Сказки острова птахи

Сказка первая

Утром, с первыми лучами солнца, в деревню птахи приходил по своим делам Морской Соль. К нему сбегалась вся детвора, любившая его и многие взрослые тоже выходили переброситься с ним парой слов.

Морской Соль был водяным человеком. Едва только родившись, он все свободное время проводил в море – как в колыбели, а потом и вовсе перестал жить на суше, лишь изредка навещая старых друзей. Кожа его была зеленовато-синего оттенка и переливалась, словно усеянная драгоценными камнями. Между пальцами рук и ног виднелись прочные перепонки, а огромные глаза смотрели чудно и ласково. С собой Соль всегда приносил мешок из водорослей, полный диковинок.

Сама необычность Соля делала его для птахи чем-то большим, чем разумное существо, он казался им частичкой  необычайного, посетившего их спокойную, размеренную жизнь.

— Глупенькие.. — смеялся он.

— В море и мире столько же чудес, сколько у вас самих и вас самих: нет среди них самого лучшего – все равны под небесами для чистого сердца.

— Соль! — спрашивали маленькие мальчики, прижимая к груди огромные полосатые раковины, подаренные им.

— А дети в море есть?

— Дети есть везде, — отвечал он.

— Соль! — просили девушки, поправлявшие на изящных шеях ожерелья из кораллов:

— Расскажи нам, где ты был!

— Хорошо, — улыбался он.

И во всеобщем мечтательном изумлении народ птахи уносило за горизонт. Они плескались в теплых течениях Фиолетового моря, прикасались руками к ступенькам, ведущим в город Глубь-и-Сон, покрытым тиной и загадочно мерцающим по ночам. Глядели в громадный, серый глаз рыбе-Океану, и, держась за ее плавник, катались на волнах высотой с гору. Лежа на спине спящего долгие века царя титанидов, глядели в ночь, играющую лунными бликами и всплесками смеха невесомых, воздушных Голосов Эфира.

— Соль! — спросил как-то старик Ремора.

— Ты узнал многие тайны. Каждый раз ты рассказываешь нам историю о своих путешествиях и делаешь нас богаче: и думается мне, что наше богатство неизмеримо. А знаешь ли ты, откуда поднимаются столбы, держащие небо?

Тогда Соль немного помолчал. А потом тихо сказал:

— Я добрался когда-то до тех столбов. Они стоят там, где воздух кажется ощутимым на вкус и на цвет, а верх и низ становятся одной большой дорогой. По ней можно идти, плыть или лететь – как вам больше нравиться, и как вы привыкли. Даже если не двигаться, все равно не останешься на одном месте.

Мне оставалось плыть к ним совсем немного и тут столбы заговорили. Вы никогда не слышали, как разговаривают камни? Из каменных слов можно строить дома – настолько они прочные. Вот что они сказали мне:

— ТЫ ПРИШЕЛ К НАМ, НО МЫ ПРОСИМ ТЕБЯ УЙТИ, НЕСМОТРЯ НА ДЛИННЫЙ ПУТЬ. КАК ЛЮБИМЫЕ ИГРАЮТ ДРУГ С ДРУГОМ, ТАК МЫ ИГРАЕМ С ТОБОЙ – УЙДИ И ТЫ ПОЙМЕШЬ НАШУ ПРОСЬБУ.

— И ты ушел? — спрашивали все, затаив дыхание.

— Да, — отвечал Соль.

— А понял? — спросил Янош, внук старика Реморы. Соль посмотрел на лица окруживших его людей, томимые ожиданием.

— Да, — сказал он.

— Если узнать все, нечему будет удивляться.

Сказка вторая.

Со своей северо-восточной стороны остров птахи имел длинную косу, выдающуюся в море, подобно указательному пальцу. Некогда это была каменная гряда, но время и морские приливы подточили её крепость, заставив развалиться громадными валунами. Волны нанесли сверху песка и ила, совсем загладив неровную поверхность.

Местные зеленые деревца не спешили перебираться туда – и тогда восточный ветерок, решив, видимо, исправить положение, принес с собой семена с других берегов, как будто случайно обронив их на эту новую землю. Семена дали ростки, которые вскоре превратились в могучие, широкие стволы. Не имея большой высоты, они тем не менее сами были похожи на камни – или древесные замки, прочно укоренившиеся на новой родине. Птахи назвали их дагланами.

Дагланы были не зря так похожи на замки. Изнутри они были полыми, но имели мощные стенки и небольшие природные окошки. Ветер, этакий музыкант-проказник, влетая в окошки, давал дагланам возможность издавать низкие, сочные звуки.

— О-о-о.. — пели дагланы тихонько под легкими порывами.

— Бу-у-у.. — басовито гудела роща во время штормов.

У самого окончания косы на небольшом возвышении рос самый старый из древесных великанов. В нем поселился когда-то заезжий странник по имени Мадеус – да так и остался жить. Птахи поговаривали, что он немного волшебник. Еще древние старики помнили, как Мадеус приплыл на остров, но время будто обходило его стороной. Только добавились две белые пряди в волосах, обрамлявших слегка печальное лицо с тонкими чертами. Высокое имя Мадеус вскоре забылось и для птахов он стал просто Мади, живущий на косе.

Человек, желающий его навестить, проходил по тоненькой тропинке между деревьями, которая выводила его к дому-великану. С его ветвей свисали разноцветные фонарики, мигающие мягким светом: на самом деле это были прозрачные домики из слюды, в которых жили светлячки. Иногда они улетали по своим делам, а иногда, для разнообразия, решив сменить место проживания, летели к другому домику. Если он был уже занят, затевался светлячковый спор. В воздухе выписывались сложные фигуры – чья позже растает в сумерках, тот и считался победителем. За этим краем зоркого глаза наблюдали перелетные птицы, присевшие отдохнуть на ветви.

Вокруг даглана, извиваясь и легонько поскрипывая, вела наверх узенькая зеленая лесенка – ее для Мади вырастили лесные феи. Она подводила гостя к большому окошку-входу. За ним была комната хозяина. Полом служил деревянный настил, укрепленный внутри ствола. Крышей – решетка, настолько густо заросшая виноградными лозами, тянущимися из большой вазы, что нужно было немало потрудиться, чтобы отыскать хоть небольшую прореху. Под потолком тоже висели фонарики. Комнатные светлячки были более смирные, чем их родственники снаружи и не летали туда-сюда. Мади часто читал толстые книги или делал какие-то зарисовки, а при мигающем свете это было бы весьма неудобно.

