Картинки из детства

Интересно, когда появляются первые детские воспоминания?

Наверное, у всех по — разному. Мои самые первые воспоминания довольно ранние. Мне чуть больше годика и соседский мальчик Сашка, который в три раза старше меня, пришел меня навестить. Я сижу на высокой кровати, скромно пальчиком трогаю застежку на моих красных туфельках, а он с интересом разглядывает мое лицо. Я видела, что наши мамы наблюдают за нами и улыбаются.

Забавно, что спустя несколько месяцев Саша, сделав взрослое выражение на лице, скажет: «Придется на тебе жениться! Выходи за меня замуж».

Еще отлично помню, как бабушка на нашей крохотной кухоньке замешивала тесто для пирогов. Оно казалось таким большим и живым. Сначала в кастрюле, оно все время норовило вылезти из-под крышки. Это было так весело! Бабушка приговаривала что-то и уминала его обратно. Потом на столе, тесто казалось большим ленивым котом, который все уменьшался по мере того, как бабушка тянула его за хвост, отделяя порции для вкуснейших пирожков с капустой или яблоками. Я все время крутилась рядом, потому что весь процесс приготовления казался мне очень занятным и почти сказочным. И всегда получала полоску сдобного, дырявого, выдержанного дрожжевого теста.

Мои воспоминания в возрасте чуть больше 3-х лет. У меня новое платье необыкновенной красоты, которое мне очень нравиться. Такое все воздушное, солнечно-желтого цвета с бесконечным количеством оборочек и рюшечек, с пышной юбкой, как у куклы, с яркими голубыми горошинами внутри каждой оборочки. Конечно, я хочу его одеть. И когда, наконец, это платье на мне, я чувствую себя балериной из «Лебединого озера»! Старательно и серьезно изображаю умирающего лебедя (это значит, что в этом возрасте я не только видела этот балет, но и что-то поняла из него!), почти не замечая, что все мои зрители, то есть семья и соседи по лестничной площадке, с которыми мы были очень дружны, слегка посмеиваются над моей серьезной миной.

Еще один короткий эпизод из этого возраста: бегу и хохочу по короткому коридорчику из прихожей в кухню, прямо передо мной белый бок холодильника. Почему бегу? Почему смеюсь? Это стерлось из памяти. А вот ощущение счастья, переливающегося через край, такого простого, наивного, детского — осталось…

А вот еще воспоминания. Мне уже 4 годика, у меня лучший на свете друг – мой дядя, мамин брат. Ему самому тогда лет 20. Он сажает меня на плечи, и начинается веселая рысь с прискоком по небольшой квартирке. Ощущения и теперь яркие, веселые. И даже острое чувство набиваемой шишки о косяк двери, когда я не успевала пригнуть голову, и сейчас словно со мной. Но я никогда не плакала от такой незадачи и быстро утешалась продолжением игры. Если мне хотелось еще немного растянуть удовольствие, то нужно было обязательно завернуть на кухню к бабушке и выпросить у нее кусочек сахара для поддержания сил моего скакуна.

Конечно, не только приятные воспоминания врезаются в память. Наверняка все дети, которые хоть какое-то время ходили в детские сады, отлично помнят все полученные там впечатления. Из нескольких попыток приводить меня в садик, у меня в памяти осталось немногое. Все эти воспоминания окрашены в тяжелые серые тона, наполнены тоскливым ожиданием и чувством неизбежности. Почему такие неприветливые и крикливые воспитатели? Почему там так часто плачут дети? Почему такая невкусная еда? Почему ее так настойчиво и грубо заставляют есть? И еще много непонятных для меня «почему?». Как долго я потом не могла избавиться от отвращения к некоторым продуктам. Творог, селедка, печенка, какао – все эти продукты многие помнят, почти как пыточные инструменты.

Помню себя сидящей за маленьким деревянным столиком с тарелкой какой-то каши. Я осталась одна, все уже поели. Вот-вот заплачу…

Помню свой шкафчик. Мрачно-синий, с вишенкой. Я его совсем не любила. Он закрывался, пряча мою верхнюю одежду, и это означало, что до вечера я буду приспосабливаться к инородной для меня обстановке.

В целом я так и не успела приспособиться. Маловато времени для этого оказалось. После моего второго подряд воспаления легких, доктор сказал: «Рекомендую ребенка до школы определить на домашнее воспитание». И мои воспоминания снова окрасились в радужные цвета.

