявил, что сейчас будет стрелять. Народ возле клуба заинтересовался, а нам непонятно что делать. В основном все инструкции имели два окончания, как инь и янь – бить можно и бить нельзя. Сотрудника ГУВД однозначно бить было нельзя. И поэтому возник коллапс, что делать непонятно – сдать пьяного ГУВДэшника ментам не представлялось возможным, а навтыкать ему как обычно и оттащить подальше тоже невозможно. Дилемму решил просто роскошно пьяный кавказец, вышедший на свежий воздух. Издав гортанный возглас он радостно заехал ему в нос, сбив на землю, потом по-борцовски прихватил его и долго елозил по асфальту. Потом, подняв его на вытянутую руку, отвесил мощного пинка, и мента унесло по инерции в ночь.

Будучи в восхищении, я тем не менее рассказал кавказцу, что он только что навешал люлей менту. Ответ его меня потряс…

«Э, брат, я этого пид…са еще по школе знаю, еще там его метелил. И мне все равно, пусть хоть десять корок купит, я его как метелил так и буду метелить».

Все-таки Ростов это особый город.

Мир наоборот 2

Она словно играла с ним в сложную, запутанную игру, цель которой было как можно быстрее проскочить то место, которое так или иначе было связано с ней. Старый разваленный дом – Эллис, башня на горизонте – Эллис, бродяга, сидящий на углу, в шапку которого она всегда кидала пару долларов – все это была она, все вокруг было наполнено ей. Алекс иногда уезжал так далеко, что и сам не мог разобраться, где он, но даже там попадались места, которые были связаны с Эллис – когда-то они проезжали в этом направлении, что-то ей понравилось тут… Энергия ее чистой и искренней радости будет тут жить всегда, и он будет всегда ее чувствовать пока жив сам.

Однажды проезжая ночью по проселочной дороге маленького городка, потерянного в глуши холмов и лесов он заметил фигуру человека, идущего по обочине к стоявшему неподалеку роскошному «ягуару». Фары осветили только спину мужчины, но Алексу этого было вполне достаточно. Это был Джей, без всяких сомнений. Что он делал тут? Наверняка ничего хорошего для кого-то его появление не сулило….Волк снова вышел на охоту… Нога Алекса сама вдавила газ в пол, и он понесся на него. Услышав шум и привлеченный светом фар, Джей выхватил пистолет, но не успел ничего сделать. Бампер машины тяжело ударил его, сбив на землю. Алекс достаточно хорошо рассчитал наезд, чтобы сбить его на землю, но не убить. Джей попытался подняться, но машина ударила его еще раз, выбив пистолет из руки.

Алекс втащил бесчувственное тело на заднее сиденье, каждое прикосновение к ненавистной плоти отзывалось в нем дрожью в пальцах и волной отвращения по всему телу….Спустя несколько часов они были уже у дома Алекса, на той самой вилле.

С помощью грабли и лопаты, используемых как костыли, Джей дохромал до дома, а потом и до кресла гостиной. Отбросил садовый инвентарь в сторону и вытянул ноги. Потом взглянул на застывшего Алекса и буркнул – Ну, чего уставился? Дал бы лучше выпить.

Алекс медленно подошел к бару, достал виски, бокал, лед…Ощущая тяжесть пистолета в кармане, налил виски в бокал и дал его Джею. Тот отхлебнул большой глоток и принялся рассматривать картину висящую на стене. Потом перевел взгляд на Алекса.

— Тут вроде как чего-то не хватает, или мне кажется?

— Не хватает Эллис.

— А, точно – хлопнул Джей себя по лбу. – Прям из головы вон.

— Он хочет разозлить меня-, подумал Алекс. Ждет, когда я начну психовать и делать ошибки. Он знает, что я не могу убить его просто так….Он все рассчитал…

— Что, прикидываешь, как со мной поступить? – скептически спросил Джей. — Могу тебя разочаровать, чтобы ты там не придумал, своим жалким умишком сноба, своей цели ты не достигнешь. Ни о какой пощаде никто тебя упрашивать не собирается. Я тебе еще и спасибо скажу.

