Все познается в сравнении

Эта история приключилась с одним моим хорошим знакомым. Он постоянно попадает в подобные переделки. Ему, что называется «везет» на подобные встречи и знакомства. А учитывая его несравненный дар рассказчика, мне не составило труда пересказать эту историю и чуть ли не пережить ее самому.

Саня ехал на работу на метро. Работа находилась на Баррикадной, а ехал Саня с Щелковской. Саня перешел на кольцевую, зашел в вагон и привычно пробежался взглядом по попутчикам на ближайшие  несколько минут. Среди пассажиров он увидел хорошенькую девушку в очках и с лыжной палкой. «Слепая» — сочувственно-равнодушно пронеслось в сознании. Поезд остановился на очередной станции, и пассажиры начали выходить из вагона. Стала выходить и слепая девушка. Только она ошиблась дверями и пыталась выйти в закрытые двери. Никто даже не шелохнулся. Одни продолжали выходить, а те, что остались в вагоне, демонстративно уставились в телефоны, книги и на соседа.

— Мудаки… — пробормотал Саня под нос и взял девушку под руку. – Не тот выход. Давайте я вам помогу, — с этими словами он помог выйти девушке из вагона.

— Спасибо, — девушка смущенно улыбнулась.

— Давайте я вас провожу, вам куда?

— Да ну что вы, — еще больше засмущалась девушка. – Вы, наверное, спешите…

— Перестаньте, ерунда, — смело заявил Саня, который уже опаздывал на работу. – Командуйте, время у меня есть.

— Мне на Университет.

— Отлично, почти по пути! Пойдемте. Аккуратно, ступеньки.

— Вообще-то, меня обычно провожает муж или отец. Просто сегодня они не смогли. Я нечасто езжу одна. Но это необходимо, чтобы не терять ориентацию в пространстве.

Пока они ехали до Университета, выяснилось, что Лена учится в МГУ, остался всего один курс, и она выходит на диплом. Саня спросил, как же она умудряется еще и учиться.

— Слушаю, записываю на диктофон, по-разному, — пожала плечами Лена. Они вышли на улицу, и Саня попросил разрешения проводить Лену до института. Он живо описывал, что твориться вокруг,  а Лена смеялась и благодарила его за точность описания.

— Сирень цветет! – радостно сообщил Саня.

— Не чувствую. Только запах бензина, — немного печально ответила Лена.

По пути им попались съемки фильма. Саня принялся описывать, что происходит на съемочной площадке. У него получалось так хорошо, что Лена призналась, будто видит все собственными глазами. Саня шел и украдкой рассматривал Лену. Ухоженное лицо и руки, хорошо и аккуратно одета. Она явно следила за собой и хотела хорошо выглядеть. Наконец они дошли.

— Ну вот мы и пришли. Лена, если понадобится моя помощь, я всегда на связи. Дай телефон, я запишу свой номер.

— Спасибо.

— Не подумай, что я к тебе клеюсь или чего-то от  тебя хочу...

— Погоди, я позвоню мужу, он всегда беспокоится, когда я езжу одна.Она набрала номер и рассказала, как доехала, и как ей помогли.

— Муж хочет поговорить с тобой, — и она протянула трубку.

Тут до Сани дошло, как все это выглядит со стороны и он с ходу начал оправдываться:

— Да, здравствуйте, очень приятно. Вы не подумайте ничего плохого. Я женат, люблю свою жену и у меня есть ребенок. Просто… я считаю, то люди должны помогать друг другу. Я оставил свой номер Лене, если вдруг понадобится какая-то помощь. У меня есть машина. Ну и вообще…, — Саня осекся, потому что не знал, что еще сказать.

В трубке на несколько секунд повисло молчание, а потом мужской голос произнес:

— Спасибо, Александр.

— Ладно, хватит, — засмеялась Лена и забрала у Сани трубку, — А то я сейчас расплачусь! С тобой очень интересно, ты хороший собеседник и вообще, похоже, неплохой человек. Давай, пока, еще увидимся! – она повернулась и стала подниматься по ступенькам главного здания МГУ.

— Еще увидимся… — повторил Саня, и только тут понял, как это звучит из уст слепой девушки.

Он зашагал к метро. Его поразило, что человек, лишившийся зрения, пытается жить полной жизнью и не замечать своего увечия. Она так же радуется жизни, как обычные люди и ведет себя так, будто она такая же, как и все остальные. Саню поражали такие люди. Поражали тем, какая у них тяга к жизни, несмотря ни на что. Чтобы он делал и как бы себя вел, окажись на ее месте? Вполне возможно, что просто съехала бы крыша. Ё-мае, Саня. Руки-ноги есть, голова на плечах, сам жив-здоров, с близкими все хорошо – да у тебя вообще все отлично в жизни!