Одно из таких воспоминаний – зимний период, помню снежную горку возле школы. Бабушка везет меня на санках. На резинках болтаются варежки, которые я старательно надеваю. И горка кажется такая большая! Помню, как захватывает дух, морозный воздух, и хочется видеть сразу, как бы все, что вокруг и все, что происходит внутри меня. Поэтому глаза, то зажмуриваются, то вовсю открываются. И бабушкино смеющееся лицо: «Ты смотри, раскраснелась! И щечки, как яблочки!».

Одни из самых ярких воспоминаний детства – это конечно новогодние. Я думаю, что со мной тут согласятся и дети и взрослые.

Вот мне 4 года. В комнате мерцает елка и внутри меня радостное томление – это ожидание новогодних чудес. И в этот раз мне ужасно хотелось, чтобы Дед Мороз принес мне коньки.

Уже вечер, в большой комнате накрыт стол, взрослые готовятся праздновать, а меня подводят к моей постели, и мама, загадочно глядя на меня, говорит: «С новым годом!», чмокает в щечку и накрывает одеялом… Как ни стараюсь я смотреть под наряженную елку, чтобы застать чудесное появление под ней подарка, глаза сами собой слипаются, и приходит сон.

А вот уже солнечное новогоднее утро. Почему-то все зимы моего детства мне кажутся приятно-морозными, солнечными и снежными. Вспоминаются сугробы и маленькие искорки на снегу. Так вот, уже новенькое новогоднее утро. Только отрываюсь от подушки, а взгляд уже стремиться под елку. Ну конечно! Новогодние чудеса всегда действуют безотказно! Под елкой большая желтая коробка. Кидаюсь к ней с радостным воплем, а тут уже и мама входит в комнату. Улыбается. Сразу начинаем распаковывать подарок. Коньки оказались забавными, двухполозными, совсем не такими, как я видела по телевизору на фигуристах. Но это меня не смущает. В тот же день, прикрепив ремешками коньки к валенкам, я опробовала ледовую площадку во дворе. Первый выход на лед вызывает недоумение: почему я не могу сделать ласточку, как та тетя в красивом блестящем платье, в телевизоре? Но вскоре, про это уже забываешь, когда тебе 4 года, еще нет высоты роста и возраста, и не страшно падать.

Еще вспоминается один момент из детства. Не могу определить, в каком это было возрасте, наверное, я еще совсем маленькая. Лето, солнышко, мамины теплые руки прижимают меня к себе. Она улыбается и что-то мне говорит. И всю меня в этот момент наполняет какое-то неосознанное счастье. Ни с чем не сравнимое чувство, когда все, что тебе нужно, у тебя уже есть…

Я давно уже взрослая. И вот, словно перелистала альбом с детскими фотографиями. Весь этот экскурс в мое раннее детство, я совершила потому, что хотелось сказать всем, теперь уже взрослым мамам и папам, бабушкам и дедушкам: дарите своим детям эти светлые мгновения безотчетной детской радости. Не стесняйтесь нежности и ласки, не бойтесь, что несколькими минутами открытых и ярких проявлений любви, вы избалуете ребенка. Пусть когда ваши дети, в свою очередь вырастут, у них будут в разные минуты их жизни приходить эти светлые, теплые воспоминания. Пусть эти воспоминания согревают их в моменты отчаяния, добавляя крепости духа во времена невзгод, украшая добротой и нежностью семейные посиделки и дружеское общение.

Так нужно, чтобы каждый из нас мог в уголках памяти найти картинки из детства. Поэтому не бойтесь отдавать свою любовь детям.

Не ешь с ножа..

Приметы — глупые суеверия или реальность?

Вряд ли сегодня можно найти человека, не знающего ни одной приметы. С детства помним мы про черную кошку и истово плюемся ей вслед, показываем молодому месяцу деньги, не возвращаемся с полпути, даже если забыли что-то невероятно важное, а если и возвращаемся, то обязательно пристально смотрим в зеркало. Но что руководит нами, когда мы исполняем определенный ритуал по отведению беды? Как возникли сами эти ритуалы? Однозначного ответа, конечно же, нет. Основательно поразмыслив над сутью примет, периодически можно найти первоисточник, но гораздо чаще размышления над происхождением какого-либо верования ставит в тупик.