С той памятной ночи прошло больше года, и Алекс отметил, что Джей сильно изменился. Лицо похудело, пожелтело и осунулось. Но вместе с тем, он стал еще красивее, прущая из всех щелей мужественность сменилась какой-то утонченностью. Ярко блестевшие глаза выглядели довольно неестественно на этом лице человека, явно больного тяжелой болезнью.

— А если у него рак?- испугался Алекс. Тогда прикончить его – это еще милосерднее, чем просто отпустить. Если так, тогда он снова победил, он и тут должен был меня победить, удачливый мерзавец. Ему всегда везло во всем, повезет и сейчас…

— Неважно выглядишь,-сказал Алекс. Ты часом не заболел?

— Нет, болезнь тут не причем. Я можно сказать износил свой жизненный образ…

— Что за бред ты несешь?

— Понимаешь, мне с каждым днем все скучнее и скучнее жить. Даже дешевая месть слизнякам вроде тебя больше не приносит удовольствия. А что еще остается? Хорошей войны сейчас нет, а сложить голову на разборке финансовых структур за сферы влияния не вызывает никакого желания. Пусть эти вонючие властолюбцы воюют сами. Наверно, все же остается самоубийство…

— А не боишься, что я не дам тебе такой сладкой возможности, уйти из жизни по собственному желанию?

— Да я знал, что ты именно этим и станешь мне угрожать. Физической расправой. Да ты уже и приступил к своему замыслу, да только так же тупо, как и все, что ты делаешь. Забить бампером до смерти – эка невидаль! К твоему сведению у меня пониженная болевая чувствительность, к тому же существует порог, за которым боль пропадает вообще. Чувствительность к боли вообще у всех людей разная – первые христиане, раздираемые львами, далеко не так страшно мучились, как это нам кажется сейчас – у них как и у всех людей того времени была толстая шкура. Пытать надо уметь…Вот китайцы молодцы, придумали «воловью жилку», я видел в музее пыток Сингапура.

— Воловью жилку?

— Да. Жилу вола натягивают, на нее сажают голого человека и возят взад-вперед, пока не перепиливают пополам. Еще неплоха «Железная Анна», «испанский сапог»…Но только никакая физическая боль не сравнится с нравственными мучениями. Зубная боль в сердце, как сказал Гейне…

— Ты что-то разболтался,- перебил его Алекс.- У тебя жар или ты трусишь?

Джей скосил глаз на то место на полу, где насиловали Эллис, потом перевел взгляд на Алекса. – Нууу….- протянул он. – Трусость это скорее по твоей части.

Перед глазами Алекса вновь пронесли картины того кошмара. Крики Эллис, рев насильников, звуки ударов, шлепанье плоти о плоть…

Сволочь,- крикнул он и выхватил пистолет. Уставился дулом Джею в лицо, но вместо страха увидел только презрительную усмешку. Тогда он опустил пистолет и выстрелил ему в пах.

Пуля угодила в ляжку, в мясистую ее часть. Похоже , что Джей не врал, у него и в самом деле была очень низкая чувствительность к боли. Он только дернулся, а потом собрал в кулак напитавшуюся кровью штанину и выжал ее на ковер.

— Ты меня чуть не убил-, спокойно сказал Джей. — И я тебе только испачкаю комнату.

Алекс швырнул пистолет на стол и отошел к окну. Луна светила этой ночью особенно ярко, заливая своим вечным светом окрестности. Весь мир казалось погрузился в тишину и оцепенение и только двое мужчин в целой вселенной продолжали выяснять какие-то никому ненужные отношения…

— Совет для дилетантов. Никогда не начинай то, что не можешь довести до конца,- раздался голос у него за спиной. А потом щелкнул курок.

