Рождество по-чилийски

Рождество в Чили католическое, принесенное 200 лет назад испанцами. Его чилийцы отмечают исправно, это — самый главный день уходящего года, именно в этот день дарят подарки и раздают пожелания. В то время как Новый год для чилийцев — не более, чем дата в календаре.

Католический мир, как известно, отмечает Рождество в ночь с 24 на 25 декабря. Где-то за пару недель до этой даты в центре Сантьяго (столицы Чили) устанавливают ёлку. Нет, в Чили нет елей. Там растут араукарии, громадные деревья, листья которых напоминают хвою. Но только ни один здравомыслящий чилиец не поднимет руку на это дерево, оно — национальный символ, предмет народной гордости. Об этом уникальном дереве я обязательно расскажу потом.

Чилийцы ставят  у себя в домах и на городских площадях обычную искусственную ёлку. Только глядя на эти ёлки, испытываешь странное чувство, словно смотришь на мир немного не под тем углом. Что-то смущает, сидит в мозгу как заноза и заставляет каждый раз озираться вокруг ёлки, словно сошедшей с рождественской открытки, в поисках чего-то ещё. И только через некоторое время осознаёшь — не хватает СНЕГА! В Чили снега нет даже зимой, а тем более на Рождество, которое попадает в том полушарии на лето. Летний это праздник — Рождество. Первое время, когда в доме Хуана уже стояла наряженная ёлка, я, не отдавая себе в том отчета, нет-нет да и поглядывала в окно, словно высматривая кружащиеся в воздухе снежинки.

Ёлочку чилийцы украшают не только шарами и гирляндами, но и искусственными цветами. В доме Хуана на ёлке красовались большие белые цветы магнолии. А рядом с ёлкой нашли себе место три гнома, вызывавшие у  меня первое время некоторый мистический шок. Шутка ли — гномы были ростом с двухлетнего ребенка. Чтобы вам были понятнее мои чувства, представьте, что рядом с новогодней ёлкой стоят три больших домовых и внимательно за вами наблюдают! Но вскоре я и к гномам привыкла. Тем более, что на рождественское застолье мы снова собрались у деда Хуана.

Вот и подошло время рассказать о праздничном угощении. Поскольку гости начинают собираться в этот день обычно к обеду, то сначала принято просто потягивать вино или своеобразный алкогольный напиток по вкусу напоминающий бейлис. Название у него, правда, довольно странное — «кола де моно», что значит «хвост обезьяны». Готовят его из местного алкоголя, аналогов которому я не знаю,- агуардьенте, или просто «горячая или жгучая вода». В него добавляют растворимый кофе, сгущёнку и какой-то местный ингридиент и настаивают несколько дней. Ближе к обеденному часу подают еще и понче — шампанское с кусочками ананаса и мороженым, тоже строго обязательно ананасовым. Так что домочадцы и их гости садятся за праздничный стол уже под лёгким хмельком и с довольно приличным аппетитом.

Но в Чили сразу выкладывать на стол все, что успела наготовить хозяйка, не принято. Застолье — это всего лишь легкая закуска или как там говорят  — энтрада.  Полагается есть морепродукты и всевозможные овощи. Например, креветки с авокадо или моллюски под пармезаном. Самый, пожалуй, любимый салат у чилийцев — пебре. Готовится он из мелко нарезанных помидоров, лука и кинзы, которые затем заправляются оливковым маслом и соком лимона. Можно добавить и немного чеснока. Просто, но изумительно вкусно и свежо. Пебре также известно под названием сальса верде. Чилийцы готовят пебре под любое блюдо — от жаркого до пирожков-эмпанадас. В ресторанах, пока посетители выбирают, что бы им заказать, им бесплатно предлагают пебре вместе с мягкими хрустящими булочками. Любят чилийцы зеленую стручковую фасоль. Ее подают с заправкой из винного уксуса.