Так, например, примета «не ешь с ножа, а то злым будешь» вполне объяснима: вряд ли кому-то добавит настроения порезанный язык. Или «рассыпанная соль — к ссоре»: в те времена, когда за солью ездили аж в Крым, и она была отнюдь не дешевой, рассыпать дорогой продукт значило ввести родню в дополнительные расходы, что опять-таки, не добавит мира семейной жизни. Или не есть яблоки до Спаса: основные сорта (не берем в расчет ломящиеся лотки в супермаркетах) еще не поспели, поэтому вполне можно заработать себе дизентерию. Кто ни разу ею не страдал — поверьте, ничего приятного. С точки зрения обычной логики, увы, можно объяснить не так уж и много примет, гораздо большее количество можно попытаться истолковать, лишь зная верования предков.

Многие погодные приметы понять невозможно вообще: за ними стоят поколения наблюдений за связями между какими-то событиями в определенные дни и погодой в последующие. Вот почему на Пасху всегда ветрено? На какой бы месяц Пасха ни попадала, всегда дует достаточно сильный, холодный ветер. Или сколько поколений надо было засекать погоду на Сретение, чтобы утверждать сейчас, что от погоды именно в этот день зависит погода на всю весну? Или по высоте полета ласточки судить о погоде на день. Но в данном случае мы говорим лишь о наблюдательности и умении видеть связь между событиями удаленными друг от друга.

Некоторые же приметы заведут в тупик самого отъявленного логика. Начнем с тех, которые можно попытаться объяснить с точки зрения верований наших пращуров. Становится понятно, почему перебежавшая дорогу кошка — к несчастью: это милое пушистое создание долгое время считалось отродьем дьявола, особенно не везло черным муркам, на которых отыгрывались все, кому не лень. А плевок через левое плечо, за которым черт и любил постоять, немного приструнял хулигана и не давал ему портить жизнь человеку, которому довелось столкнуться с «опасным» животным. Или поверье не стричь волосы во время беременности, что якобы меняет судьбу ребенка. Учитывая, что нашим прабабкам остригали косу сразу после замужества, а после женщина не появлялась на глаза без головного убора (платка, кики, очипка и т.д.), то и стричь-то волосы не приходилось: не мешали, не лезли в глаза и рот, жуткий бардак на голове никто и не видел. Современная женщина — завсегдатай салонов красоты. И что, девять месяцев ходить пугалом? Или в косынке? Такое требование можно объяснить с точки зрения простой традиции: наши бабки не стригли, и вам не положено! А то, что условия повседневной жизни другие, никто во внимание не принимает. С другой стороны, древние верили, что волосы — связь человека с Космосом, то есть внешним миром, проводники, через которые человек получает энергию Вселенной. Обрезать волосы — сознательно лишить себя части подпитки. Волосы не срезали ни мужчины, ни женщины, а уж тем более, беременные. Просто после замужества вместо одной девичьей косы заплетались две, которые укладывались вокруг головы наподобие венка или короны.

Кстати, в буддизме верование абсолютно противоположное, монахи гладко выбривают головы, чтоб растительность не мешала связываться с Абсолютом. Интересно, а беременных женщин они тоже бреют? Ну, это так, в порядке шутки.

С этой же точки зрения можно объяснить другие приметы о беременности: не фотографироваться (чтоб часть энергетики, такой важной, не перешла в фотографию), смотреть только на красивых и добрых людей, чтоб ребенок родился красивым (положительные эмоции). А вот требования к будущей маме не вязать, потому что ребенок в пуповине запутается, для себя объяснить я ну никак не могу!

Вот еще известная примета: верили, что нельзя возвращаться, потому что удачи не будет, а уж если вернулся — посмотрись в свое отражение. Отчасти это объясняется тем, что посмотрев в зеркало, как бы оставляешь вместо себя на хозяйстве своего двойника из зазеркалья. Оттуда же и поверье о том, что нельзя смотреться в разбитое зеркало. Все это, в целом, тоже происходит из верований и не подкреплено никак логически. Нельзя подметать в доме, если из него только-только уехал человек — не вернется. Вот чем подкреплена эта примета? Наблюдениями? Верованиями? Я пока не нашла для себя ответа. А уж то, что поставить домашние тапочки крест-накрест — накликать беду в дом — вообще за пределами моего понимания. И почему подметать надо именно от порога по направлению в дом, а мести к порогу нельзя?

Возможно, соблюдение некоторых примет и не лишено обоснования и разумного смысла. Однако и яростное и слепое следование «знакам», потому что так кто-то когда-то сказал, как и любой фанатизм, еще не принес никому огромной пользы. И когда передо мной перебегает дорогу кошка, я щелкаю пальцами и говорю: к деньгам. Ведь во что веришь — то и сбудется! И единственная примета, которая работала у меня бесперебойно, всегда и с завидным постоянством: забудешь зонт — попадешь под дождь

Жизнь — очередная партия или наш выбор?