За первым щелчком последовало несколько других. Алекс обернулся с удовольствием наблюдая растерянное выражение лица Джея, которое по всей видимости посещало его не часто. Приятно было видеть как матерый бандюга попался на такой дешевый трюк.

Дерьмо! – выругался Джей и швырнул пистолет в Алекса. Не попал. Тот уклонился, а потом поднял его с пола, вложив пули назад.

Джей выдал себя. Конечно он не совсем врал о своей жизненой неустроенности, посещали его и депрессии и усталость от жизни, но совсем не в такой острой форме, про которую он вкручивал Алексу, отчаянно пытаясь придумать, как вырваться из ловушки. Все его психологические проблемы отнюдь не мешали желанию пожить как можно дольше и придумать финал самому, без посторонней помощи….

Алекс уставился на Джея тяжелым пронзительным взглядом. Тот и не знал, что он умеет так смотреть.

— Что, выдал себя? Хочется жить, смертельно хочется, несмотря на нытье про изношенный жизненный образ и прочую брехню. Дергаешься как зверь в клетке, хочешь снова вернуться к своей ублюдочной жизни преступника, которая делает тебя таким крутым в своих глазах. Значит есть и у тебя слабости. А раз так – то я тебя достану.

Алекс снял трубку телефона и набрал номер.

Мир наоборот

Хрупкие желтые листья падали с деревьев, будто кружась в последнем танце, и мягко опускались к ногам худощавого молодого человека, сидевшего опустив голову и свесив руки между коленями. Иногда он поднимал голову, и тогда особенно бросалось в глаза то, насколько серым и безжизненным было его лицо.

«Все вращается, все возвращается на свое же место, все предопределено…Сартр недаром говорил, что ада не существует – мы уже все живем в аду… мы сосланы на эту планету в качестве наказания за что-то такое, о чем давно уже забыто…Это все брехня, Сартр болтун…есть только здравый смысл – опричь ничего…»

Мысли привычно бежали по одному и тому же пути, не отклоняясь ни на шаг, как белка, бегущая в бесконечном колесе. Алекс сознательно ограничивал их, потому что знал – стоит их хоть немного отпустить и они вновь вернутся к событиям годичной давности…

Эти трое вошли через заднюю дверь, расположенную в самой дальней комнате маленькой виллы на берегу моря. В тот вечер Эллис играла на фортепьяно, а Алекс стоял, облокотившись о крышку дорогого музыкального инструмента, сделанного в единичном экземпляре на заказ. Вечер был чист и прозрачен, как стенка бокала из богемского стекла, дул небольшой прохладный муссон и, казалось, весь мир застыл в ожидании какого-то тихого счастья.

Он с самого начала повел себя глупо. Вместо того, чтобы швырнуть в них стулом, вазой, попытаться разбить бутылку из-под шампанского и орудовать осколком как ножом, он пустил в ход жалкие свои кулаки. Его быстро угомонили мощным ударом в печень, и пока он хрипел от острой боли, швырнули на стул и привязали. Эллис повалили на пол, содрали одежду и начали по очереди истязать. Алекса держали за волосы, развернув лицом прямо к тому аду, который развернулся на полу….Эти трое были неутомимы. Когда один из них прекращал насиловать, наградив женщину за кульминацию ударом по лицу или пощечиной, другой спешил занять его место. Лицо Эллис распухло от синяков и ударов, живот и бедра были в крови, кричать она перестала почти сразу и только глухо мычала, когда боль была особенно невыносима.

Вместо нее кричал Алекс. Кричал, потому что знал, чем это может закончиться…У Эллис было слабое больное сердце, именно поэтому он увез ее в свое время как можно дальше от больших городов с их бешеным ритмом жизни.

Один из троицы с сильным замахом врезал ему по лицу, заставив голову дернуться так, что чуть не сломались шейные позвонки. Потом затолкал ему в рот салфетку, взятую со стола, и продолжил то, от чего ненадолго прервался.