Легкая закуска не рассчитана на то, чтобы гости набили себе желудки. Наоборот, её цель — разжечь аппетит перед главным блюдом. И, конечно, это блюдо — знаменитое асадо, о котором я уже рассказывала. Мясо для асадо выбирают разное: здесь и говядина, и свинина, и ягнёнок, и всевозможные колбаски. Чили благодаря естественному барьеру — горной цепи Анд, защищена от микробов и паразитов, которые поражают скот в других частях света. Поэтому чилийские бурёнки, как и другой домашний скот, счастливо избежали многих болезней, например, ящура. Кроме того, чилийский санэпидемнадзор строго контролирует каждый кусочек мяса перед тем, как тот отправится в магазин или на рынок. Чему же тут удивляться, что мясо в этой стране едят много, разнообразно и с большим удовольствием. И, заметьте, никакого кетчупа. Только всё то же незаменимое пебре, которое не искажает вкус жаркого, а только дополняет его.

Асадо — кульминация рождественского обеда. Жарят мясо в патио, под сенью любимой чилийцами бугенвиллии или цитрусовых деревьев. Здесь же ведутся беседы «за жизнь» или жаркие споры, здесь же устраивают танцы. Места много, есть где разгуляться. В патио деда Хуана есть небольшой сад с певчими птицами в клетках и маленьким фонтаном. Сад этот в какой-то мере уникальный. Дело даже не в персиковых и апельсиновых деревьях, а в маленьком вьющемся цветке — копиуэ (с ударением на «и»). Копиуэ, наряду с араукарией — символ Чили. Этот цветок растет в горах и любит прохладу. Больших трудов стоит вырастить его у себя в саду. Поэтому дед Хуана так гордится своим садом. И нещадно гоняет Паскаля и Чинколя — двух резвых псов, один породы кокер, второй — обычный кильтро, похожий на гладкошерстного терьера, — если те забегают в сад. Хотя последним больше нравится кучковаться у стола — время от времени перепадает угощенье. Когда же доходит до десерта, четвероногим приходится остаться в патио одним: гости снова идут в гостиную, чтобы на сей раз отведать спелых арбузов, которые чилийцы покупают также, как мы  — яблоки. Не потому что арбузы в Чили мелкие, а просто потому, что их выращивают в этой стране много и стоят они дешево. Купишь сразу тройку-пяток и ешь себе хоть каждый день. Кроме арбуза на десерт подают туну — плоды кактуса опунции, по вкусу напоминающие сразу и киви и клубнику, папайю, персики, своеобразный фруктовый огурец, больше похожий на маленькую сладкую тыкву. Да много еще чего, всего не перечислишь. Фруктов так много, что на праздничный стол подается то, что больше всего по вкусу хозяевам.

Чай и торт — совершенно не обязательный атрибут рождественского стола. Но если их подают, то уже под конец застолья, под занавес как говорится. Но чаще всего, выйдя из-за стола чилийцы просто общаются. Принято после еды пить бахативо — мятный ликёр. Или крепкий виски. Если на стол поставили бутылку виски, значит рождественский ужин близок к завершению. Хотя разговоры могут продлиться ещё не один час. Но рано или поздно все расходятся. Гости — по своим домам, хозяева — спать. Рождество — мирный семейный праздник, повод лишний раз собраться вместе, позвать родню, вкусно поесть и от души наговориться.

Воспоминания о Горе

В любом походе первый день, самый тяжкий переход всегда помнятся со всеми подробностями. Остальные впиваются в тебя осколками мгновений — остро и надолго.

Вот одно из таких мгновений из похода высшей категории сложности по Приполярному Уралу.

... Вышли к долгожданному балку. Он оказался заполненным доверху снегом, до чёртиков  уже в этом году нам надоевшим. Ставить рядом палатку, идти дальше к уютному лесу, поближе к вожделенной вершине или ...?

Зашёл разговор и о завтрашнем дне. С одной стороны, гвоздь программы, восхождение на Гору, наша многолетняя навязчивая мечта, прямо таки, идея-фикс,  а с другой — сегодняшние реалии...