Гость, знавший привычки Мади, проходил через комнату ко второму окошку-выходу, которое вело на самый широкий и крепкий сук даглана. Он далеко выдавался над морем и почти до конца был заставлен горшочками с цветами: бело-синими, желто-красными, коричневыми с белыми прожилками – издали казалось, что дерево увешано листьями самых разнообразных форм и расцветок. Перед сильными дождями, когда светлячки прятались в домики и гасли, Мади уносил горшочки в дом.

На конце ветви был укреплен хитрый механизм, состоящий их круглого обода с ручкой и намотанной на него толстой лианой с плетеным мешком на конце. Мешок этот сделал Мади Морской Соль – большой мастер по таким делам. Время от времени Мади опускал мешок в море и потом вытаскивал себе на обед или ужин заплывших туда рыбу и крабов – предварительно, конечно, перед ними извинившись.

Очень редко он покидал свой дом. Птахи привыкли к этому и временами он казался им частью острова. Каждый раз, когда пели дагланы, вспоминался им дом с фонариками и сидящими на ветвях перелетными, дальними птицами.

Сказка третья

Янош, внук Реморы, родился десять оборотов назад – но Реморе и Асели, его матери, казалось, будто это было только вчера. И не было десяти оборотов – вот, вчера он появился на свет, а сегодня уже крепкий, загорелый, сует свой нос во все места и лазит по деревьям со сноровкой дикой кошки.

Такой же был у него характер — пылкий, любопытный, неугомонный.

Отец Яноша уплыл восемь оборотов назад на большой материк, да так и не вернулся. Сперва Асель горевала дни и ночи, храня в памяти милое лицо, тихие рассказы мужа о далеких странах и странных людях. Но прошло время – и горе сгладилось, отступив перед мягкой заботой отца и птахов, ненавязчивой, но твердой в своем участии.

Жизнь текла своим чередом. Но странное дело – через некоторое время она стала слышать, как по ночам кто-то нежно напевает ей древнюю песню снов. Жмурясь, она отчаянно закрывала уши руками.

А через пару дней, возвращаясь домой с побережья через подлесок, она увидела сына сидящем на дереве, а рядом с ним – легкую, зыбкую дымку, в которой виднелись смутные черты фигуры Янсена, ее потерянного мужа.

Ее сын что-то рассказывал, звонко и счастливо, а дымка рядом с ним колыхалась в ответ, роняя иногда еле слышные фразы, похожие на перезвон колокольчиков. С безумной надеждой Асель подбежала ближе.

— Янсен! крикнула она.

Ответом ей был лучистый взгляд ее сына.

— Лезь на дерево, мама – сказал он. И добавил извиняющимся тоном:

— Он не может спуститься, он слишком легкий.

Асель сама не помнила, как оказалась наверху. Дрожа, протянула руку к облачку – рука прошла сквозь него.

— Здравствуй, любимая! – серебристым напевом сказал ей голос. Она узнала его – тот самый, что являлся ей по ночам. Луна вышла из облака: дымка уплотнилась, стали видны ясные очертания – фигура человека с крыльями и посохом в руке. Крылья были расписаны прекрасным орнаментом.

— Я теперь Голос Эфира.. — сказал Янсен.

— Я не помню, что со мной произошло – он опустил светлую голову – но я сохранил свое имя и имена тех, кого люблю.

До боли в глазах Асель всматривалась в него.

— Вернись ко мне! — просила она.

— Не могу! — грустно улыбнулся он.

— Я ведь теперь и не человек вовсе. Я Пастух – вожу Голоса, отделяю свой поток от многих других и именно поэтому могу сейчас разговаривать с вами. Другие голоса безымянны, да им это и не нужно. Они наполняют своим дыханием незримые паруса нашего мира, они танцуют, смеясь, оживляя краски жизни, они стихия – одна из Первых, древних.

С тех пор спускался он в лес, и они приходили говорить с ним. Как ни странно, но стоило только Янсену нахмурить брови – и Асель удивленно смотрела, как её сын, вечный непоседа, внимательно ловил слова матери.

Шли обороты. Но вот настал день, когда придя в назначенный час, они не увидели отца на знакомом,  родном дереве. Через некоторое время он все-таки прилетел – на его лице была печаль.

— Я сливаюсь со своим потоком и скоро забуду вас, – ответил он на тревожный вопрос. — Сегодня.. – он широко открыл глаза – я не сразу нашел этот лес.

— Я не хочу снова тебя терять, – эти слова вышли у Асели из самого сердца. Янош только молча смотрел. В уголке глаза затаилась слезинка.

Янсен провел рукой по их головам: волосы слегка шелохнулись, будто в них запутался ветерок.

— Вы не потеряете меня. Ничто не исчезает – все меняется. Слушайся маму – сказал он.

— Я люблю вас.

***

В следующий раз он не прилетел. Мать с сыном ждали до глубокой ночи. Потом медленно ушли домой.

Иногда, когда Янош выходит ночью на берег и опускается на гальку, ему кажется, что он видит на фоне желтого круга луны величественную фигуру, указывающую вдаль – и за ней мириады крылатых созданий, послушных ее воле.

В лесу родилась елочка — сказка, похожая на быль

Сказка, похожая на быль

В канун Нового года практически все мы любим украшать в квартире зелёную и пушистую ёлочку. Особенно нравится эта торжественная процедура маленьким детям.

Вот и наша героиня, пятилетняя Полинка, выбрала на ёлочном базаре самую-самую лучшую лесную красавицу. Вместе с мамой и папой она увлечённо наряжала в своей комнате такою долгожданную гостью.

А вечером Поля легла на свою кроватку и продолжила любоваться сверкающими игрушками и мигающими гирляндами на ёлке. Какие замечательные разноцветные шары на ней висят и перемигиваются с волшебным искрящемся ожерельем, опоясавшем ёлочку со всех сторон! А Дед Мороз и Снегурочка, устроившиеся в подножье лесной красавицы?

Так и уснула Полина, глядя на ёлку.

И приснился ей сон.

Будто бы ожил игрушечный Дед Мороз под ёлочкой, вышел из-под неё, начал расти, вырос до невероятных размеров, ростом с папу, подошёл к Полиной кроватке, присел на стул и спросил:

— Хочешь, Полинка, я расскажу тебе историю об одной ёлочке?

— Дедушка, расскажи, пожалуйста, — попросила девочка.

— Ну, тогда слушай внимательно.

Устроился Дедушка Мороз на стуле поудобнее и начал рассказывать:

— Растёт недалеко от нашего города большой хвойный лес. Много в нём есть красивых елей. Дружно они там живут, весело качая своими пушистыми лапками, и в июльский зной, и в февральскую стужу. Приходят к ним в гости взрослые люди вместе со своими детками.

Гуляют себе между ёлочками.