А из головы все не шли слова, сказанные Леной еще в метро:

— Знаешь, я не всегда была такая. Со мной это случилось всего пару лет назад.

Дима. Часть 2

К новенькому в хате всегда повышенный интерес и я тоже стал присматриваться к Диме. Заподозрить в нем чиновника было решительно невозможно. Он скорее был похож на бомжа. На отмытого, подлеченного и пару месяцев не пьющего по причине отсутствия водки. Движения, повадки, речь и проявлявшийся за ними весьма посредственный интеллект лишь усиливали это впечатление. Высокое, дряблое и слегка подернутое жирком тело было лишено каких-либо признаков мужественности. Худые руки-плети, такие же ноги, брюшко. Крупный широкий нос, мясистые губы и низкий лоб делали черты его лица первобытными. При взгляде на него мне вспоминались австралийские аборигены.

Приняли (арестовали) Диму за взятку. Хотел сбить полторы штуки гривен с какого-то мелкого предпринимателя, а тот, не будь дурак, стуканул в милицию. Во время получения денег его и взяли.

— Я смотрю ей в глаза, а ей безразлично, — выдал Дима, рассказывая о том, как судья принимала решение о его аресте.

— Тут судьба человека решается, а ей пофик, — добавил он с искренним возмущением.

— А ты что ожидал, что она заплачет? — поднял на Диму удивленные глаза один из зеков.

Хата заржала.

— Ты сам, когда людей нагинал, сильно их жалел?

— Я всех только по закону нагинал, — сказал Дима и тут же расплылся в смущенной улыбке, понимая, что сморозил явную глупость и что никто ему не поверит.

Хату накрыла вторая волна хохота.

— Так и тебя по закону закрыли.

— Скажи еще, что ты взятку не брал.

— Не брал, — опять улыбнулся Дима.

— Ай, не мочи! — плакала хата. — Кому ты лечишь?

— Здесь прокурора нет, не рассказывай!

Окончательно смущенный, Дима замолчал.

Сидел он абсолютно зачехленный (нелюдимый), поев, падал на нары и уходил в себя. С сокамерниками общался мало, весь погруженный в собственные страдания и жалость к себе. Было видно, что человек недавно в тюрьме и еще не расслабился.  Попав в тюрьму впервые, большинство испытывает вполне естественный шок. Еще вчера ты гулял по свободе, суетился, решал житейские и рабочие проблемы, отдыхал, пил водку, трахал баб, и вдруг – БАЦ… и ты лежишь на наре, заперт, вокруг тебя совершенно посторонние люди, с которыми по вольной жизни, тебе, возможно, никогда и не пришло бы в голову общаться, а сейчас они к тебе ближе чем семья. Только в отличии от семьи не горят желанием разделить твое горе. Твои проблемы им безразличны, как и их проблемы тебе. Обычно, через пару месяцев, кто позже, кто раньше, новенькие расчехляются, и понимают, наконец, что жизнь не заканчивается, жить можно и нужно.

Толстый изучал Диму несколько дней, остальная хата ждала его негласный вердикт. Прощупывание начиналось осторожно. Знаете, как в более благородное послевоенное время дворовая шпана выбирала себе жертву?

Вперед высылался самый маленький и самый щуплый. Он и задирался к будущей жертве. Та, видя такую наглость от далеко не сильного противника, отвечала подзатыльником, пинком, или чем похлеще. И тут вырисовывались «основные силы». Искренне возмущенные тем, что «маленьких обижают» и желая восстановить «попранную справедливость», они отвешивали обидчику неслабых тумаков и отправляли восвояси с пожеланиями больше не наблюдать его в своем районе и обещанием в противном случае повыдергивать нижние конечности. Прием старый, но надежный. Самое замечательное в нем то, что он позволял соблюсти полную видимость «справедливости».

В хате новенького в оборот сразу же  брали самые слабые из Андрюшиной свиты. Делалось это в виде обучения новичка правилам жизни в хате. Как такового, свода правил не существовало и все воспитание строилось на замечаниях. Такая метода убивала сразу двух зайцев. Во-первых, действительно позволяла достаточно быстро объяснить новичку как правильно жить в хате, а во-вторых, проверяла его на психологическую устойчивость и твердость характера. Ибо делались эти замечания без особого педагогического подхода, грубо и откровенно. При желании, этим же методом можно было довести новичка до полного нервного срыва. Поскольку, был бы человек, а к чему придраться —  найдется.

Первым за дело взялся Тема. Это он любил. Вынужденный терпеть регулярные придирки, а то и оскорбления Андрюши, не чувствуя в себе достаточных сил сопротивляться и чтобы не потерять остатки самоуважения, он убедил себя, что так правильно, что это и есть порядок и дисциплина.

Однако подавленные унижения и обида никуда не делись и он с удовольствием компенсировал их, донимая новеньких. Конечно, делать это надо было осторожно, но если новенький был явно слаб, Тема изгалялся над ним от души.