Из Википедии: Манарага (1820 м) — вершина на Приполярном Урале. Вершина представляет собой сильно рассеченный гребень с 5-7 огромными «жандармами».Объяснение названия вершины приводит Э. К. Гофман в сочинении «Пай-Хой, или Северный Урал»:
« ...Извилина долины открыла перед нами боковой вид на Манарагу, и тогда её гвоздеобразный шпиц явился необыкновенною зубчатою вершиною. По этой вершине гора получила своё самоедское имя, которое по истолкованию нашего переводчика значит „Медвежья лапа“ »Переводчик Гофмана не ошибся — ненецкое Манарага (нен. мана — передняя лапа медведя, нен. раха — подобный) — Подобная медвежьей лапе. Летнее восхождение на правый (если смотреть из долины реки Манараги) «зуб» не требует специального снаряжения. Высшей точкой горы является второй справа «зуб», для подъема на него требуются навыки скалолазания.

Этот проклятый всеми тяжёлый, мокрый и вязкий снег... и  я его превозносил?  Снег — он везде белый, снег — он всегда в радость! — ой ли? Какая уж тут радость .
Отстаём на маршруте от графика уже на три дня. Восхождение на Манарагу было запланировано на позавчера. Идём на лыжах пятнадцатый день, больше 300 км намотали,  а до железки ещё км 80 карячиться. При таком раскладе это не меньше 5...6 дней напряжённой  работы.

Утро вечера мудренее, — решил про себя Начальник и скомандовал:
— Будем в балке париться! Там есть печь. Переоделись, Серёга, Влад и Тема — за сушиной (сухим деревом), остальные — выгребать снег из избы! Группа, молчаливо и вполне благосклонно согласившись с приказом, быстро, насколько это можно было сделать после сегодняшней пахоты, переоделась и приступила к бивачным работам. И только Артём, недовольный, тихонько ворчал...

Работали подряд часов пять.
К восьми вечера «Гостиница Косью» была очищена от снега, починили перегородку, разделяющую балок на основную комнатушку и прихожую, отремонтировали входную дверь, восстановив оборванные дверные петли. Прихожую заполнили распиленными и наколотыми сухими дровами.

В глубине балка действительно находилась хорошая чугунная печь и деревянные  полати (не обманул Начальник!). Натопили печку докрасна. Температура поднялась до температуры приличной парилки в городской баньке. После двухнедельного закаливания холодной водой и снегом наконец-то отвели душу — попарились  вдоволь.

Геннадий даже Высоцкого вспомнил на радостях, и от себя чуток добавил —

— Где твои семнадцать лет? — На Большом Каретном.
— Где твои семнадцать бед? — На Большом Каретном.
— Где твой черный пистолет? — На Большом Каретном.
— Где тебя сегодня нет? — На Большом Каретном.

Будешь помнить, товарищ, этот дом? Да! Не забуду я никогда о нем!...
Попарившись и хорошенько помывшись, мужики потихоньку готовились ко сну. Продолжили и о дальнейших перспективах.
Отдохнувший после бани Артём перешёл в активное наступление на руководителя.
— Шеф, так что завтра? Мы будем идти на Медведя?
— Пока не знаю, хотя и сильно сомневаюсь, — отвечал Виталий.
— Командир, ну почему? Ведь мы же с тобой 5 лет мечтали о Горе, всю эту кашу из-за неё заварили, как же так!
— Тёма, я пока не сказал «нет», — парировал Начальник. — Не знаю, что нам на завтра обещают синоптики. В их прогнозах о погоде в горах мы уже, сдаётся мне, окончательно разочаровались. К тому же ты сегодня по этому вязкому кошмару под названием весенний снег едва передвигался (как и остальные, между прочим). И чего ты от меня хочешь?

Невольный упрек руководителя о якобы слабой физухе известного в альпинистских кругах Артёма, взвинтил и так неуравновешенного в последние дни парня.
Тёма выдвинул Виталию ультиматум:
— Или мы идём завтра на Манарагу, или я всем туристам-лыжникам и горникам в Киеве расскажу, какой ты,  Берёзкин, «опытный»  командир.

Виталий понял, что решать, утверждать что-либо, спорить с Артёмом бесполезно. И диктатура здесь поможет вряд ли. Только взаимоотношения в группе обострит. Предельная усталость своё чёрное дело потихоньку вершит.