Летом шишки упавшие собирают, воздухом целебным дышат.

Осенью грибочки на песчаной земле, под хвоей ищут — маслята и зеленушки там разные. И белые грибы, боровички, подберёзовики, подосиновики случаются, особенно, если по соседству с ёлочками берёзки и разный лиственный подлесок имеется.

Зимой на лыжах и санках по местным холмам между елок спускаются...

Но вот не любят ели декабрь месяц. Даже страшно ёлочкам становится.  Потому что в городах и сёлах люди готовятся к встрече Нового года. И вот всё чаще в лесу появляются люди с топорами. Они выбирают самые красивые еловые и сосновые деревца и рубят их, сваливая на снег. Срубленные деревья забрасывают в кузова машин и увозят куда-то в город.

Бедные лесные создания в последний раз машут своими поникшими верхушками лесным сёстрам и уезжают навсегда  с родных и любимых мест.

И не возвращаются.

Куда их увозят, ёлочки ещё не знают, но тревожные ощущения не покидают подружек и не дают им покоя...

Что же ожидает пушистые создания там, в будущем, в новых и неизведанных краях?

— Я расскажу тебе, девочка, об их дальнейшей судьбе на примере одной из этих ёлок, — продолжал дед Мороз.

— Через некоторое время после погрузки лесных жительниц машина с Ёлочкой въехала в город и остановилась возле многоэтажного дома. Ёлочку подняли на пятый этаж и внесли в комнату с большими окнами и балконом. Хозяева квартиры дерево установили в ведро с влажным песком, а их дети  с радостными возгласами стали наряжать красавицу.

В предновогодний вечер за праздничным столом собралась вся семья, пришли и гости — близкие родственники и друзья семейства. Они все были в отличном настроении. Поздравляли друг друга, много говорили хороших слов о годе уходящем и радовались наступающему Новому году.

Все присутствующие любовались Ёлочкой, на все лады расхваливали её красоту и наряды, пели весёлые и задушевные песни, в которых много слов посвящалось и нашей красавице.

А ровно в полночь все стали восклицать: — С Новым годом! С новым счастьем! — И на Ёлочке включили гирлянду разноцветных миниатюрных лампочек. Наша красавица осветилась и заблестела так, как будто бы на её ветвях собрались все звёзды с ночного неба.

Разве можно передать все чувства, которые охватили Ёлочку в те минуты? Ей казалось, что сейчас она сорвётся с места, и, блаженствуя от счастья,  закружится вихрем по комнате, вырвется наружу, пронесётся над городом... и вернётся назад, уставшая, в эту квартиру, где её ждут и любят, и где она всем приносит радость...

Проходили дни. Весёлые, счастливые...

Но вот однажды она ощутила в себе какую-то неприятную слабость. Внимательно рассмотрела себя со всех сторон...

И ужас пронзил Ёлочкину сердцевину: на её недавно сочных зелёных иголках появилась сухая желтизна...

Корни, корни  мои родненькие! Как же я теперь без вас?! Застонала она, бросая отчаянный взгляд на своё подножие.

Но чем мог помочь ей высохший песок в ведёрке?

Вскоре в комнату вошли дети и начали снимать с Ёлочки украшения. Потом хозяин открыл дверь на балкон, крепкими руками поднял Ёлочку, вынес на балкон и, сказав: «Прощай, красавица!» , бросил её вниз.

Прошелестев в воздухе, Ёлочка ударилась о твёрдый снег, поломала часть своих сухих уже и хрупких веток. С них посыпались иголки.

Дверь на балконе захлопнулась и наступила морозная и звонкая тишина....

... Ёлочка лежала на снегу и ощущала, как её всё сильнее и сильнее охватывает мороз. Как будто в тумане, одно за другим в её памяти возникали и таяли воспоминания о прошедшей жизни. Ей грезилось, что она снова в родном лесу, стоит на крепких корнях и ощущает, как в стволе и ветках  играет целительная влага; что легкий ветерок нежно перебирает на её стройной верхушке зелёные иголки...

Ещё какие-то видения проплывали перед Ёлочкой, но с каждой минутой они становились более слабыми и расплывчатыми...

Что было с Ёлочкой дальше, никто не знает.

... Дед Мороз глубоко вздохнул, потом встал, посмотрел ласковым взглядом на Полинку и сказал:

— Вот и вся история, которую я хотел рассказать тебе, девочка. А теперь мне пора идти. Расти здорова и будь умницей. Хорошо?

Хорошо, Дедушка Мороз, — ответила Полина.

И как только она это сказала, Дед Мороз низко поклонился ей и сразу исчез, как будто бы его и не было.

... Полинка проснулась.  Её взгляд остановился на украшенной ёлке, которая стояла в углу комнаты. Девочка стала внимательно рассматривать ёлочку и маленького Деда Мороза, который смотрел на неё так же, как и вчера.

Поля полежала немного, о чём-то размышляя, затем позвала маму.

— Проснулась доченька? — отозвалась мама и, присев рядышком, спросила:

— Что случилось?

— Мама, — промолвила Полинка, — ёлочка долго будет стоять у нас?

— Ещё 2-3 дня...

— А затем?

— Что затем? — улыбнулась мама. — Вынесем её во двор и оставим там....

— А что будет с ней потом?

— Не знаю, дочка. Может быть её кто-то возьмёт.... И куда-то унесёт... для чего-то.

Но тут мама заметила, что глаза Маринки наполнялись слезами.

— Что это ты, Полюшка?! — взволнованно проговорила она.

Но Полинка не отвечала. Сквозь слёзы она смотрела на ёлочку и ей казалось, что волшебное дерево расплывается вместе с игрушками и тает, сверкая разноцветными блёстками.

— Тебе, наверное, жаль ёлочку? Да, доченька? — немного растерянно спросила мама.

— Да, — тихо ответила Полинка.

— Но она же неживая, Полечка, и вскоре станет жёлтой, некрасивой.

— Я знаю, — шмыгнула носом девочка. — Но она была живой и росла в лесу!

— Мда, дела... — произнёс подошедший отец и несколько раз сочувственно кивнул головой.

— Понимаю тебя, понимаю, дочка. Лучше бы ей, конечно, расти в лесу... Но что поделаешь? Хочешь или не хочешь, а назад возврата нет...

Он на минутку задумался, а потом весело сказал:

— Вот что, Полинка. С ёлочкой я что-нибудь придумаю сделать, чтобы не выбрасывать во двор. Хорошо? А к следующему Новому году мы купим искусственную ёлку, такую же красивую, как эта, и всё будет отлично! Договорились?

Полинка немного подумала, потом вздохнула и в знак согласия молча кивнула головой.