Что будет, если у Малыша отнять игрушку? Разумеется, он заплачет и закатит истерику, которая не прекратится, пока игрушка не вернется в руки обладателя. Думаете, игрушки бывают только у детей? А вот и нет. Взрослые тоже любят поиграть. У них тоже есть игрушки. Дороже, значительнее, и даже в некоторых случаях разрушительнее. И с людскими судьбами они играют как с шахматными фигурками.

Я тут подумала, а что будет, если меня отнять у ЛЧ (любимого, а главное любящего человека)? Ведь по сути то же самое. Слезы, уговоры, возможно даже истерика. Лишь бы я была его. Такие ситуации не редкость. И до абсурда доходит. Девушки могут оставаться с парнем лишь из жалости, по доброте своей душевной, или же не найдя другого варианта, получше. Так что же получается, все мы игрушки? Лишь думаем, что принадлежим самим себе, а фактически только подчиняемся другим (они могут превратить нас в марионеток, могут подмять под себя, но суть одна)?

Знаете, это страшно. А вдруг игрушка надоест и станет совсем-совсем ненужной? Что с ней делают? Правильно. Или отдают другим детям, или выбрасывают на помойку. Так, многие разбитые о берега любви суда находят свое пристанище в бухте погибших кораблей. Забытые, никому уже не нужные сердца отказываются снова верить, любить и закрывают свои двери от назойливых путников.

Все эти психологические тонкости ничего не значат, по сути нас всех ожидает одно и то же – одиночество. Но кому-то до него шагать всю жизнь, а кто-то уже в молодом возрасте ощутил на себе всю горесть взрослых партий. Вся наша жизнь игра – это прописная истина. Но, быть может, стоит подумать, а можем ли мы это изменить? Можем ли уменьшить количество боли, причиняемой любовью (или это мы только сваливаем на неё все беды?), сумеем ли быть честными хотя бы со своей душой и признаться: я играю или по-настоящему люблю?

Фактически, слова ничего не значат. Уже давно, с наступлением эры информационных технологий, слова: люблю, обожаю, и остальные, придающие чувствительной окраски нашим разговорам потеряли свой смысл. Беспорядочные связи это еще пол беды. На самом деле, в виртуальном мире можно говорить все что угодно, никто никогда не скажет ничего против (даже если модератор удалит с одного форума, сетевое пространство бесконечно). Интернет тоже своеобразная игрушка, она влияет на подсознание и не дает жить в реальном мире.

Может, сидит наверху какой-нибудь дяденька и насмехается над нашими потугами, стараниями сделать мир, который придумал он, лучше, красочнее, честнее…. Этого мы не узнаем, да и слава Богу, наверное… Тяжело будет осознать, что наша жизнь тоже своеобразная игрушка для какого-то высшего существа. Виртуальный мир если хотите. Все так тесно взаимосвязано во Вселенной, что обижаться на близких людей, ссориться с любимыми из-за своих тараканов, попросту нет времени. Иначе оно возьмет и пройдет, пронесется мимо с неимоверной скоростью, и моргнуть не успеем.

Сидеть на одном месте и пытаться что-то изменить легко. А вы представьте, как поют Nickelback, что сегодня ваш последний день и ничего потом не будет. Исчезнет все, абсолютно. И нет времени на игру, есть только сегодня и ничего больше. Можно позвонить всем, сказать всю правду, снять наконец все маски со своих лиц, смыть тонны грима и предстать перед Вселенной таким, каким она создала Человека.

На игрушки нет времени, просто поймите это, не страдайте от выдуманных проблем, любите и будьте любимыми. Это тот необходимый минимум для счастья, которого многие люди просто не достигают, занятые ворохом надуманных проблем. Как говориться, если нет проблем, то мы их найдем. Зачем? Просто радуйтесь очередному дню, и все будет хорошо.

Дорогие москвичи и гости столицы!

Не хотела я писать эту статью. Категорически не хотела. Но уж слишком часто слышатся то высказывания по поводу снобизма москвичей, то призывы завоёвывать столицу, то милые, но такие наивные восторги по поводу Москвы. Причём, слышатся не на завалинке или лавочке у подъезда, а здесь, на Унции, где собрались всё-таки люди (не люблю слово «культурные») цивилизованные и грамотные, отнюдь не маргиналы.