Начальник применил хитрый тактический маневр. Немного помолчав и, пока Артём наливал очередную кружку чая (жажда была в этот день у всех невероятная),  перемигнувшись взглядом с двумя-тремя  парнями, предложил последнему взять на себя полномочия руководителя со всеми вытекающими из этого последствиями.

А Тёма действительно был неформальным замом Берёзкина ещё по многочисленным предыдущим походам. Услышав такое от шефа, он едва не поперхнулся, но  моментально взял себя в руки и после минутной паузы ответил:
— Хорошо, я подумаю. До утра... можно?

А утром густые и тяжёлые облака затянули небо, и снова сыпал снег, и снова дул шквальный ветер...
Во время завтрака Артём, слегка потупившись, выдавил из себя:
— Давай шеф, керуй (укр., руководи)... Валим по Косью на железку.

Было тяжело и обидно расставаться со своей мечтой, главной целью нашего похода. Но в тот год стихия была сильнее нас. Мы вовремя это поняли и отступили.

...Некоторые группы, оказавшиеся в те дни на перевалах и под вершиной Горы, дорого заплатили за свой максимализм. Но не зная достоверно обстоятельств,  мы не можем сейчас их судить.
Снег пухом и светлая память погибшим в лавинах той страшной зимы...

Мы доползли по вскрывающимся руслам реки Косью и её притоков до одноимённой ж.д. станции Косью за 7 суток. Последние два дня практически брели по воде. В предпоследний день похода попали под натуральный летний ливень. А было это в первых числах апреля (в лыжные походы по Приполярному Уралу группы обычно ходят до середины, иногда даже до конца апреля).

Для меня (автора этого рассказа, а в походе — начальника Берёзкина ) вышеупомянутый поход был последним походом по Уралу.
С Артёмом мы остались хорошими друзьями. Он ещё несколько раз побывал в зимних походах на Полярном и Приполярном Урале. В том числе, и совершил успешное восхождение на Манарагу.

С Горы Тёма привёз камешек и для меня .

Моя работа в Закарпатье (первые впечатления)

Эта история является продолжением моей прошлой статьи о работе в Закарпатье.

В этом посте я расскажу о первых впечатлениях. Знаете, когда ты ещё не способен делать выводов, а только впитываешь в себя всё то, что стало твоим новым местом «обитания».

Вернёмся к ночи приезда.

Остановившись купить сигарет в местном магазине, мы начали ждать. На часах уже была ночь и я уже слабо воспринимал окружение. Единственное, чего мне тогда хотелось, это «приземлиться» где-то под крышей и «занять горизонтальное положение». Пофиг где. Главное — спать.

Спустя минут 20 подъехала «Волга». На месте водителя сидел бородатый дядька, который сделал жест следовать за ним. Мы прыгнули во внедорожник и поехали за «Волгой».

— Подъехала тяжёлая кавалерия, — прокомментировал появление загадочной «Волги» Стас (так звали директора комбината, по совместительству человека, «заманившего» меня так далеко от дома).

Минут 5 мы кружили по выложенным брусчаткой улочкам закарпатского села. Рассмотреть что-то было достаточно тяжело, т.к. фонарей там не было.

Мы подкатили к симпатичному двухэтажному дому из белого кирпича. Свет в доме горел, а значит — нас уже ждали.

Меня поселили на втором этаже большого частного дома с огромной террасой. В доме жила одна бабушка, которая согласилась меня приютить на первое время. Приняв душ, я завалился спать.

Далее, события уже развивались достаточно стремительно.

Утром за мной заехала знакомая «Волга», водитель которой сказал, что ему дали задание доставить меня на работу. Пока мы ехали, я смотрел по сторонам во все глаза, т.к. в первый раз видел населённый пункт, где мне предстояло жить в ближайшее время.

Я конечно слышал о зажиточности этого региона, где влияние советской власти было достаточно слабым. Однако, я не думал, что разница между двумя смежными областями будет настолько разительной. Такое ощущение, что переехав через Карпатские Горы, я попал в другую страну.