Утро в камере начиналось с уборки. Этим занимался последний заехавший в хату. Три дня гостевых, которые даются новичку чтоб осмотрелся и понял правила, а дальше, принимайся за работу и приноси пользу хате. Уборка происходила часов в 6-7 утра, когда уставшие от ночных движений зеки спали на своих нарах. Время самое удобное, когда ты никому не мешаешь, и тебе никто не мешает. Работы на полчаса, максимум час. Набрать запас воды до вечера, подмести пол, вымыть его легким раствором хлорки, вытереть пыль, вымыть дючку, получить от баландера (зек, разносящий пищу по камерам) хлеб и сахар, встретить проверку, отдать проверяющим жалобы и ходатайства, написанные зеками накануне и все, свободен до завтрашнего утра. Работа не тяжелая, не в западло (запрет, табу), но как всякая уборка и чистка, не престижная. Поэтому и занимались ею новенькие. Дима выполнял все это неохотно и некачественно. Привыкнув быть чиновником и маленьким князьком, он с трудом воспринимал резкую перемену в своем социальном статусе. Пыль не вытирал, на подметенном полу были видны крошки, дючка была в одинаковом состоянии как до уборки, так и после. Поводов для придирок он оставлял более чем достаточно. И они не заставили себя ждать.

— Дима, а как ты убирал? — со смесью обиды и возмущения бубнил Тема, показывая на найденные крошки.

— Не знаю, я убирал — сдавленно отвечал Дима. Чувствовалось, что его раздражает сам факт поучений со стороны какого-то молокососа, который еще месяц назад не годился б ему даже в подчиненные.

— Ну, как ты убирал? — продолжал Тема. — Я ж ничего не придумываю. Что это?

Видя, что Дима не реагирует, Тема со вздохом брал веник и подметал.

— А как ты пыль вытирал, — продолжал Тема через время и проводил пальцем по верхней панели телевизора.

— Ничего страшного, завтра вытру — бурчал Дима.

— Нет, ты сейчас вытри — показательно сдержано, но с нажимом требовал Тема. Ему приятно было чувствовать свое превосходство над бывшим начальником. Дима с недовольным лицом вставал с нарки и нехотя вытирал. Тема тяжело вздыхал и с ухмылкой качал головой, как мать о своем нерадивом дитяти.

Днем Толстый продолжал начатое Темой. Обращаясь как бы ко всем и как бы между делом, он находил все новые и новые погрешности в чистоте. Уловив настроение Толстого, начали вставлять свои пять копеек и другие зеки.

— А че это дючка у нас такая черная? — произнес однажды на всю камеру Рома, парень лет 22, сидевший за изнасилование и метивший в замы Толстого. Дючка, конечно, черной не была, но и чистотой не блистала. Дима, как обычно лежа на наре в одних трусах, безразлично посмотрел в сторону дючки и отвернулся, как будто это его не касалось.

— А в ответ тишина — с недоброй улыбкой добавил Рома.

Дима не реагировал. Рома, рассуждая о необходимости соблюдения чистоты и гигиены, взял щетку, флакон отбеливателя и через десять минут дючка сияла как новая. Дима лежал на наре и смотрел в потолок. В его копилку балов упал огромный, тяжелый минус. Он все делал не так.

В « воспитание» Димы включилась вся хата. Разговоры, взгляды, наигранно сокрушенные покачивания головой, показательные уборки «вместо кого-то» быстро формировали образ тормоза, лентяя и рака Димы. И образ этот был недалек от реальности. Обстановка вокруг Димы накалялась. Толстый уже начинал покрикивать на него, Дима угрюмо огрызался. На самом деле никто не ставил задачи воспитать Диму. Это были его проблемы и развлечение для хаты. Это он должен был либо приспособится к хате и доказать, что он свой, либо выступить в роли мальчика для битья.

Долго донимать Диму не потребовалось. Однажды утром я проснулся от криков.

— ЧЕ ТЫ МЕНЯ ДОСТАЕШЬ? ЧЕ ТЫ ХОЧЕШЬ? ЧЕ ТЕБЕ ПОСТОЯННО ВСЕ НЕ ТАК?

Дима возвышался над щуплым Темой и казалось вот-вот был готов его ударить.

«Б…ля! Вот идиот!» — подумал я, а вслух сказал: — Дима, успокойся.

Дима, видя, что за Тему вступились, снизил тон и продолжая возмущаться полез на нару.

— Дима, ты неправ, успокойся, — еще раз повторил я, и он умолк.

Это была очередная Димина ошибка. Ему только казалось, что все спали и никто кроме меня этой стычки не видел. Хата все мотала на ус. Срываться ему не стоило в любом случае. Агрессия его была признаком страха, страх этот был признаком слабости, а слабости тюрьма не прощает. Спокойная уверенность была бы идеальным выходом, но он на нее был не способен. Стало окончательно ясно, что Дима боится сокамерников и постоянно ждет подвоха.