Вот и сказочке конец, а кто слушал... к тем вопрос:

— А вы какую ёлочку на Новый год предпочитаете? Не задумывались в связи с этим о ранимой детской душе? И о последствиях, которые в дальнейшем в зависимости от вашего отношения к экологии могут сказаться на характере ребёнка?

Или дед Виталя слишком преувеличивает?

Послесловие.

Наш полтавский городской клуб спортивного ориентирования и туризма, председателем которого являюсь вот уже 12 лет, ежегодно проводит предновогодние соревнования «Снежинка», обязательно с ёлочкой, на которой мы развешиваем призы-игрушки. Елку аккуратно наряжаем живую; есть у нас в черте города такие — в местном  дендрологическом парке.

А в конце соревнований возле нарядных и пушистых елей дед Мороз и Снегурочка награждают всех призёров и участников подарками.

Сынишкины сказки. Сказ об Иване Кузьмиче Баранкине

Иван Кузьмич Баранкин и Лихо одноглазое

Сказ первый

Жил-был в одной деревеньке кузнец Кузьма. Было у него два сына. Старшего звали Федот, а младшего Иван. Федоту было 37 лет отроду, а Ивану 33 года минуло. Жили они в деревеньке Камушкино. Деревенька эта маленькая, поэтому о ней никто не знает. Да вдобавок Камушкино раскинулось в густом лесу. Рядом с Камушкином протекает маленькая речка, Потопкина. По ней можно приплыть в соседнею деревеньку, Комариково. Кузьме уже, слава богу, 64 года минуло, он в Камушкином человек бывалый. И в Комариковом его уважают. Частенько на праздниках к нему приходят в дом, а Кузьма давай гостей блинами да рассказами разными потчевать. Больше всего любили рассказ о том, как водяного прогневил мельник Василий. Так часто бывало, к Кузьме придут, усядутся, (Кузьма на печи, гости на лавке) и кузнец начинает рассказывать.

— Эй, Кузьма, давай-ка нам сказочку!

— А отчего же не рассказать? Коль хорошие люди мне ничего не жалко.

— Дело было так. Пошел, как-то раз мельник Василий рыбу ловить.

— Погодь, Кузьма, а чего он-то рыбу ловить пошел? Ведь он как-никак мельник!

— Мне самому невдомек, почему он пошел. Говорят, ему черт нашептал. Так вот, пошел он рыбу ловить. Пошел он не рано утром, а незадолго до обеда. Идет наш Василий посвистывает. Пришел, наконец, к Потопкиной. Закинул удочку. Ждет. Вдруг так резко внезапно Врррр! И что-то на глубину метнулось. Василий подумал, что его, дескать, хе-хе, посетила удача. Тянул он, тянул, наконец, вытянул. Потом смотрит, а что он вытянул? Чудище волосатое, все в водорослях. И говорит ему: «Тебе, Василий, это с рук не сойдет! Погублю тебя»! Василий перекрестился и водяной исчез. У мельника страх еще не отпустил, поэтому с Потопкиной он примчался, хе-хе, шустрее мальчишки. А потом, знаете? Потопкина затопила мельницу!

— А Василий куда делся?

— Да не перебивай ты! Василий зимой ходил в прорубь воду брать, а его водяной за бороду цап! И утащил на глубину. С тех пор о нем не слыхивали.

Мы бы еще много сказывали о деде Кузьме, да только время бежит быстро, надо сказку успеть рассказать.

Федот помогал отцу в кузне, а Иван ничего не делал, только носился по деревеньке и кур пугал. Как-то сказал Кузьма Федоту:

— Не, так с Иваном дело не пойдет. Он уже вырос мужик мужиком, а носится как угорелый. Надо ему за ремесло браться, а иначе, какой из него прок? Будет, как баба в избе сидеть? Давай завтра, с утра его в кузню возьмём, все покажем и расскажем.

— Давай.

На следующий день с утра, Кузьма и Федот встали, разбудили Ивана и велели идти с ними в кузню! Иван, ничего не поделаешь, встал и пошел с братом и отцом в кузню. Внезапно по пути Ивану показалось, что вдали что-то сверкнуло. Ни говоря, ни слова, Иван тихонько отстал от брата с отцом, а потом метнулся в ту сторону, аж пятки засверкали.

— Ишь, какой заяц! – проворчал Кузьма, и, придумывая на ходу, как накажет Ивана, пошел в кузню.

А Иван времени не теряя, полным ходом шел по направлению к странному свету. Свет все усиливался, Иван бежал всё быстрее. И, наконец, выбежал на полянку. На полянке лежал золотой гусь. Иван, как зачарованный, подошел к гусю. Внезапно на другом конце поляны раздался страшный голос:

«Сложишь ты тут голову, кто бы ты ни был, съем тебя с потрохами!

Иван подскочил, обернулся, и увидел… само Лихо Одноглазое!

Иван все же не испугался, а схватил гуся в охапку и побежал к деревне! Лихо тем временем за ним припустило. Бегут они так, бегут. Лихо начало догонять Ивана. Уже протягивает когтистую лапу, как вдруг БАХ! Лихо зацепилось за корягу, рухнуло на землю, да и расшиблось насмерть! Иван прибежал домой, показал гуся Кузьме, и в следующие три года у них все было хорошо. Но как-то раз в Комариковом…

Иван Кузьмич Баранкин и Бесовские шутки

Сказ второй

Жил-был в Комариковом мужик Афанасий. Очень хороший мужик был. Да только… Он с лешим был не в ладах. Как-то пошел он в лес, дрова рубить. Нарубил хворосту, уже хотел возвращаться домой, да вдруг наступил на какую-то корягу и провалился в землю.

Провалился он не глубоко, только хворост рассыпал. Правда, (как он сам рассказывал), он о хворосте и думать забыл, когда увидел целый мешок непонятно с чем. Афанасий наш, хе-хе, молодость вспомнил. Он мешок схватил, и побежал что есть духу к деревне.

— Кузьма, а что в мешке то было?

Кузьма поудобнее улёгся на печке. Гости заёрзали на лавке.

— В мешке была… Лешья ветвь!!!

— Тогда понятно, почему его леший не любит. Это же его главное сокровище! А мой брат как-то ходил в Комариково найти подручного для переноски хвороста. На его горе с ним пошел Афанасий! Когда вернулись, положили хворост в печку, он не горел!

— Экое диво! Чтоб хворост, да не горел!

— А я еще знаю…

В избе Кузьмы было шумно. Стоял весенний вечер. Иван тихонько выскользнул за дверь.

— Вот бы мне посмотреть на Лешью ветвь! А что, если я верну её лешему? Может он мне даст еще одного гуся?- думал Иван, послушав рассказы Кузьмы.