Честно говоря, я сразу был приятно удивлён внешней ухоженностью улиц и построек. Через каждые 50 метров нам попадались ресторанчики, магазины и прочие коммерческие заведения, было отделение банка и даже интернет-кафе! Причём, всё это дело было обильно сдобрено бродящими по улице коровами и прочими копытными. Треть транспорта на улице составляли гужевые повозки.

«Буштино — город контрастов», — подумал я.

Я уже ясно представлял, как я подъезжаю на лошади к интернет-кафе, чтобы быстренько проверить позиции своих сайтов после очередного АП-а Яндекса. Шучу, конечно. Сайтами я тогда ещё не занимался, но картина, где мужичок отправляет кузнецу фотку подков своей лошади через MMS, вполне нормальное явление в тех краях. Или дядька, едущий на телеге, с вставленной в ухо блютуз-гарнитурой.

Наконец приехали на комбинат. Он находился за селом. Нужно было минут 10 трястись по ужасно разбитой дороге, объезжая ямы глубиной в половину колеса.

— Лесовозы, — объяснил водитель. — Разбивают дорогу настолько быстро, что не успеваем латать.

Первое, что бросилось в глаза (вернее в нос) — запах свежего дерева. Я сразу вспомнил, откуда я знаю этот запах — так пахнет на улицах, когда осенью коммунальные службы пилят ветки на деревьях, которые опасно разрослись за лето.

Меня сразу начали знакомить со всеми, кто попадался нам на пути. Забавным было то, что было очень много людей с иностранными именами и фамилиями. Местный диалект я ухватил достаточно быстро, при этом, меня все прекрасно понимали, когда я говорил с ними по-русски. Как оказалось, там проживало достаточно много людей с Востока Украины или из России. Поэтому, с русским языком там никакой проблемы не было.

Потом меня «пристегнули» к местному технологу, который повёл меня показывать предприятие.

Размеры предприятия меня поразили. 24 гектара территории с кучей каких-то ангаров, цехов, навесов, гаражей. Было видно, что многие из них пустуют. Кругом стояли палеты (так называются деревянные подставки 150х150 см., на которые складываются свежие деревянные заготовки для дальнейшей сушки. Туда-сюда сновала тяжёлая техника, постоянно был слышен визг ленточной пилы и вокруг летала куча пчёл. Вот не знаю, откуда их там столько взялось.

Технолог Миша был настоящим древесным маньяком. Он отвечал за правильность обработки древесины и правильной сушки конечных изделий. После работы он ехал домой, где у него была своя мебельная мастерская, в которой он постоянно делал мебель на заказ.

Показывая комбинат, Миша постоянно подбегал к любой, интересной с его точки зрения, деревяшке, начиная измерять её влажность, рассказывая мне о направлении волокон, правильности разреза, признаках наличия паразитов в древесине, её сорту и породе. Естественно, я ничего не понимал. Тем не менее, я с умным видом рассматривал предложенный экземпляр. Задавал глупые вопросы типа: «Это дуб или берёза?» Естественно, за моей спиной ходило куча народа, которым было очень интересно, что это за молодой человек, которого прислали к нам из Киева на такую высокую должность.

Я видел, как вокруг шушукались работники комбината. Я видел, что новость о моём приезде уже разрослась далеко за пределы предприятия и ушла даже за пределы села. Однако, я не чувствовал никакого негатива или скепсиса, который очень часто возникает, когда в узком сообществе появляется новый человек. Наоборот,  все были очень вежливы и улыбались мне, когда я проходил мимо. Мне тогда казалось, что они это делали только потому, что я занимаю высокую должность. Как потом оказалось — я ошибался.

В «блужданиях» по территории предприятия, незаметно настало обеденное время. Меня посадили в машину и сказали, что сейчас мне покажут «местное тусовочное место». «Тусовочным местом» оказался местный модный ресторан.