Мне Дима был безразличен. Ни сочувствия, ни жалости он не вызывал. Все его поведение выдавало натуру мелочную и низкую. То он выспаривал у другого зека лишний час сна на наре, то был замечен в единоличном пожирании конфет, то в высокомерном отношении к тем, кто заехал в хату позже него, а иногда и в мелочной лжи.

Было понятно, что поменяйся  Дима местами с одним из своих «воспитателей», он точно также охотно и с таким же упоением участвовал бы в «воспитании» новеньких. Однако мысль о том, что я могу стать свидетелем, а то и участником  издевательств над Димой, была мне неприятна, и я, хотя и видел всю безнадежность моих стараний, по мере сил пытался наставить Диму на путь истинный.

Жизнь в хате продолжалась своим чередом. И для постороннего взгляда в Димином положении ничего не менялось. Он, так же как и все, садился за общий стол, так же пользовался всеми благами, предоставляемыми общаком, никто его не оскорблял и не унижал, разве что замечания делались все чаще, все настойчивей и все раздраженней. Однако это только для постороннего ничего не менялось, вся хата видела и понимала, что Дима катится по наклонной и набирает скорость.

FM-свин Гоша и другие

На самом деле, это – очень грустная история. К тому же, вряд ли она понравится представителям Гринписа и другим заядлым любителям животным.

Но у моего рассказа есть неоспоримое преимущество перед подобными ему: я выслушала три варианта развития событий от их непосредственных участников. Так что почти наверняка, путем выведения среднего арифметического, предоставляю тут правдивый отчет.

Итак, время действия – пару лет назад, аккурат в год Мыши.

Место действия – местная FM-радиостанция. Не то, чтоб очень известная за пределами нашего города, но очень гордая и независимая. Настолько независимая, даже от спонсоров, что размещается на девятом этаже вузовской общаги. Там, где дешевле было арендовать площадь.

Вопрос: «а в какую сторону смотрит санэпидемстанция и иже с нею, не замечая, что весьма мощная антенна украшает, вопреки многим нормам, жилой дом?» Так вот, вопрос этот, безусловно, интересен, но к нашей истории непосредственного отношения не имеет. Поэтому поговорим об антенне как-нибудь в другой раз. А пока что я вам, наконец-то, представлю главных героев.

Знакомьтесь: Маша – ди-джей. Она же… Нет, правдивого эфирного псевдонима Вы от меня не дождетесь: слишком много она времени в и-нете проводит — неровен час, и до этой странички добраться может. А характер у Маши…

Да, сознаюсь, слегка побаиваюсь ее реакции, но трушу в хорошей компании: вот, ее официальный парень – кандидат в мастера спорта по какой-то там борьбе, а лишний раз ей под горячую руку не попадается. Сотрудников Маша тоже давно построила, к негласной радости начальства: охламонов среди ди-джеев-парней не меньше, чем среди представителей любой другой профессии.

Это притом, что внешне Машенька смахивает на слегка стилизированную героиню анимэшки: огромные глаза, треугольное личико, длинные волосы, фигурка – и то вполне каноническая. Стилизация же сводится к тому, что Маша проигрывает восточным длинноножкам ростом. Этакие полтора метра обаяния и характера. Успешно противостоять ей может лишь собственная мама… та еще железная леди.

Будь у матери характер хоть немного помягче, Гоша никогда бы не очутился в операторской посреди ночного эфира. Уточняю: Гоша – это морской свин. У кого-то хватило ума подарить его Марии в честь нового года, мол, и не мышь, так что бояться нечего, но и, если не приглядываться особо, то похож. Кто же знал, что несгибаемая Машкина мама боится мышей и, за компанию, всех грызунов, хоть тщательно это скрывает?! В общем, несколько месяцев ультиматумов: «Или это чудовище само исчезнет из этой квартиры, или ты с ним на пары!» — и Маша сдалась. Притащила Гошину клетку на работу.

Начальство сперва запротестовало. Но нигде в правилах компании не было четко указано, что зверям тут не место. Тем более, символ года… А вдруг и правду принесет удачу в денежных делах? И просьбы всего коллектива вкупе с клятвами, что следить-кормить-чистить клетку будут вовремя, тем более, что кто-нибудь всегда на работе есть, решили дело…

В общем, Гоша успел стать привычным дополнением к радийному интерьеру. Даже поговаривали, что стоит научить Гошку тыкаться носом в ряд дисков с музыкальными запасами, выбирая наугад композиции – вот и будет у них не простой свин, пусть и морской, а музыкально-ди-джеистый. Этакая редкость. Увы, не сложилось.