Иван, подзадориваемый этими мыслями, побежал в Комариково. Там он нашел Афанасия.

— Что пришел? – пробурчал Афанасий, приоткрывая дверь своей избы.

— Тут, братец, такое дело... Дай мне Лешью ветвь!

— Чего? – ошарашился Афанасий, — иди подобру-поздорову отсюда. А не то я тебя пинками выпровожу!

Обиженный Иван пошел прочь. Вдруг он прикрыл глаза, что с ним всегда бывало, когда он сочинял какую-либо выдумку. Иван резко свернул и помчался в лес. Ходил он по лесу до темноты, но лешего так и не нашел. Огорчился Иван. Хотел уже домой идти, как вдруг на тебе! А куда идти? Иван помчался в одну сторону. Бежал, бежал, а лес все гуще становился. Страшно стало Ивану. Тут вдруг еще раздался волчий вой. У Ивана душа в пятки ушла. Он быстро вскарабкался на высокое дерево.

Тут мимо него промелькнула тень. «С нами крестная сила», — бормотал Иван, поминутно озираясь. Тут он увидел вдалеке реку. «Это ж, наверняка Потопкина!»,- догадался Иван.

Но духу слезть у него не хватило.

«Ауууу!», — вдруг раздалось прямо под деревом.

У Ивана душа опять в пятки ушла. Он посмотрел вниз и увидел волчище, страшного, серого. Глаза горят, зубы скрежещут. Иван обхватил руками ствол покрепче. Вдруг раздался странный свист. Волчище прижал хвост и с жалобным воем умчался в темноту. Иван посмотрел вниз и увидел лешего…

«Не робей, спускайся!», — махнул Леший Ивану рукой.

У Ивана похолодело внутри. Но он спустился.

Тут опять раздался свист, и Иван обнаружил себя, спящего в своей кровати!

Но Иван не верил, что ему все причудилось. Он спросил у Кузьмы, о чем он рассказывал вчера гостям.

— Ты что-то путаешь, Иваша. У меня несколько дней гостей нет.

Но Иван еще не сдавался. Он побежал в Комариково, к Афанасию.

«Нет. Я вчера весь день на Потопкиной рыбу ловил», — ответил Афанасий на вопрос Ивана.

«А Лешья ветвь?»

«Какая такая Лешья ветвь?», — недоуменно спросил Афанасий.

— Выходит, мне почудилось, — подумал Иван, — но все же… Точно! Надо посмотреть в лесу!

И дурак-Иван опять помчался в лес. И опять заплутал. Иван побежал в надежде что выберется, и выбрался! Вернее не выбрался, а прибежал к Потопкиной. Ну а потом Иван пошел в Камушкино. Вдруг на него бросился волчище такой же, как из его сна. Иван в страхе отшатнулся, и волчище со всего размаху угодил в Потопкину. Иван тут же осознал положение волка и стал раздумывать, что делать. Волк, тем временем, уже уплыл далеко по течению. Поэтому когда Иван придумал штуку, волка он уже не обнаружил. Иван побежал в Камушкино.

Вот какие штуки нечистая сила балует!

Иван Кузьмич Баранкин и Богатырь Никола Рожевич

Сказ третий

Все однообразно было в деревеньке Камушкино. В деревеньке Комариково тоже ничего нового за последние десять лет не было. Все бы было так однообразно, если бы не одно происшествие. Как-то зашел в Камушкино богатырь Никола Рожевич. Остановился он у Кузьмы. Ивану богатырь очень понравился. Иван не кладя дела в долгий ящик, попросил Кузьму отпустить его с богатырём. Кузьма согласился.

И отправился Иван с богатырём. Переправились они через Потопкину, и пошли дальше. Иван здесь никогда не был.

«Куда мы идём, Никола?», — спросил Иван.

«Недалече, Иван, недалече».

«Ну а куда?», — не отставал Иван.

Никола повторил предыдущие слова, и Иван отстал.

Шли они три дня. Наконец пришли они к пещере. Иван живо вспомнил все предания.

— Там наверно Змей Горыныч?!

— Нет. Там живет Злобный Лихобес.

«А может, не пойдём туда, а?», — с надеждой спросил Иван.

«Мы должны победить его!».

— Ну ладно.

Они вошли в пещеру. Там плохо пахло. На камне сидело страшное чудище. Увидев богатырей, оно захохотало.

— Пожаловал ко мне обед!

— Не хвались, чудище проклятое, пока ни чего не сделало.

Богатырь метнул копьё. Иван кинул камень.

Чудовище увернулось от копья, но камень Ивана попал ему по глазу, и чудище окривело на один глаз. Лихобес охнул, пошатнулся, и с ревом побежал на Ивана. Иван бросился наутёк. Лихобес подбежал к богатырю и ударил его. Богатырь улетел. Чудище кинулось за Иваном.

Но, как говорилось, Иван победил волка и Лихо Одноглазое. Поэтому он побежал прямо к Потопкиной, выбирая пути с корягами. Но уловка не удалась. Чудище только два раза споткнулось. Иван побежал дальше, вдоль Потопкиной. Внезапно Ивана окружила вода. Лихобес приближался, и Иван бросился в воду и поплыл. Чудище бросилось за ним. Тут Ивану припомнились слова Кузьмы: «Цап за бороду, и утянул на дно!».

Иван подумал, что чудище достаточно волосатое, и принялся орать:

— Эй! Водяной! Выходи!

Чудище загоготало, и пуще прежнего пустилось вдогонку. Но Иван вспомнил еще:

«Уже протягивает когтистую лапу, как вдруг БАХ! Лихо зацепилось за корягу, рухнуло на землю, да и расшиблось насмерть!»

— Не, это бесполезно, — подумал Иван. Но вдруг он еще вспомнил:

Ну а потом Иван пошел в Камушкино. Вдруг на него бросился волчище такой же, как из его сна. Иван в страхе отшатнулся, и волчище со всего размаху угодил в Потопкину. Иван тут же осознал положение волка и стал раздумывать, что делать. Волк, тем временем, уже уплыл далеко по течению.

И тут на Ивана хлынули воспоминания:

— Дело было так. Пошел, как-то раз мельник Василий рыбу ловить.

— Погодь, Кузьма, а чего он-то рыбу ловить пошел? Ведь он как-никак мельник!