Насильники ломали, царапали, издевались над беззащитным телом.

Алекс сидел неподвижно как статуя, не отводя взгляда ни на секунду. Теперь он понял, почему спартанские отцы во время казни своих сыновей запрещали завязывать себе глаза, почему родные тех, кого казнят на электрическом стуле, отказываются от затычек, защищающих барабанные перепонки от оглушающего звука электрического разряда....Быть вместе в горе и радости. На чистых и грязных дорогах жизни. Принять боль близкого человека как свою собственную…Отвести взгляд было бы предательством и он только глухо хрипел, вгоняя ногти в ладони. Позже он обнаружил на себе все те синяки и ушибы, что и у Эллис, хотя кроме двух ударов к нему не прикоснулись и пальцем. Так верующие силой мысли воспроизводят на себе все следы мучений Христа. Боль Эллис была его собственной болью…Они бы все вынесли, выдержали бы вместе, только бы не то, о чем он глухо хрипел сквозь кляп. «Не умирай».

Не умирай!! – кричал он, пытаясь вытолкнуть салфетку изо рта. «Не умирай, любимая, держись, я рядом с тобой мы должны выдержать это, чтобы жить дальше. Никакая грязь не сможет тебя запачкать, только не умирай!!».

Наконец, его развязали и толкнули на пол. Алекс на коленях пополз к тому, что еще час назад было самым веселым и беззаботным существом на свете. Теперь же Эллис лежала на полу, глухо выдувая из разбитых губ крошево зубов и кровавую пену. В углу рта надулся и лопнул пузырь. Глаза, подернутые мутной пленкой, смотрели вверх и ничего не выражали. Алекс взял ее на руки и понес в спальню, по пути ощущая, как дрожит крошечное, почти невесомое тело. Он положил ее на кровать и тут глаза Эллис остановились на нем, и она потянулась к нему. Он покрывал поцелуями ее лицо, пока не понял, что она хочет. Она хотела его поцеловать его по-настоящему. Алекс прижался к ее губам, и она вобрала их в себя, как в те времена, когда они были молодыми и ими правила страсть. Он целовал ее до тех пор, пока губы не утратили жар, а тело гибкость, практически ощутив, как уходит из Эллис жизнь. Он медленно опустил ее на кровать и вышел в холл.

Все уже было чисто прибрано, мебель расставлена по своим привычным местам, а в глубоком кресле, скрестив длинные ноги, сидел мужчина в дорогом кожаном пиджаке. Посторонним взглядом Алекс отметил его элегантность, за которой пряталась сила. Моральная и физическая. «А еще говорят, что сила справедлива и выбирает достойных…» — мелькнула у него в голове и сразу же погасла мимолетная мысль. Он знал его. Он уже видел этот худой сильный торс, широкие, чуть покатые плечи, хищные с прищуром глаза, узкий сильный рот, высокие скулы как у Марлен Дитрих. Они встречались в жизни, еще в те времена, когда этот ублюдок был человеком.

— Не узнал? – донесся из кресла низкий, звучный голос. Джей Вест. Колледж Эдвардса. Чемпион в первом полусреднем.

В колледже они не дружили. Джей был выходцем из очень богатой семьи и держался подчеркнуто отстраненно. Науками он не сильно интересовался, занимаясь в основном спортом, который был поставлен в колледже на очень высоком уровне. Футбол, хоккей, теннис, бокс…Спортивные дисциплины были не менее важными, чем научные. Учился он легко, на отметки плевал, к профессорам относился пренебрежительно, выставляя напоказ нарочитый антиинтеллектуализм. О его подвигах на любовных и спортивных фронтах еще в колледже ходили легенды.

Позже, после окончания учебы, Алекс иногда встречал в газетах мелькавшие сообщения об участии Джея в каких-то альпинистских экспедициях, кругосветных путешествиях и голливудских скандалах с участием кинозвезд.