Заметьте: я не собираюсь утверждать, что звукооператор Иван и впрямь в чем-нибудь виноват. Парню стоит посочувствовать. Хотя бы потому, что рост под два места и внешность легка располневшего борца ему не помогают. Вить веревки из него – не проблема, в том числе, и для начальства. Так что ночные смены – часто его.

В тот раз он как раз и тянул ночную лямку на пару с Машей. Вернее, Машенька в тот миг что-то бойко тараторила в микрофон, пытаясь вытянуть из дозвонившегося в студию…э… умника ответ на какой-то простенький вопрос. Вот интересно, кому пришло в голову ставить в эфир в пятом часу утра викторину?! Про тех, кто с удовольствием пытаются вспомнить в это время название старинных музыкальных групп и активно названивают на радиостанции, я вообще лучше промолчу.

В общем, Маша безуспешно пыталась натолкнуть звонившего на правильный ответ. Иван, предположительно, в полглаза приглядывал за совершающим по столу промедант морским свином. Но, увы, отвлекся на разыскивание редкого трека – и не уследил.

Морские свинки особой грацией и ловкостью не отличаются. В общем, неудачный шаг — и… на пол. Насмерть. Благо, что мгновенно, а не покалечился.

Нет, я сама потом огорчилась, узнав о такой кончине Гоши. Для свина он был вполне выдающейся личностью. Но вот Маша расстроилась до слез в прямом смысле.

Хорошо еще, время у нее на горе было: началась реклама. После – полчаса музыки… Никакие оправдания Ивана и уверения, что свинка ничего не успела понять, не помогли.

Доведенный до ручки женскими слезами парень предложил: мол, ну, давай похороны твоему любимцу устроим. Настоящие. Закопаем на клумбе, там, где чернобрывцы: красиво ведь будет… О том, что с ним самим потом сделает комендант общежития за такое дополнение к любимой клумбе, Иван в тот момент не думал.

Маша подумала и… согласилась. А тут еще пришла их сменять дневная смена, заинтересовалась возможным зрелищем. Да и Гошу им таки жаль было.

В общем, понадеялись, что любимое начальство сейчас спит, а не прослушивает родную FM-волну, намиксовали песен на лишнюю десятиминутку. И вчетвером спустились вниз. Пешком, так как лифт в общежитии ночью тоже спит. Во избежание лишних искушений для студентов без толку шастать по чужим этажам.

Теперь представьте себе события с точки зрения вахтера. Только успел очнуться от ночной дремы, приготовиться «не пущать, если что, и следить за порядком», а тут – целая делегация.

Впереди – мрачный и слегка запыхавшийся Иван. За ним в двух шагах с видом конвоира – Маша, уступающая ему в росте едва не на три головы. Глаза у девчонки красные, в руках – небольшая коробка, упакованная в белый бумажный лист. За ними, для фона, еще два тела, пусть и смотрящихся менее экзотично…

В общем, обстановка и время к излишним расшаркиваниям не располагают. Вот Иван прямо и преступил к делу:

— Здрасте, лопата у Вас есть?

— Зачем… лопата?

— Гоша сдох, зараза. Закопать надо. О-ой!- вряд ли машин кулак смог бы искалечить ее спутника, но оправдаться он поспешил: — Маш, прекрати! Ну, не сдох твой Гоша, ну не он, я — зараза, не уследил, извини! Но закопать все равно надо!

У вахтера возникло поползновение нажать тревожную кнопку. Пусть разбираются кому положено.

Тут, к счастью, вмешался один любопытствующих из дневной смены и поспешил объяснить, что Гоша – это, всего-навсего, хомяк, вернее, крыса, вернее, эта, как ее, морская свинья, только маленькая. В общем, после такой подробной биологической справки пришлось предъявить тело несчастного свина…

Лопата нашлась. А клумбу поостереглись трогать.. Там, недалеко от работы, парк был…

Но это сейчас хихоньки. А тогда на всех участников импровизированных похорон нажаловались начальству. В результате – не только втык: «что вы за балаган в рабочее время устроили?!», но и официальное постановление: никаких животных на студии! Кроме тараканов. То есть, тараканов тоже никто официально не разрешал. Но куда от них денешься в общежитии-то?

Машкин парень тоже услышал про это происшествие, только в каком-то искривленном варианте. Пришлось спешно объяснять, что и как, пока он не начал разбираться с Иваном. Хоть последний всегда добавляет, вспоминая тот разговор: еще вопрос, кому было бы хуже…

Кроме того, Гошку вспоминали с грустью все. Без него чего-то в их достаточно сумасшедшем быте не хватало. А Маша тосковала так, что остальные подумывали: может, скинуться на новую морскую свинку?

Ну, не убьет же начальник, в конце концов, невинного зверя (это про свинку)? Поорет, конечно, но всерьез выгнать «юннатов» с работы… нет, это уж вряд ли.