Да, воистину коренных москвичей – таких, чтобы жили в городе со времён царя Гороха, в природе не существует. Тех, кто москвич в пятом-шестом поколении, и то днём с огнём не найдёшь. Были, да вымерли. А если ещё вдруг живы, то обитают где-то ближе к МКАД. Или уже за ней.

Но мне, в сущности, безразлично, какой москвичкой называться – коренной или пристяжной. Да и как считать? Со стороны матери ещё прадед мой жил в Москве, это – конец XIX века. А отец мой родился в подмосковном селе, его семья перебралась в Москву незадолго до Великой Отечественной. Не от хорошей жизни перебралась. Главу семьи, председателя чуть ли не первого в Подмосковье колхоза, репрессировали, а его жена с тремя детьми была вынуждена бежать из родного села. В большом городе выжить легче…

Так что пусть я буду пристяжной москвичкой – не суть. Ни заслуги моей, ни вины в этом нет. Но я родилась, живу и намерена дальше жить в Москве. Она мне родная. Наверно, в этом всё дело. И, как бы ни доставала порой жизнь в этом гигантском, задыхающемся человейнике, стоит уехать больше, чем на две-три недели, – тянет обратно. Не потому что «ах, Москва!», а просто – домой.

Мне нравится путешествовать. Но очень быстро поняла, что в поездках лучше скрывать, что ты из Москвы. Иначе легко нарваться на негатив, а то и агрессию. Не любят у нас москвичей. Раз из «Понаехавска», значит, жлоб и сноб, а женщина – так ещё непременно шлюха. Ребята-однокашники, отслужившие в армии, рассказывали, что там москвичам доставалось куда сильнее, чем всем остальным – и от офицеров, и от «дедов».

Так давайте попробуем выяснить, откуда всё-таки ноги растут. С чего и когда начался нездоровый антагонизм москвичей и всех прочих жителей страны? Да не так уж давно – при блаженной памяти Советах. Причина в чисто советской показухе. До 1917 года аристократический Петербург свысока поглядывал на купеческую и мастеровую Москву – бывшую столицу Державы. Простоватой была Белокаменная. По всем меркам простоватой. Большая деревня – иначе и не назовёшь. Москва беззлобно огрызалась на Питер, величая его большим болотом. Потом Питер надолго, если не навсегда, обиделся. Как же так: революцию родил он, а столицу перенесли обратно в Москву?!

Да лучше бы не переносили, ей-богу. И сейчас всеми нашими проблемами маялся бы Петербург. Ведь дело не в особенностях города или странностях его населения, а в том, что город – столица страны, которую не понять умом. Но пришедший к власти гегемон распорядился иначе. А дальше – известно что. Достижения и преимущества социализма всему миру демонстрировать надо? Надо. Где? Да уж не в Караганде и, тем более, не в Хургаде. На всё государство ни средств, ни силёнок не хватит. Остаётся что? Она, родимая. Москва. И понеслось…

Владимир Войнович в своём романе «Москва 2042» сгустил краски и развил ситуацию до абсурда. Смешно? Со стороны – наверняка. Думаю, автор всласть похихикал, описывая «КаКи» и «кольца враждебности». У Войновича были причины глумиться. Реалии второй половины ХХ века не так уж сильно отличалась от его антиутопии.

Помните тотальный дефицит эпохи застоя? Когда практически исчезло из лексикона слово «купить», и все говорили «достать». Когда в магазинах что-то «выбрасывали» в продажу. Когда символом сытой и вообще достойной жизни стала колбаса. Так вот, в Москве хоть что-то выбрасывали, и это что-то можно было достать, если повезёт. Если достанется.

Был такой анекдот-загадка. Что такое: длинная, зелёная и пахнет колбасой? Ответ – рязанская электричка возвращается из Москвы. А что оставалось делать людям? Ведь не ради развлечения они регулярно катались в столицу, а за продуктами, которые невозможно было приобрести по месту жительства. За продуктами или другим дефицитом: одеждой, обувью, игрушками для детей… Но москвичам тоже радоваться не приходилось. С чего бы? Отстоит какая-нибудь тётка пару часов в очереди за вожделенной колбасой, а та кончится перед самым носом. Или после работы зайдёт она в гастроном и выяснит, что выбрасывали дефицит утром, и теперь он уже весь увезён в Рязань или Подольск. Ну, и ляпнет эта тётка в сердцах по поводу понаехавших. При желании понять человека можно. Только желание такое мало у кого возникало. Вот и стали москвичи в глазах всего Союза нерушимого зажравшимися снобами. Конечно, я утрирую, но суть конфликта от этого не изменится.