Знаете, что меня больше всего поразило в самом начале — качество еды и цены. Представьте себе, за 2 бакса можно было наесться до отвала, поглотив обед из трёх блюд. Всё только из домашних продуктов. Никаких полуфабрикатов. Вообще, культура сферы услуг и общепита в Закарпатье, это отдельная история. Я обязательно об этом напишу.

Интересно, что остаток первого рабочего дня, я провёл ковыряясь в системе своего компа, который я никак не мог подключить к местной сети. На комбинате была брошена локальная сеть на 10 машин с центральным сервером, который обеспечивал выход в Интернет по радиоканалу.

Тогда я ещё не понимал, чем мне придётся заниматься. Введение в должностные обязанности было делом ближайшей недели.

Я ещё хорошо запомнил вечер. Поужинав после работы, я расселся на террасе дома в кресле-качалке. С бутылочкой пива, сигарой! во рту и книжкой Колин Маккалоу «Битва за Рим». Тёплый августовский вечер был наполнен красотой окружающей природы гор Закарпатья. Представьте себе, ковёр из виноградников и прочей местной буйной растительности, которая тянется до покрытых густыми хвойными лесами гор. В 300-х метрах слышится шум реки Тиса.

И самое главное — звон в ушах от тишины. Вот что сразу обращает на себя внимание. На меня, коренного киевлянина, который вырос среди асфальта, бетона и автомобильных пробок. У меня тогда даже промелькнула мысль, что вот то место, где я хотел бы жить. Я ощущал себя на курорте.

Через какое-то время зазвонил мобильный телефон — звонила мама. Она начала расспрашивать, как у меня дела. Как прошёл день и т. д. У меня было прекрасное настроение и я много шутил и рассказывал о первых впечатлениях.

— Я очень рада, что у тебя такое хорошее настроение. Честно говоря, мы все тут считали, что у тебя будет некое подобие депрессии. Ну сам посуди — далеко от дома, незнакомое место и люди. Я специально позвонила, чтобы попробовать поднять тебе настроение.

— Да чего там. Я почти счастлив, — ответил я.

Конец первого дня ознаменовался тем, что меня в шею укусил шершень. Честно говоря, я немного испугался, т.к. слышал массу страшных историй о возможных последствиях укусов этих тварей. Местные отнеслись к этому событию очень спокойно, уверив меня в том, что я выживу. Как оказалось, шершней у них очень много и пока никто не умирал от их укусов. Не знаю, может у нас в Центральной Украине шершни злее, но укус местного прошёл через час.

На этой мажорной ноте, я думаю закончить своё повествование о первых впечатлениях прибывания в этом замечательном месте. В следующий раз я расскажу, как переехал в отдельный дом, боролся с мышами и прекрасно жил всего на 40 баксов в месяц. Удачи.

Аскания-Нова: очарование степной сказки

Впервые я побывала в заповеднике Аскания-Нова, когда мне было десять лет. Школьная экскурсия почти стерлась из памяти, впечатления улетучились, а как воспоминание об этой поездке осталось лишь разноцветное перо павлина.

Поэтому, когда представилась возможность осуществить визит в Аскания-Нова еще раз, уже в более зрелом возрасте, я не преминула воспользоваться ею. Я снова ехала туда в составе школьной экскурсии, но на этот раз не как ученица, а как учитель, сопровождающий пятиклашек. Компания собралась — что надо! Забегая наперед, скажу, что мои обязанности не помешали насладиться полноценным отдыхом в заповеднике. Спасибо ребятам за это!

Итак, автобус везет нас в Аскания-Нова. Заповедник располагается в Херсонской области, на уникальной территории никем не тронутой, девственной степи. К счастью, мы проживаем в соседней области, и наша дорога занимает всего полтора часа. Экскурсовод развлекает ребятню историями о степной Украине и устраивает викторины. Время в дороге проходит легко и быстро.

И вот мы уже у входа в заповедник. Здесь нас ждет его экскурсовод, готовый поведать историю этого уникального места и познакомить нас с его обитателями.

Первыми нас встречают свободно разгуливающие по территории заповедника павлины. Миг – и птица распустила свой шикарный хвост – восторженные зрители ахнули и принялись «щелкать» фотоаппаратами.