Не сложилось: начали резко менять формат радио, а это – еще та нервотрепка, потом то — сё… первые впечатления сгладились. Машка отошла, завела дома попугайчика, как-то раз разбившего диск с ее любимыми песнями. Но это уже другая история.

А в завершение этого рассказа стоит добавить: через пару месяцев среди их ди-джеев появился новенький. Представился Гошей. «Ди-джей Гоша» – ничего так, я в эфире варианты и похуже слышала. Но понимания в коллективе не нашел. Ему быстренько разъяснили, что это имя у них на радио считается несчастливым, так что звать будут по фамилии, а там видно будет.

Новенький не возникал: по фамилии – так по фамилии. Хоть предосторожность была излишней: на морскую свинку парень вовсе не был похож, так что никаких грустных воспоминаний своим присутствием не вызывал.

Нечто странное. Часть 1

Уверена, что каждый человек хоть раз в жизни участвовал или был свидетелем события, которое не мог объяснить. События, которое не вписывается в повседневность. Будто приоткрывается ненадолго дверца в другой мир. Или, скорее, на миг показывается грань нашего же мира, которую мы обычно не видим, не ощущаем в силу несовершенства органов чувств.

Оговорюсь сразу: я по натуре скептик, не подверженный внушению и даже гипнозу. Я не увлекаюсь потусторонними штучками, не верю в гадания, гороскопы и прочую ерунду. Слышала, что это характерно для сказочников и фантастов. Того, кто сам сочиняет сказки, трудно пронять. Что же, я сочиняю сказки для взрослых. Не отрицая существования паранормальных явлений или способностей, я действительно проникнусь лишь тем, что сама видела, слышала или щупала.

И такие случаи в моей жизни были, самые разные. Вот о них-то и хочу рассказать. Зачем? А вдруг кто-то сможет объяснить это «нечто странное»? Или вспомнит какой-то случай из собственной жизни. Ведь это же интересно!

Для начала расскажу о двух случаях, не нуждающихся в особых объяснениях. Это – так, примеры того, о чём точно знаю: фишка не выдумана, поскольку я сама это видела, слышала или испытала на себе.

* * *

Случай первый. В 1993 году я проводила отпуск на даче у старшего брата. Кроме сына и собаки со мной была племянница Анюта, девица неполных десяти лет от роду. Июнь выдался на редкость холодный и дождливый. Я простыла, и на фоне простуды жутко разболелся зуб. Анальгин не помогал. Боль мне сняла Анюта. Руками. Причём, капитально, а не на часок-другой. Насморк остался, но поганый зуб больше не болел. Аня велела мне лечь на диван, на спину, и закрыть глаза. Я, конечно, подглядывала из-под ресниц. Племяшка, вся такая серьёзная, стояла надо мной и водила перед лицом руками, делая такие движения, будто берёт что-то в щепоть, а потом отбрасывает в сторону. Когда боль ушла, и ритуал завершился, я спросила: как ты это делаешь? Анюта в ответ пожала плечами: «Не знаю. Просто умею и всё».

Сейчас девочке двадцать семь лет, она заканчивает медицинский и замужем за нейрохирургом. Уверена, что из Анюты получится прекрасный врач. Она умеет.

* * *

Случай второй. Тоже отпуск, но только это было в августе 2001 года. Я отдыхала в деревне, в Тверской области, где мама ещё в конце восьмидесятых за совершенно смешные деньги купила дом. Замечательные места, доложу я вам. Неподалёку – речка Медведица, в которой, кроме рыбы, в изобилии водятся раки. Вы когда-нибудь пробовали жареных на костре раков? Настоятельно рекомендую. Вокруг – луга, поля и леса. А воздух, а закаты…

Впрочем, я отвлеклась. Так вот. Пошла я вечером, где-то в десятом часу, гулять с собакой. Недалеко пошла – по дороге через огромный луг, что начинается сразу за нашим, крайним, домом. Закат уже отпылал, но стемнело ещё не совсем, до ночи было далеко. Мы с псом, пожилым уже колли по имени Тролль, неторопливо прошлись в сторону речки, затем повернули обратно. Вот тут-то я и узрела разновидность летающей тарелки в виде светящегося веретена. Или двояковыпуклой линзы – это уж кому как нравится.

Довольно яркая, крупная штуковина снижалась плавно и бесшумно. О солидности габаритов сужу по тому, что села «тарелка» за дальним лесом (или в самом лесу), до которого идти километра два.

Я медленно выкурила сигарету прежде, чем двинуться к дому. Зря надеялась: та светящаяся штуковина так и не взлетела. Что же, теперь я знаю, что не все очевидцы НЛО – фантазёры.