— Мне самому невдомек, почему он пошел. Говорят, ему черт нашептал. Так вот, пошел он рыбу ловить. Пошел он не рано утром, а незадолго до обеда. Идет наш Василий посвистывает. Пришел, наконец, к Потопкиной. Закинул удочку. Ждет. Вдруг так резко внезапно Врррр! И что-то на глубину метнулось. Василий подумал, что его, дескать, хе-хе, посетила удача. Тянул он, тянул, наконец, вытянул. Потом смотрит, а что он вытянул? Чудище волосатое, все в водорослях. И говорит ему: «Тебе, Василий, это с рук не сойдет! Погублю тебя»! Василий перекрестился и водяной исчез. У мельника страх еще не отпустил, поэтому с Потопкиной он примчался, хе-хе, шустрее мальчишки. А потом, знаете? Потопкина затопила мельницу!

— А Василий куда делся?

— Да не перебивай ты! Василий зимой ходил в прорубь воду брать, а его водяной за бороду цап! И утащил на глубину. С тех пор о нем не слыхивали.

Пока на Ивана находили воспоминания, он не забывал старательно грести. Вдруг послышался слабый крик. Он всё усиливался. И на Лихобеса внезапно рухнул Никола. Лихобес утонул. Никола с Иваном выбрались на берег. Иван пошел в Камушкино. Никола Рожевич отправился странствовать. Но прослышали от богатыря в Камушкином, о каком-то волшебном источнике…

Иван Кузьмич Баранкин и Волшебный Источник

Сказ четвёртый

Прослышали от богатыря Николы, что есть в чистом поле источник. Да не простой, а волшебный. Кто из него попьёт, тот сделается мудрым, сильным молодцем. Иван не долго сидел в Камушкином. Его вскоре потянуло к этому источнику.

Собрал Иван свою котомку, и пустился в путь. Шел по лесам, по долам, наконец, вышел на Великую Викклибскую равнину. Иван, по наущению Николы вышел на центр равнины и крикнул: «Появись, волшебный источник!»

Из центра равнины забил маленький ключ. Иван подошел к нему, и выпил весь до дна.

Иван оглядел равнину прояснившимся взором. Было видно, что он стал настоящим молодцем. В Иване появилась некая стать, взгляд стал мудрее.

Пошел Иван обратно в Камушкино. Когда проходил он по улице, куры недоуменно взирали на него, почему это он на них не обращает внимания. Иван вошел в кузню.

Вскоре он сделался первым работником в деревне. Кузьма не мог нарадоваться переменам в Иване.

Но прослышали люди в Камушкином о новой беде. Собралась злая стая разбойников и идёт на Камушкино. (в Камушкином жило 34 человека, В Комариковом 32). И предводительствует грабителями Ворон-разбойник.

Стали думать в деревеньках, али уходить в леса, али дать отпор разбойникам. Сошлись на том, что дать отпор. Во главе маленького ополчения (16 мужиков, остальные готовились дать отпор в домах) поставили Ивана.

В лесу окружающем деревеньки есть поляна. Там сошлись разбойники(24человека) и КамушкиноКомариковские мужики. Иван храбро кинулся на Ворона и в честном бою победил его, и заставил молить о пощаде.

Иван сказал разбойникам, чтоб больше никогда не грабили добрых людей. Разбойники послушали Ивана, подивились его мудрым речам, и основали на полянке деревеньку Кукушкино. Ворон стал её добрым и справедливым старостой.

Вскоре лес между деревнями вырубили. Население всех деревенек объединилось в одно, и вскоре на месте трех деревенек вырос маленький город Кукушко-Комариков Камешек.

Хоть городок то был и маленький, но с мощной каменной стеной, и со рвом. Главным над городом выбрали Ивана.

Через год после развития города, Иван решил пойти по другим странам, себя показать и на других посмотреть. С ним решил пойти кузнец Игорь.

Решили они пойти на север. Там, по слухам, было село, в котором выращивают специальную пшеницу, а из нее делают очень вкусный квас. Иван с Игорем подумали попросить пшеницы диковинной.

Пошли они на север. Шли они четыре дня. Наконец пришли. Село называлось Квасное.

Нашли они старосту в Квасном. Спросили у него рецепт. Ответил им староста:

«Много молодцев приходило за этим рецептом, да никто не получил. Сложны задания для рецепта нужные. Вам надо принести Золотой Колос, что в пещере Колоситской. А пещера эта находится у конца Потопкиной».

— Мы принесем вам Золотой Колос, — ответил Иван.

— Без сучка, без задоринки, — поддержал Игорь.

И пошли молодцы к концу Потопкиной. Шли они семь дней. По пути никого не видели, только птицы пролетали, да шустрые белки орешки роняли. Наконец пришли они к концу Потопкиной. А там озеро раскинулось преогромное. Загрустил Иван, стал думать, как пещеру найти. А зоркий Игорь заметил одинокую скалу. Пошли они к скале. В скале была пещера. Они вошли. В пещере только ветер выл. А Золотого колоса не было. Они уже собрались искать другую пещеру, как вдруг Иван заметил выемку в скале. Он заглянул в неё, и чудо! Золотой Колос нашелся. Пошли они обратно в Квасное. Шли туда десять дней, так как колос был тяжелый.

Староста похвалил молодцев, и дал им рецепт кваса, и вдобавок дал им рецепт вкусного киселя. Пришли Иван с Игорем в Кукушко-Комариков Камешек. Там сделали они квасу, и потом всем городом хвалили Квасное. И кисель был очень вкусный!

Иван Кузьмич Баранкин и Царь Пётр Петрович

Сказ пятый

Жизнь спокойно текла в городке Кукушко-Комариков Камешек. Заскучал Иван. Позвал он Игоря и говорит ему: «Игорь, я намерился пойти в град столицу Мипатор. Пойдёшь со мной?».

— Пойду, Иван.

И направились они в град-столицу. Направились без особой цели, но Игорь придумал, что надо закупить пряников побольше, в родной город привезти. Иван согласился.

Шли они по главной улице Мипатора. Смотрят, — торговые ряды. Ну, думают, надо посмотреть товаров. Деньги то у них были, (добрый староста дал им четыре золотых зернышка), да только оставалось пряники найти. В первом ряду они увидели варенье заморское. Во втором квас. В третьем пряники. Подошли посмотреть они на пряники. Да пряники не вкусные оказались. Пошли они дальше. В четвёртом ряду была свинина, в пятом говядина. В шестом опять пряники. Попробовали и эти пряники. Тут внезапно из первого ряда поднялся дым.

— Пожар! Пожар! Горим!

— Пошли, Иван, поможем потушить.

И побежали они к первому ряду. Да там уже такой пожар разгорелся, что вдвоем потушить невозможно. Но они позвали народу, и вместе потушили пожар. Тут приехал царь Пётр Петрович.

— Ну, покажите мне этих молодцев, которые пожар потушили!

Иван с Игорем выступи вперёд.

— Молодцы, молодцы. Ничего не скажешь… Нате, получайте награду!