Те, кто сейчас молод, вряд ли смогут представить себе то время во всей красе. Я лежала в роддоме в 1980 году. Так вот, в моей палате у одной роженицы был очень низкий гемоглобин. Ей из дома приносили печёнку, купленную (Внимание! – как скажет Задорнов) в Елисеевском гастрономе, по рецепту из женской консультации. А завести блат в каком-нибудь магазине было настоящим счастьем…

Но дефицит – всего лишь одна сторона медали. Параллельно Москва быстрыми темпами строилась. Высотки, метро, предприятия, просто жилые дома. Требовалось много рабочих рук, и они появились. Люди со всей страны приезжали работать «по лимиту» и через некоторое время получали жильё в Москве. Родители моего мужа были такими лимитчиками. Работали на стройке, несколько лет жили в общежитии, потом получили крохотную квартирку в Черкизове и, соответственно, московскую прописку. О, эти слова – московская прописка – были волшебными в те времена. Но, сколько я помню свёкра и свекровь, они ругали всё московское. Ругали, но в деревню под Липецком возвращаться не собирались, хоть там и воздух чище, и картошка лучше, и вода мокрее. Шучу, конечно. Не затем люди вкалывали на стройке, чтобы вернуться в глухую деревню, из которой давно сбежали все, кто только мог. Одним чистым воздухом и картошкой сыт не будешь.

Другим – не таким трудным, как работа по лимиту – способом получить московскую прописку был (и остаётся) брак с туземцем. И это – ещё одна причина негативного или, как минимум, настороженного отношения москвичей к гостям столицы. Вот скажите честно, положа руку на библейские места: вам понравится, если ваша дочь выйдет замуж, а ровно через три года муженёк начнёт бить её смертным боем или другими путями добиваться развода, а затем разменивать вашу же квартиру? Был раньше закон или постановление: если человек прописан в Москве менее трёх лет, то при разводе он лишается прописки.

Подобных историй – не сосчитать, и они вовсе не выдумки, не городские легенды. Я знаю немало подобных семей. А учась в институте, наблюдала, как ребята и девчонки, живущие в общаге, охотятся на аборигенов противоположного пола. Возвращаться домой после учёбы или ехать неизвестно куда по распределению никому не хотелось. Впрочем, в институте была и более желанная добыча: иностранцы. У нас учился народ из соцстран, и разве что вьетнамцы не пользовались спросом. Одна девочка очень удачно вышла за болгарина. Другая – за кубинца. Да я не только наблюдала, коли на то пошло. Сама чуть не выскочила за парня из Новосибирска. Клещом в меня вцепился… Хороший парень, правда. Я сама почти влюбилась. Но как-то устроила провокацию, сказав: «Хорошо, давай поженимся. Но жить поедем в Новосибирск. Мои родители ни за что не согласятся тебя прописать». Жених сбледнул и очень быстро переключился на другую барышню. Что же… Я, по крайней мере, всё выяснила до свадьбы.

Времена давно сменились. Разрушился Союз, нет ни дефицита, ни лимита. Но стереотипы остались, а противостояние москвичей и приезжих, по-моему, только усугубилось. Ведь если раньше Москва была как бы в осаде, то теперь она оккупирована. Как считаете: комфортно ли жить в оккупированном городе? Когда на улице, в транспорте, в магазине почти не слышно речи без какого-либо акцента. Когда каждый второй встречный – азиат или кавказец. Когда больше половины уличных краж и грабежей совершается уроженцами бывших союзных республик. В основном, безработными. Я знаю, что говорю, так как работаю в редакции окружной газеты и читаю хронику. Среди москвичей тоже хватает преступников, но без гастарбайтеров всё-таки было бы вдвое меньше преступлений.

Впрочем, ладно. Я вовсе не против мигрантов. Они были, есть и будут, потому что человек всегда ищет, где лучше. Но одно дело, если он приехал работать и жить, и совсем другое – когда явился «завоёвывать». То есть, урвать, что получится, и смотаться туда, где ещё лучше. Почему я должна любить и уважать такого вот конкистадора? Я здесь живу, и мои дети, и внуки – тоже. И нам не нужно ничего завоёвывать. Не потому, что мы – рохли. Просто своё – оно и есть своё, зачем завоёвывать родной город? Пусть об него ломают зубы оккупанты.