Идем дальше – по пути встречаем других представителей птичьего царства. Уникальный белый фламинго чистит свои перышки. Венценосные журавли что-то клюют с земли и не обращают на нас никакого внимания. Уточки деловито вышагивают, характерно переваливаясь со стороны в сторону. Неисчислимые волнистые попугаи оглашают округу чириканьем. А два самца-павлина неожиданно устраивают драку. Их искусству боя позавидовал бы сам Брюс Ли! К счастью, все заканчивается вполне благополучно.

По пути мы делаем небольшую остановку возле искусственного пруда. Здесь плавают уточки, а вот посетителям в этом «бассейне» принять водные процедуры вряд ли разрешат. Впрочем, сомневаюсь, что у кого-то возникнет желание нарушить эту идиллию.

Отдохнули – идем дальше! Нас ожидает встреча с представителями степных птиц. Гордый гриф и орел невозмутимы. От их взгляда невольно ежишься и отступаешь от клетки. Да и сам экскурсовод советует не дразнить важных птиц – никто не знает, как поведут они себя в следующий момент!

Наш путь продолжается – и вот наконец видны вольеры со зверьми. Лама нервно мечется из стороны в сторону, видимо, ее раздражает такое количество зрителей. Экскурсовод рекомендует отойти от сетки – плевок разозленного животного может достигать двух метров! А вот белоснежный альпака – ближайший родственник ламы – невозмутимо лежит в своем вольере и не реагирует на публику по ту сторону железной сетки. Такими же безразличными оказались и верблюды.

А вот еще один сюрприз – по соседству со зверьми обитаю страусы. Видимо, из-за больших размеров этих птиц их «подселили» сюда, где вольеры просторней. Особенно забавны детеныши больших птиц: страусята копошатся прямо под ногами у родителей, и только диву даешься – как те не на них не наступят?

Продолжаем экскурсию и встречаем новых обитателей заповедника. Винторогий козел будто гордится своим «украшением» на голове, а для горных козлов специально насыпана груда больших камней. Бизон в печали – у него сейчас линька, комки шерсти свисают с огромной туши. А так хотелось предстать перед зрителями во всей красе! Грустная зебра напоминает о жизненной философии: полоса белая, полоса черная… Антилопа очень общительна, тянется к сетке и хочет дотронуться до рук юных посетителей. Где-то вдали, в степных просторах, скачет табун лошадей. Здесь же, в Аскании-Нова, находится их уникальный вид – лошади Пржевальского.

После общения с животными остается впечатление, что каждое из них имеет свою жизненную историю, свой характер и темперамент. Радует то, что представители фауны живут в условиях, максимально приближенных к естественным. Здесь не увидеть тесных клеток, как в зоопарках, и кормить животных чем попало вам не разрешат – только специальный корм для каждого вида.

Автобус уже везет нас обратно, а мы еще долго будем вспоминать этот уголок степной природы и встречу с его милыми обитателями. До встречи, Аскания-Нова!

Чилийский дневник

«Зачем ты летишь в Чили?», — спрашивает у меня мой сосед (его место у иллюминатора), то ли швед, то ли датчанин. Не знаю, что и ответить. Как объяснить, что просто захотелось пожить под другим небом? Что убегаю от тоски и скуки? Поэтому говорю: «Путешествую».

Гигант-самолет, трансатлантический айрбус А320,  — олицетворение надежности и комфорта. Под его уверенный гул я расслабляюсь и ни о чем не думаю. Да и о чем думать? Самолет уже в воздухе. Декабрьская Москва осталась где-то в другом мире. Назад пути нет. Летим сначала до Франкфурта на Майне, потом — ночь над Атлантическим океаном. Затем — дозаправка в Сан Пауло.

В Сан Пауло сходит мой сосед, в Бразилии его ждет работа на исследовательском корабле. «Вы летите до Сантьяго?», — спрашивает меня стюардесса. Отвечаю утвердительно. «Тогда заполните вот это», — она протягивает мне миграционную карточку.- «Через три часа мы прибываем в аэропорт Артуро Мерино Бенитес».
Вот так просто — еще вчера мои ноги ходили по обледеневшему московскому асфальту, а всего через три часа они ступят на теплую землю Чили!