Ивану с кузнецом дали полкило серебром. Иван купил на серебро и одно зерно лошадь с повозкой. А на остальные деньги накупили пряников. И отправились домой.

Приехали они домой. Игорь открыл лавку, стал торговцем. Но ковать не забывал, и частенько продавал всякие изделия. А Иван решил еще раз съездить в столицу.

И поехал опять молодец в столицу. Вдруг, на середине пути, у его упряжки сломалось колесо. Иван не знал что делать. Наконец решил бросить упряжку ехать на коне. Коня назвал Сыч.

Вот едет Иван на Сыче, вдаль всматривается. Вдруг увидал Иван прямо на дороге облако пыли. Иван схоронился в кустах.

Смотрит, едет богатый караван. Едет по дороге в Кукушко-Комариков Камешек.

— Ну, — думает Иван, — мне в столицу не надо ехать. Хотя…

Молодец поразмыслил немного и, подождав пока проедет караван, поскакал в столицу.

Приехал Иван в столицу. И пошел к царю. Думал устроиться на службу.

— Ты тот молодец, который пожар потушил? Возьму тебя посыльным.

И стал Иван посыльным. Первое задание было таково:

«Езжай в городок Пераван, что в пять дней пути отсюда. Скажи старосте, что царь гневается, что они не платят государству».

Поехал Иван в Пераван. Ехал пять дней. Как приехал, нашел старосту, и сказал ему, что царь, дескать, гневается, что не платят государству. Староста сказал, что обоз с платой уже отправился, и что они платят вовремя. Он обещал разобраться.

Поехал Иван обратно. Вдруг видит, из под куста колесо торчит. Он подъехал ближе и увидел обоз развороченный.

— Видно, разбойники, какие, — подумал Иван, — обозы грабят. Но ничего, я эту нечисть быстро научу уму-разуму.

Он поехал по следам разбойников. И вскоре, в глухом лесу, наткнулся на землянку. В землянке шел спор. Делили деньги. Иван слез с Сыча, и вошел в землянку. Разбойники с недоумением уставились на него. Молодец, тем временем, с криком напал на них. Разбойники начали обороняться. Но Иван их всех порубил, нашел мешок с украденными деньгами, и направился в столицу.

Петр Петрович выслушал рассказ Ивана, похвалил его храбрость и в награду дал десять монет золотом. Иван поблагодарил царя, но от дальнейшей службы отказался.

И поехал молодец домой. Приехал в город, навестил Игоря. И решил Иван, что ровно через год он поедет к землянке разбойников, посмотреть. А до той поры жил Иван припеваючи.

Иван Кузьмич Баранкин и Крылатое Счастье

Сказ шестой

Прошел год. Иван собрался ехать к землянке разбойников. Оседлал Сыча и поехал.

Приехал Иван к землянке. Зашел он туда, смотрит, а там лежит на скамеечке маленькая птичка. Иван взял птичку в руки и отвёз домой. Привёз, вырастил птичку, и вскоре вырос у молодца сокол Пересвист.

Решил Иван сокола испробовать. Вынес он его в чисто поле и выпустил на волю. Взлетел сокол, покружил над равниной, а потом ринулся вниз, стукнулся оземь, и превратился в молодца.

— Испытывал я тебя, Иван, долгие годы. И решил я: Да сделается город Кукушко-Комариков Камешек столицей! Да выйдет за тебя замуж красивейшая Марья Прекрасная!

Иван вернулся в столицу, женился на Марье, и стал жить, печалей не зная, до конца своих дней!

КОНЕЦ

Любовь кондукторши

Валя работает кондуктором в самой обычной маршрутке №35. Окончила ПУ пять лет тому назад, переехала в Казань и теперь копит деньги на Париж.

А еще ей пора бы уже замуж. Валя — девушка привлекательная, одевается не модно, но на работе всегда ухожена. Потому пьяные пассажиры частенько ее за попку хватали. Вале это не нравилось, она всегда хмурилась, когда очередной хахаль места для рук не находил. Но вот воспитание в бедной, но порядочной семье не позволяло девушке повышать голос и закатывать истерики в салоне автобуса.

Замуж Валю уже звали. Например, Генка. Мужик хозяйственный, добрый, не курил. Он был водителем той самой 35-ой маршрутки. Они с Валей всегда на пару работали, ладили хорошо. Но вот Валя сама не хочет. Генке уже под сорок пять, да и выпивать он любит. Валя романов рыцарских не читала, но все равно верит в «прынца на белом коне». Мать ругала уже ее за это, говорила, мол, без внуков меня оставишь. Но Валя продолжала мечтать о «прынце»... и о Париже...

Вот так бы оно все и продолжалось. Покуда в одно прекрасное утро Валя не проснулась какой-то взволнованной. Сон видела, как будто на красной ферарри проезжает мимо Эйфелевой башней. «Вот дура!» — думала Валя про себя, пока собиралась на работу.

Однако волнения оправдались. Зайдя в привычный салон маршрутки №35, Генки она на месте не обнаружила. За рулем сидел «прынц»...

— Привет! Меня Сергей зовут. Геннадий отпуск взял на пару месяцев из-за здоровья, вот я его и буду заменять пока.
— Привет...

Валя была поражена. Красивый, молодой, живненький Сергей мигом занял уютное местечко в ее сердце.

Они подружились очень быстро. Видно было, что Сергею тоже Валя нравится. Шутили вместе, смеялись, как будто даже пассажиры добрее стали. Скучная работа вдруг наполнилась красками. Смена больше не тянулась длинными ночами, а пролетала. А на выходных они начали встречаться. Кино, прогулки по парку, мороженое... Валя ощущала себя школьницей девятого класса. Настолько все было беззаботно, и настолько она была увлечена Сергеем.

Сергей не был постоянным водителем маршруток, хотя автомобили очень любил. Месяц назад его гаражная мастерская разорилась, появились долги, пришлось устраиваться на первую попавшую работу. А тут его знакомый Генка как раз засобирался отдохнуть.

У Сергея тоже была мечта. Наконец-то починить свою «девятку» и принять участие в гонках G-Motors. Он раньше участвовал в них, но для побед мощности автомобиля не хватало. А на последней гонке автомобиль перевернуло. Вот и чинит теперь. Сергей часто говорил Вале, что вот-вот и дочинит «девятку», что теперь она у него как «тигр со львом» и что точно победит, если на трассу выйдет.

А Валя верила. Сергей для нее был лучшим гонщиком на свете.

И однажды, перед выходными, Сергей взял Валю за плечи и сказал глазами полного счастья: «Завтра. На городском телевидение!»