Роскошная мужская жизнь продолжалась.

— Вы лизались до последнего,- вновь донеслось из кресла. – Тебе не было противно? От нее ведь несло мужским потом, табаком, спермой…Неужели у тебя нет ни капли брезгливости?

— Ты сумасшедший,- сказал Алекс голосом, лишенным всякой эмоциональной окраски.

— А ты слабак. Разве с моей женщиной могло бы случиться такое?

— У тебя есть женщина? — удивился Алекс. – Я думал, ты гомик. Да к тому же еще и пассивный. Твоя бравада и показная крутизна всегда вызывала именно такие мысли.

— Ну, ну, мели языком, баба. Я псих, да к тому же еще и мужская подстилка. Разве такому можно мстить?

— Мстить…А зачем? Ну убью я тебя, разве Эллис вернется?

— А вдруг вернется? Хищные глаза горели огнем, усмешка выдавала что-то недоброе. – Или вернется, но что-то другое. Никогда не недооценивай месть, нет ничего лучше жажды утоленной мести. Ты же знаешь, в колледже, я был одним из лучших, но у меня не было талантишки вроде твоего. Только здоровье и деньги. И то и другое я тратил столько, сколько захотел. Взбирался на десятитысячники, облазил самые клаустрофобные пещеры, переплыл на спичечном коробке Индийский океан…Но всегда находился кто-то, кто опережал меня и получал Христов гостинец, а я пару строчек в газетах. В конце концов, мне это надоело. Чтобы чего-то добиться мало просто хотеть, надо быть фанатиком. А я не хочу, пусть надрываются зашоренные…Выпивка и бабы хорошо отупляют, но к первому у меня не лежит душа, а бабы ложились раньше, чем я успевал захотеть. А это неинтересно, нужно хоть какое-то сопротивление…Ты не можешь себе представить, но я, признанный супермен, оказался близок к самоубийству. И тут мне попал в руки зачитанный до дыр «Монте-Кристо». Я понял, чем мне занять свое свободное время. Месть! Правда, меня не бросали в тюрьму, мою невесту не увели, а отца не заморили голодом, да это и неважно. Каждая обида оставляет рубец в душе, а то насколько он потом болит – дело восприимчивости. Для кого-то шесть лет тюрьмы пустяк, для Оскара Уайльда – разрушение личности.

Я решил мстить за любую нанесенную мне обиду. Ты помнишь финал кубка колледжей в 1983?

— Нет,- равнодушно ответил Алекс.

— Мы оба сидели на скамейке запасных, когда выбили кувалду Юнгса. Тренер поставил на замену тебя. Это было несправедливо. Я играл резче тебя, круче, яростнее…Тренер не любил меня. Вернее любил, но не по-тренерски. Однажды он полез ко мне в душевой и получил в пах коленом. В результате ты играл в финале вместо меня и когда вручали кубок, ты тянулся к нему перепачканной ручонкой.

— Так вон оно что…- протянул Алекс. Заскучал? Жизнь пресной показалась? Так может поперчить тебе ее, поохотиться за тобой?

— Куда тебе…,- махнул рукой Джей. Серьезные люди пытались…

— Так ты грозный противник?

— Да. Тренер мне был гадок, я его просто раздавил, как клопа. А ты…Ты другое дело. Тебя я ненавижу. А знаешь за что? За эти ваши слюнявые нежности посреди всеобщего дерьма. Знаешь на что это похоже? На поцелуйчики в общественном туалете.

Алекс и сам не заметил, как каминные щипцы оказались у него в руке.

— Сиди спокойно,- сказал Джей. – Ты на прицеле.

Сквозь кожу пиджака прямо на Алекса смотрело отчетливо выпирающее дуло пистолета. «Броситься на него и будь что будет. Пристрелит как собаку. Ну и хорошо…» Но умирать не хотелось. Что-то в нем изменилось во время разговора, прошло тупое безразличие ко всему на свете. В одном этот скучающий подонок был прав – нельзя уходить, не расплатившись сполна по счетам.