Командир экипажа объявляет по громкой связи: «Ледиз энд джентльмен! Сеньорес и сеньорас! Под нами Анды». Украдкой достаю фотоаппарат (фотографировать в полете нельзя) и делаю снимок.

И не могу оторвать взгляда от иллюминатора. Да, это Анды — самая протяженная горная цепь. И фраза, навеки заученная из учебника географии, становится реальностью, обретает смысл. Так, с момента объявления пилотом и по сей день Анды — подо мной, потому что до сих пор мне снятся сны о том, как я лечу над ними.

Аэропорт в Сантьяго большой и непривычно светлый. Ошарашенно смотрю по сторонам: откуда так много солнечного света? Кажется, что аэропорт из стекла. Отчасти, так оно и есть, отчасти, это южное солнце — яркое, мощное. Через пару недель я уже ненавидела его беспощадный жар, а пока стою и греюсь, намеренно оттягивая момент встречи с другом, потому что немного нервничаю. Вижу, как по транспортной ленте медленно и неуклюже, словно июньский жук, ползет мой укрытый зеленым целлофаном чемодан. Затем высматриваю местного оператора связи. Мовистар, мне понравился его сине-зеленый логотип. Надо обзавестись симкой, на всякий случай.

Толпа людей с чемоданами выносит меня наружу. «Ола, Катя!», — Хуан выхватывает у меня чемодан. — «Бьенвенида а Чиле!*».  Целует в щеку. «Я тебя уже давно увидел», — рассказывает, пока идем к машине. Там нас ждет Луис Альфредо, младший брат Хуана. Приветствует меня застенчиво. От аэропорта до дома, где живет семья Хуана, полчаса езды. Но мы едем дальше, в дом его дедушки. Там собралась вся семья. «Тебе повезло, что ты прилетела в воскресенье», — говорит Хуан. — «У нас сегодня асадо!» Про асадо я наслышана. Асадо делают по всей Южной Америке. Это — жареное на решетке мясо. И правда, как только мы входим во внутренний дворик дома, патио, разносится запах жареного мяса. Чилийцы любят вкусно и от души поесть. Поэтому через пару дней я уже прошу маму Хуана, Нанси, накладывать мне вдвое меньше еды.

В декабре в Чили начинается лето. Удивительное для меня, потому что до сих пор не могу понять, как это вся местная растительность может обходиться без влаги. Ведь дожди начнутся только в марте-апреле, то есть осенью. Вот кто страдает от жары и сухости, так это Хочи,  пес, живущий во дворе дома Хуана и его семьи. Хочи — беспородный, или как говорят в Чили — кильтро. Но страшно симпатичный. Я влюбилась в него с первого взгляда. Наверное, потому что он похож на моего любимого Пушка, бабушкину дворнягу, разодранного местными псами за миролюбивый нрав. Хочи повезло больше, если не считать жары, конечно. Помимо собачьего корма, каждый день ему перепадает со стола, а местные собаки с ним дружат.

Как выяснилось позже, Хочи — это Хоши, что по-японски значит «звезда». Хуан как-то учил японский. Но в испанском нет звука «ш», поэтому Хоши и стал Хочи.

На самом деле, сначала я хотела остановиться в съемной квартире. Изначальный план был таков: записаться на курсы испанского языка в «Эскуела Бельявиста», чтобы улучшить свой испанский. А квартиру снимать вместе с другими студентами. Но Хуан меня горячо отговаривал с того момента, когда еще в Москве я ему об этом рассказала. Он писал мне по мессенджеру: «Нет, Катя, это было бы не по-дружески. Приезжай к нам, мы всегда рады гостям!» В конце-концов, он меня уговорил. Чилийцы — гостеприимный народ, и я не раз в этом убедилась...

Продолжение будет.

******************************************************************************************************

Бьенвенида а Чиле! (исп.) — Добро пожаловать в Чили!

Следующая страница »