Завтра Валя заранее включила телевизор и начала смотреть. Смотрела, как Сергей вышел на трассу со своим авто. Смотрела, как на последнем повороте он хитро обогнал прошлогоднего чемпиона. Смотрела, как Сергею вручили Кубок этапа и как комментатор непрерывно повторял слово «Сенсация!». И плакала....

После награждения Сергей позвонил Вале. А Валя продолжала плакать. Не пара она ему.

У Вали не было сомнений, у такого талантливого парня — блестящее будущее. Даже за победу на данном этапе он может выстроить заново свою мастерскую. О работе водителем маршрутки теперь уже и вовсе речи не идет. Сергея теперь будут окружать серьезные дядьки в галстуках, да девушки в бикини. А Валя же деревенская, простая слишком, интеллектом не блещет да и года на 3 старше своей любви. Где уж ей. А потому на следующие звонки Сергея она не отвечала, послав лишь короткую смску: «У тебя своя жизнь...»

На следующий день после первой победы Сергея она дала заявление об увольнение и в тот же вечер устроилась продавщицей в магазине около своего дома. Адрес ее дома Сергей не знал.

-----

Сменялись времена года. Валя работала. Особенных радостей жизни не испытывала. Всех потенциальных женихов отшивала в момент зарождения флирта. Продолжала любить Сергея. Искренне радовалась, когда в газетах писали о его победах. Потом в телевидение постоянно о нем говорили. В преддверии очередного гоночного сезона по центральному телевидению и вовсе сообщили, что Сергей заключил многомиллионный контракт с немецкой компанией и уже находится в Германии.

Свою скучную жизнь Валя поменяла жизнью Сергея. Планы на свое будущее уже не строила, с матерью так же связь перестала поддерживать. Для Вали стало иметь значение только то, что пишут и говорят о Сергее. Она не надеялась на их встречу, она просто любила.

Могу поспорить, все читатели сейчас находятся в ожидании такого момента, когда Сергей наконец-то объявится и заберет Валю собой. И все закончится хорошо.

Скрывать не буду, когда дворник забежал в магазин и широко раскрыв, ошеломленные глаза, громко сказал: "Валя... Там тебя... ", скромная продавщица все поняла. Потому что сердце заиграло, как в то утро, когда в первый раз она увидела своего «прынца».

Сергей ждал около выхода. На красном феррари. Валя прочитала по его нежным глазам: «Поехали со мной...».

«Поеду...» — моргнула Валя в ответ и крепко обняла любимого.

И они поехали. Нет, пока не в Германию. В Париж...

Рассказ Синего Зайца

Хей-ух, лапками стук, ушками хлоп, новый день пришел. Музыку слышу, хвостик дрожит задорно, пробирает меня до косточек. Музыку хозяин включил — глазом кошу, хозяину нравиться, только стесняется больно. Ногой постукивает и только.

Солнышко на улице, ноябрь холодный сидит голодный. Облачка мохнатые не гоняет ветерок, уморился, бедняга, спит под дубом в лесу. Хозяин, иди на улицу! Чего сидишь за вредной коробкой? Вух-вух, странные дела творятся.

Глубоким удивлением (ой, не пугай зайца! — весело-игриво, аах) на меня жизнь смотрит: откуда ты заяц, взялся, чудик неестественный, неприродный. Я, вух-вух, сам по себе взялся, паспорта не имею, радость имею.

Чиу-чиу-дан, вух-вух, тяп хозяина за штанину, идем на воздух, с белками знакомится. Потухла коробка, шкурки взял, набрасывает на себя. У меня одна только, синяя, искристая — холодно будет, так сердечко согреет.

Бегает хозяин по кругу — чего по кругу бегаешь? Беги меж деревьев, вух, о корень споткнешся, в кучу листьев упадешь, воздуха наглотаешься — ой, хорошо будет. Как, о дерево расшибешся? Будешь хотеть — таки расшибешся. А ты не хоти.

Побегал, покраснел немного, живых соков больше влилось. А глаза все равно в себя ушли, не играют живыми искорками. Умные дела там творятся, между глаз. Да только никому до них дела нет, и пользы тоже.

Уаии-тириди-вух, плывут по воздуху запахи чудесные, из окна плывут, душу радуют. Кухня-любимица что-то затеяла, скоро трапезничать будем. Все скорби мигом уходят, так уж природа постановила — еда сильнее, чем беда.

Солнышко на самый вершок забралось. Желтые руки уперло в боки и зайцами бросается. Возьмет за белый хвост, размахнется — и вниз. В кого попадет, тот жмурится. Такая доля наша.

Что-то вертелось да колючками тыркало... забыл. Ну и ладно. Если надо — само в головушку вернется, больше некуда. Хозяин опять за коробкой сидит. Что за наваждение. Интересная, говорит, коробка. Вух, верю, только чересчур уж интересная.

К вечеру подошло. В другой комнате включают еще одну коробку, похуже. Ухом дрыг — там убили, там украли, фу, гадость какая.

Пушистый мяв за окном ходит, воет — пускайте меня, кормите. Вот жизнь вольготная. Знай, уплетай за обе щеки — спросу с тебя никакого. Хозяин сердится, не любит, когда мешают. Взял мява за шкирку да за дверь. А тому и дела нет — он больше всех уважает высокий белый шкаф, ластиться к нему, обхаживает. Потом хозяин удивляется, отчего некоторые человеки так на мява похожи.

Жаль только, говорит, нельзя и их за шкирку заодно. Не так поймут.

Темень ходит-колобродит. Совы да филины ухают. Ой, боюсь. Устал заяц. Спать пора, до утра. Хозяин ворочается, покоя ему не дают мысли-вредины, стаями налетают, кричат, как оглашенные. Только одно дело хозяин устроит, так другое появится.

А кто тебя просил в человеки лезть? Ума набрался, а куда деть — не понятно. В карман не сунешь и в яму не зароешь. Живи спокойно, радуйся.

Приснилось мне, что я человеком стал. Вух, напасть какая. Глаза открыл — хвостик дрожит, лапки мокрые. Все на месте. Счастье какое.

А, вспомнил, что думалось. Помню, чуть к солнцу недавно не отправился. Хозяин мрачный ходил, человеки его уговаривали, серьезнее надо быть. Глянул на меня, чужим таким взором — ой, плохо зайцу стало. Все посерело, исчезаю я. Милый, не губи меня! Я тебе пригожусь, и деткам твоим!

Опомнился, застыдился. Ушел.

Ночь-царица звездами на небе играет. Погладил я лапкой голову, что рядом лежит. Улыбнулся человек во сне, повернулся на бок, и обнял меня. Так и уснули. На сиреневых полях растут розовые морковки...

Krufoco