Так что приезжайте, дорогие гости. В Москве и достопримечательностей хватает, и работа наверняка найдётся. Вы готовы тратить ежедневно по три-четыре часа на дорогу? Готовы отдавать большую часть зарплаты за съёмное жильё? Готовы дышать выхлопными газами в пробках? Готовы стать заложниками, ежедневно спускаясь в метро и не зная, суждено ли вновь подняться на поверхность? О! Это – увлекательнейшая игра под названием «Московская рулетка». Готовы? Тогда – добро пожаловать. А станете ли вы в результате москвичом, которого заочно ненавидит вся страна, или оккупантом-гастролёром, зависит от вас. И будете ли вы, став москвичом, презрительно называть всех прочих «замкадышами», тоже зависит только от вас.

В заключение приведу цитату из своего романа. Там это вместо пролога:

«Этот город, подобно любому мегаполису, живёт собственной, обособленной и почти не зависящей от желаний и усилий своих вассалов – москвичей и гостей столицы – жизнью. Давным-давно раскинув по берегам Москвы-реки частую паутину улиц, бульваров, переулков и тупиков, он растёт вширь, ввысь и вглубь, похожий не то на улей, не то на муравейник. Питается постоянным притоком свежей крови, никогда не верит слезам и не прощает ошибок. Оборачивается по собственной прихоти то царственной красавицей, то сентиментальным стариком, то работягой, то чинушей, то разбойником с большой дороги.

Город имеет множество личин: парадно-показушных и деловых, будничных и праздничных, жутких и милых, возвышенных и вываленных в грязи. Он отнюдь не жесток, разве что иногда прихлопывает по рассеянности кого-то из бесчисленных, вечно снующих муравьёв. Не отличается и радушием, но порой возносит какую-нибудь пчёлку или стрекозу чуть ближе к солнцу – так, ненадолго. А уж опалит она там крылышки или уцелеет, городу абсолютно всё равно. Он не считает себя правым или виноватым, поскольку вовсе не умеет считать.

А вот хранить свои тайны умеет, и делает это ревниво. И помнит всё, что случилось, было сказано или только замышлялось в его пределах. Порой от скуки затевает игры, но их участникам приходится играть в слепую, потому что правила сочиняет и знает только сам город, никогда не спящий на своих жестковатых семи холмах».

Да, чуть не забыла. Я очень люблю этот город.

Зеленоглазое чудовище

Как человек в себе не слишком уверенный (чего со стороны часто незаметно), я частенько занимаюсь занятием сомнительной полезности. А именно — продумываю, а вот если бы да кабы. То есть, что бы я делала в определенных условиях, что бы сказала, как бы глянула. И вот когда-то, от очередного нечего делать, рисовалась мне такая картина...

Возвращаясь немного раньше обычного, открываю я дверь квартиры, и слышу странные звуки из спальни. Распахиваю дверь. А там... Думаю, догадались? Конечно! Некая вавилонская блудница в постели с «суженым-ряженым». Моим, само собой, если бы со своим, было бы немного странно, что они делают в моих мыслях. И что же происходит дальше? Вот тут картина имела несколько вариантов.

Вариант первый — с диким скандалом я вышвыриваю эту шмару, влепляю пощечину мужчине, выкидываю с балкона его вещи и выталкиваю его в трусах в коридор, без ключей, само собой. На мольбы о прощении не обращаю внимания. Пусть скажет спасибо, что трусы дала одеть. Недостаток этого способа всегда был в одном. Я слишком щуплое создание, чтоб осилить все эти действия, да еще и подряд. Тем более, вышвырнуть любого из моих парней — как назло, они всегда были крупнее меня, а заводить отношения с человеком, лишь бы его было удобно выкидывать в случае чего — не слишком-то разумный подход.

Вариант второй, снежнокоролевский. С ледяным спокойствием я говорю дивчине: «Одевайся и проваливай!», — а молодому человеку бросаю: «А с тобой мы еще поговорим». И ухожу на кухню пить кофе. Непременно с сигаретой, хотя вообще-то не курю. Он приходит ко мне на кухню, виноватый, со взглядом зашуганного цуцика, а я поворачиваюсь к нему от окна, вся в лучах солнца (да, окна всенепременнейше выходят на солнечную сторону, чтоб был эффект лампы у следователя) и уставшим спокойным голосом говорю: «Уходи». Он конечно бросается на колени, просит прощения, но я неумолима, как истинная королева. И ни слезинки! У этого варианта недостаток тоже есть: я весьма плаксива, довести меня до слез — и стараться не надо, я сама разревусь. Чтобы воспитать в себе такую стойкость и не плакать по поводу и без, думаю, мне понадобилось бы много-много лет... А так, на деле это скорее было бы похоже на тающую снежную бабу, жалкую и некрасивую...