* * *

Дальше пойдёт речь о менее известных явлениях. Доводилось мне принимать участие в двух необычных ритуалах. Не знаю, как их объяснить, но полагаю, найдутся люди, которые смогут это сделать. К тому же, в обоих случаях были другие участники и зрители. То есть, свидетели, которые в случае чего не дадут соврать.

* * *

Ритуал первый, «Беседы с домовым». Дело происходило в те давние времена, когда я ещё работала по основной специальности: в «почтовом ящике», принадлежавшем министерству авиационной промышленности, в цехе по производству печатных плат. Коллектив был, в основном, молодой, дружный и весёлый. Но в результате полной победы демократии постепенно стало не до веселья. Зарплату перестали платить вообще, и наше опытное производство держалось только за счёт халтуры. Заказов на платы для АОНов, антирадаров и допотопных «Синклеров» было негусто, но концы с концами долгое время сводить удавалось…

Впрочем, речь здесь не об экономической ситуации тех лет, а о том, что у людей на работе появился досуг, который надо было чем-то заполнять. Предприятие-то режимное, погулять за проходную в рабочее время не выпустят. Читали, вязали на спицах или крючком, разгадывали кроссворды. Менее стойкие (или – более приближённые к закромам) уничтожали запасы казённого спирта. А мы в техбюро чуть ли не каждый день общались с домовым.

Не помню, кто именно предложил это делать и показал, как. Но началось с того, что я, наводя порядок в ящиках письменного стола, наткнулась на связку простых карандашей, стянутых резинкой. Самые обычные, не заточенные карандаши. Сейчас, кажется, таких и не выпускают. И кто-то из девчонок предложило:

– А давайте с домовым поговорим. Поспрашиваем, что у нас впереди.

Вот как это делается. Нужно шесть как раз таких карандашей. Участвуют в «беседе» двое, зрители не возбраняются, но должны помалкивать. Поделив карандаши поровну, участники садятся напротив друг друга. Близко садятся, почти соприкасаясь коленями. Каждый складывает из трёх карандашей горизонтальную букву П, держа её за углы. Держать нужно не слишком крепко – так, чтобы карандаши не падали. Две буквы П соединяются «ножками», чтобы получилась прямоугольная рамка из шести карандашей. А затем один из участников начинает задавать вопросы. Первый:

– Здесь есть кто-нибудь?

Некоторые вопросы, особенно – первый, приходится задавать по нескольку раз, потому что реакции нет. Но всё-таки карандаши приходят в движение. Длинные стороны рамки, состоящие из двух карандашей, либо расходятся в стороны, либо сходятся. Пара соприкасающихся карандашей может приподняться или опуститься, тут не угадаешь. Поскольку «беседующие» сидят неподвижно, в расслабленных позах (это – обязательное условие!), то полное ощущение того, что карандаши двигаются сами.

Второй вопрос:

– Можно с тобой поговорить?

Дождавшись «ответа», можно задать вопросы о том, как «собеседник» скажет «да», «нет», «может быть», «не знаю». Карандаши двигаются по-разному, тут чётких правил нет. Главное – запомнить комбинации для каждой конкретной беседы. Допустим, на первом этапе установили, что «да» будет, если обе боковых пары карандашей приподнялись, «нет» – опустились, «может быть» – разошлись в стороны, «не знаю» – сошлись к центру рамки. После этого настаёт время задавать вопросы, формулируя их так, чтобы ответить можно было одним из четырёх способов.

Дело давнее, и я не помню толком ни вопросов, ни ответов домового. Но мы обошли с этими карандашами все участки цеха, и не по одному кругу. Самый вредный и хулиганистый домовой жил в помещении, где стояла «Дина» – большая гальваническая линия. Этот малый редко удостаивал нас беседой, а если соглашался пообщаться, то врал напропалую. Домовой с участка фотохимии был самым доброжелательным и компетентным: общаться не отказывался, а выплату задолженности по зарплате предсказывал чётко.

Один комплект карандашей я отнесла домой, и мы беседовали с домовым на пару с сыном. Дома, кстати, начали пропадать, а потом неожиданно появляться вещи. В смысле – появлялись пропавшие вещи в самых неожиданных местах. На работе такого не отмечалось.

Потом увлечение этими беседами как-то сошло на нет. Что это было? Не знаю. Одна знакомая говорила, что подобное движение, предметов всё же результат неосознанных и незаметных движений рук человека. Мол, при занятиях спиритизмом наблюдается тот же эффект. Но так не хочется верить этой скучной и рациональной знакомой…

Люди! Кто-нибудь ещё разговаривал с домовым? Поделитесь, пожалуйста, опытом и впечатлениями. Я бы ещё побеседовала с ним. Правда, один карандаш куда-то затерялся. И где теперь такой взять – ума не приложу.

Продолжение следует...