— Совет для дилетантов. Никогда не начинай то, что не можешь довести до конца. А хочешь еще совет?

— Ты все время говоришь раскавыченными цитатами. Я уже поймал Абрамса, Фолкнера, и еще одного…австралийца…забыл, да и не важно. Ты и сам большая раскавыченная цитата. Дешевка, фальшак. Кому мстить? Ты со своими подручными просто мразь. Думаешь, ты сделал что-то выдающееся? Ты даже в этом всего лишь пытаешься подражать кому-то. Была банда Мейсона, размазывавшая по стенам целые семьи, а ваша акция всего лишь неудачный дубль из «Заводного апельсина».

— Напрасно стараешься,- Джей держал себя в руках, но видно было, что он взбешен. Я тебя не кокну. А как прижмет самому – валяй. Да только ты из тех неудачников у которых не получается даже это. Захочешь застрелиться – промахнешься. Примешь яд – вырвет. Выбросишься из окна и попадешь на тент. Советую комбинированный совет – заведи двигатель, прими снотворное и ляг спать в гараже. Еще можешь вскрыть вены в ванной, но помни, что у Сенеки это не получилось.

— Я запомню, сказал Алекс. Дышать становилось все труднее, казалось, что этот человек вытесняет своим присутствием весь воздух. – А теперь тебе пора уходить. Иначе я все же брошусь на тебя, ты выстрелишь и конец игре.

— Ты прав. Джей ловко выдернул сильное тело из глубокого кресла. Прощай. Извини, если что не так.

— Бедняга,- сказал Алекс.

Но каким же беднягой он сам ощутил себя, вернувшись в спальню к мертвой Эллис…

Следующие дни и месяцы летели, как скоростной поезд, оставляя после себя лишь шлейф мутных, спутанных воспоминаний. Полицейские, все пытавшиеся у него выпытать подробности…Алекс, как робот, отвечал одно и то же, что потерял после первого же удара сознание и ничего не может вспомнить, какие-то справки и протокола, которые он подписывал не глядя, родственники, которые о чем-то долго уговаривали, а потом отвезли в частную клинику. Там он жил как в каком-то сне, пока не выплюнул дурацкие насточертевшие таблетки, не выдернул из себя какие то трубки и не сбежал оттуда.

Дома его ждал покой, тишина и одиночество. Алекс впервые отчетливо посмотрел на себя в зеркало и поразился произошедшим с ним переменам. Он не был природным слабаком, в колледже его приучили любить спорт. Теннис, атлетика, бокс…Но сейчас его одряхлевшие мышцы были немощнее, чем у подростка, а на худом лице сидели уставшие глаза старика. Алексу было всего 32

Он медленно зашел на кухню и достал из холодильника листик салата, купленного еще Эллис. Дрожащей рукой положил его в рот и попытался разжевать. Тело затопила волна отвращения, горло свело спазмом и желудок выплеснул на пол непереваренную кашицу. Размеренно, как часовой механизм, Алекс стал отвешивать себе пощечины, пока боль не сменила ярость.

— Ты будешь жрать, сволочь,- сказал он самому себе и потянулся за вторым листиком…

Следующий период своей жизни он сам называл «животным существованием». Он ел, качал мышцы, ел и качал…И так целыми днями, неделя за неделей, выбивая из своего дряблого тела стариковскую немощь. А по вечерам, когда боль воспоминаний и одиночества становилась особенно невыносимой, Алекс садился за руль машины и наматывал бесчисленные километры. Он уезжал как можно дальше от дома, играя с самим собой в сложную запутанную игру – найти места, которые не были связаны ни с ним, ни с Эллис.

Продолжение следует.

« Предыдущая страница — Следующая страница »