Вариантов расстаться полюбовно я никогда не рассматривала, равно как и простить изменника. Как? Он тут, понимаешь, направо и налево гуляет, а я его прощать?? Ни за что!

Но произошло в этой моей жизненной позиции изменение... Толчком к тому послужил один разговор с мужем. К слову, человек он не только рассудительный, но и привыкший копать глубже и смотреть в корень. Что есть ревность? — спросил он у меня. Это страх — потерять, остаться одному, страх того, что никому больше будешь не нужен, потерять то, что имеешь с уже имеющимся партнером (выгоды разные бывают, материальные, духовные, и те, что ни туда, ни туда) и т.д. Разве в любви есть место страху? Любовь — она безусловна, она или есть, или нет, нельзя любить больше или меньше, можно любить — или нет. Есть и следующий шаг, когда любишь ВСЕ и ВСЕХ, безотносительно, близкий человек или ты его никогда не видел и не слышал о нем, любишь мир, не за что-то, а просто — он есть, и ты любишь...

Достичь этой любви может не всякий, уровень духовного развития многих не позволит не только полюбить, но и даже представить себе, что такое возможно — любить всех, не за что-то, а потому что есть ЛЮБОВЬ. Кроме того, говорить, что любишь, и чувствовать это на самом деле — разные вещи. Тот, кто любит — не сомневается, в нем нет страха терять, ведь нельзя потерять то, чем не обладаешь. В любви нет стремления к власти, нет желания управлять и командовать. Есть желание давать. Не обязательно материальные блага, дать заботу, надежность, душевное тепло...

Когда есть любовь, разве может идти речь об измене? Да и вообще, понятие измены — что это? Почему изменой считают сексуальные отношения с другим человеком, а когда человек вам врет — это нормально? То есть, измена духовная не так страшна, как телесная? Когда человек притворяется, что разделяет ваше увлечение, хотя сам видеть это не может — это не измена? Это измена прежде всего себе: попытка показать себя не тем, кто ты есть. Разве вас за разделенное увлечение любят? Рано или поздно, вы проявите себя, настоящего, и что тогда? Кого полюбили? Вымышленного героя или конкретного человека?

Есть еще один момент. Целиком его освещать не буду, это целая философия, над тезисами которой можно спорить и спорить. Человек приходит в мир, чтоб получить ощущения. Опыт. Каким будет опыт — его выбор, причем даже не в текущий момент, а именно тогда, когда душа входит в тело будущего человечка, когда душа решает воплотиться. Там, откуда мы все, мы обладаем абсолютными знаниями, но знать, как плавают, и уметь плавать — разные вещи. Потому частичка огромного вселенского абсолюта (или Бога, кому как удобнее), устремляется прочувствовать свои знания. Испытать, как это — холодно или горячо, сладко или больно...

Так вот. Самое ценное, что может вам дать другой — это опыт. Так как же можно ограничивать себя или другого в этом опыте? Более того, если принять во внимание, что все мы — частички одного целого, ограничивая кого-то, вы ограничиваете... себя.

Это непростая философия, местами ее сложно объяснить словами, просто чувствуешь (там, в глубине, где мы еще не разучились слышать голос вселенной, еще это называют интуицией, внутренним голосом ) — это так, и никак иначе.

Итак, в связи с этим, что есть измена в привычном понимании этого слова, как сексуальный контакт не с постоянным партнером? Новый опыт тебя же самого. Реагировать на это скандалом — все равно, что на самого себя орать. И что есть ревность? Боязнь и попытки не дать получить самому себе опыт, а в итоге — невыполнение той «задачи», с которой ваша душа пришла в мир. Не получив желаемого опыта, душа вернется за ним в следующей жизни, и пройдется по тому же сценарию, вместо того, чтоб разыграть новый.

Если расписывать все подробно, боюсь, потянет на монографию, а место — не резиновое, да и есть у кого почитать об этом или хотя бы в этом духе. Добавлю одно. Сейчас, после очередного разговора с мужем (инициатор я) на тему «А если я вдруг пересплю с твоим другом», и его многочасовой лекции об опыте и праве запрещать, готова сделать встречный шаг: любимый, ты, главное, предохраняйся, нам сюрпризы не нужны!

« Предыдущая страница — Следующая страница »