Следующая остановка

Отчаяние и горечь были такими огромными, что казалось, затопили самые отдаленные уголки Вселенной, и даже размеренный стук колес не уменьшал накопившейся обиды, бурляшей внутри небольшим гейзером и готовой в любую минуту вырваться наружу. Тоня забилась в самый угол обитого дермантином диванчика, гордо именуемого купейным местом в поезде дальнего следования. «Хорошо бы мчаться бесконечно в этом поезде» — подумалось девушке. Мысль о предстоящем возвращении домой приводила в самое дурное расположение духа.

События последнего времени можно назвать одной фразой «полный провал». Уезжая из маленького уездного городка в светлое будущее (Тоне все именно так и представлялось), отличница и гордость школы Тонечка Волкова торжественно пообещала утереть нос бывшим однокашникам. У нее не было и тени сомнения, что приемная комиссия престижного вуза оценит таланты девушки и зачислит на курс актерского мастерства. Но обещать всегда легче, чем действовать. Триумфа не получилось. В институт она с треском провалилась. От сомнительной «работы» с хорошим окладом, компенсирующим издержки профессии, хватило ума отказаться. Кроме всего прочего, Тоня в пух и прах разругалась со своим лучшим другом Гошей. От воспоминания о ссоре становилось еще хуже.

Путешествие в Большой город за успехом и славой обернулся сплошным разочарованием. Мегаполис оказался огромным монстром, равнодушным к горестям маленькой провинциалки. Деньги таяли как мартовский снег, и оттягивать возвращение домой было было уже не за что. Недорогих мест в плацкарте не оказалось и пришлось разориться на дорогущие билеты в купейный вагон повышенной комфортности. Правда, купе действительно оказалось достаточно уютным. Поездка в таких условиях была бы весьма приятной, но сейчас было не до этого. Самолюбие девушки было изрядно помято, скомкано и растерзано. От одной мысли встречи с родными и друзьями становилось дурно.

Чтобы лишний раз не дразнить судьбу, Тоня свои небольшие ценности в виде золотых сережек, цепочки и колечка, сняла и сложила в косметичку вместе со всеми документами и оставшимися деньгами. Косметичка была пристроена под подушкой (как самом надежном месте, на взгляд девушки).

Уже было объявлено об отходе поезда и возникла слабая надежда, что хоть сейчас повезет и у нее не будет попутчиков. Надежда рассеялась с приходом лысого мужчины среднего роста, возраста и положения. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, насколько попутчик невыразителен и скучен. Тоня даже не потрудившись рассмотреть лысого господина, отвернулась к окну. Мужчина, уловив враждебное настроение девушки, не стал докучать привычными в дорожной обстановке расспросами, устроился напротив и раскрыл книгу.

Удивительно, но через какое-то время они уже мирно беседовали за стаканом чая. Незаметно для себя Тоня поведала о своих злоключениях и ей как-то сразу стало легче. У мужчины были такие внимательные добрые глаза, мягкий голос и приятные манеры. Чтобы развеселить девушку и отвлечь ее от грустных мыслей, он рассказал массу занятных историй, а в конце заметил «На жизненном пути всегда есть следующая остановка. Нужно только не прозевать ее» Тоня удивленно заметила про себя, что ей очень повезло с попутчиком.

Так они проговорили до поздней ночи, а когда девушка проснулась, попутчика уже не было. Оказывается, он сошел ночью на одной из станций. Казалось, вроде и не было его, попутчика и долгой беседы под стук колес.

Дверь купе неожиданно открылась. На пороге стояла растерянная проводница и молодой человек. Он протянул Антонине фотографию и спросил:

— Вы не узнаете этого человека?

— Да, он был моим попутчиком, — растерянно сказала девушка, — но его уже нет, он сошел ночью.

— Я знаю,- кивнул в ответ молодой человек. — У меня большая просьба, проверьте пожалуйста Ваши документы и ценности.

Тоня растерянно кивнула:

— Да, сейчас, — и полезла под подушку. Нащупав косметичку, она дрожащими руками открыла ее и пересмотрела. Все оказалось на месте.

— А что случилось? — недоуменно спросила девушка

— С Вами в одном купе находился известный мошенник. Он промышляет по поездам. Ведет себя интеллигентно, входит в доверие и обирает свою жертву до нитки. Никак поймать не можем. Неуловим, чертяка. Вам просто повезло. Он видимо не успел Вас обворовать.- Молодой человек поднялся и задумавшись, произнес:

— Удивительно, но это первый случай, когда он ничего не взял.

Когда проводница с молодым человеком вышли Тоня решила еще раз пересмотреть свою косметичку и убедиться что все в порядке. Она вытряхнула содержимое на стол. Какой-то бумажный клочок вспорхнул и плавно спланировал ей на колени. На клочке крупными неровными буквами было написано: «Всегда есть следующая остановка. Не прозевай!»

« Предыдущая страница — Следующая страница »