Дневник юной магессы. Часть 2

Вторник. Час пополуночи. Или уже почти два часа?

Пробило полночь. Бледная дева медленно открыла глаза. Кошмар неохотно отпускал прекрасную пленницу из своих крепких объятий. Но вот затуманенное сознание подало сигнал тревоги: девушка находилась в чужой постели, в очень странной комнате. Внезапно нечто тяжелое стремительно бросилось ей на грудь, разом лишив возможности дышать…

Будь я автором сценария популярного телесериала, я бы продолжила в том же духе на десятках страниц. А после искренне возмущалась, что жестокосердные ценители не спешат объявить этот бред новым словом в киноискусстве, если уж не столетия, так хоть года.

Но сценарии — не по моей части. Я ограничилась тем, что резким движением отбросила в сторону чужое – жесткое, но наверняка купленное за бешеные деньги, как жутко полезное для здоровья – одеяло.

Похоже, слегка перестаралась: раскормленный котяра, прикорнувший было на моей груди, отлетел тоже. При этом описал в воздухе пируэт, совершено немыслимый при его весе. С гулким звуком плюхнулся на пушистый прикроватный коврик. И даже не пикнул, ограничившись переполненным укоризны взглядом.

Вот странно: к нормальным магам животные относятся с уважительной опаской. Подходят при первом зове, а в остальное время стремятся не подворачиваться под руку. За мной же на улице обязательно увяжется какая-нибудь шавка или бродячая кошка. И добро б, только кошечки…

Я вот, во время медового месяца умудрилась забыть про дурацкое суеверие, связанное с единорогами. Выскочила на пару минут в магазин за продуктами и обрадовалась, когда увидела этого зверя просто посреди улицы: они же невероятно красивы! И с невероятно же скверным характером…

Откуда мне было знать, что этого единорожка привезли на какой-то научный слет любителей редких животных в качестве живого экспоната? И что он умудрился поранить смотрителя и смотаться из заговоренного загона?!

В общем, на слете – паника: единорог на улице! Среди женщин, иной раз весьма свободного нрава, и мужчин! Что будет?! Нашли, правда, его быстро: я еще не успела до конца скормить ему пакет засахаренных фруктов.

В общем, мне – глубокая благодарность за проявленное мужество и переговоры влиятельных лиц с деканом, чтоб выставили автоматом будущий зачет по умению контактировать с магическими существами.

Единорогу – надоевшее стойло и часовая нотация, что приличные звери не липнут к первой попавшейся симпатичной девчонке. Это – прерогатива двуногих.

А Петру – дурацкие намеки его знакомых: вот с чего бы это, через неделю после свадьбы, единорог с его женой обращается как с невинной девицей?..

Остроумным в этой истории повезло меньше всего, пришлось пару деньков в больнице поваляться. Петра после даже в универе ругать особо не стали, только попеняли, что на всех идиотов магии не напасешься, бережней дар расходовать нужно…

Домой хочу! Вот разные дурацкие воспоминания в голову и лезут.

Котяра успел устроиться на моих коленях. Рассеянно поглаживаю его, выуживая в уголках памяти сегодняшний кошмар. Опять бросает в холодный пот: мне приснилось, что моя… заместительница, ну та, по обмену опытом, повязала Мурзику огромный розовый бант. Таких размеров, что чертова тряпка перевешивает несчастного на каждом шагу.

Спокойно, Эльза! Это – лишь сон. Завязать бант на шее дракона, пусть карликового, не под силу даже Анне, в чьей квартире ты сейчас обитаешь. Он же, хоть и кроха, а огненными искрами плюется весьма ощутимо.

Хоть нужно признать: способности у девчонки по части рюшечек и бантиков просто выдающиеся. Сперва я, как попала в квартиру, ужаснулась: ну, что за люди могут жить в таком «кукольном домике»?!

Нормальные люди, кстати, оказались. Правда, сперва на меня отец семейства посматривал так… с опаской, словно ждал, а не выкину ли я прямо сейчас что-нибудь этакое…. Не будь там двое несовершеннолетних детей, я бы с удовольствием оправдала ожидания. Впрочем, время еще есть…

И вообще, хорошо было перед камерой кривляться: «ах, люблю малышей!» А на практике что я с ними делать буду?!

Теоретически, инструкция к эксплуатации выглядит просто: если голодные – накормить, запачкались – переодеть в чистое, обязательно выгулять… Вроде бы, не так и сложно для будущей магессы, получающей одни высшие баллы… Ну, почти одни, но ведь идеальные маги бывают лишь в сказаниях!

Но вот, скажем, им, говорят, сказки рассказывать нужно. Какие?! Разделы из бестиария цитировать или сказания о древних войнах в Предвечную эпоху?!

Так если попадешь на будущего поэта – существо излишне мнительное и слезливое, так и заикой его таким рассказами можно сделать. Вряд ли это то, на что рассчитывала его мать, соглашаясь засветиться в шоу… И это — еще цветочки.

Впрочем, меня заносит. Май — мальчишка лет пяти — на удивление тихий. Даже при моем «умелом» руководстве не успеет за полнедели дом разгромить. Разбитая вчера вечером чашка – не в счет, их тут много, да и цветочки а ней были уродские. Так что наказывать я малыша не позволила.

Лике – старшей — уже тринадцать, и выгуливать или правильно кормить ее вряд ли получится. Как вспомню себя в ее годы…

Хотя, подросток-маг – это головная боль не родственников, а органов опеки и наставников в закрытой школе. И вообще, это — отдельный и не слишком приятный разговор.

Ну вот, накаркала… из детской раздаются всхлипывания. Хорошо денек начинается…

Вторник. 23.30

Денек и, впрямь, начался на загляденье.

Если при монтаже эпизод не вырежут из шоу…

Стоит им намекнуть, что браслет, ограничивающий мои способности («да разве кто сомневается в Вашей честности?! Но зрители так любят спец-эффекты..») через недельку снимут…

Захожу в детскую на рев, а там мелкий в соплях, а старшая блистает отсутствием. Сперва я не слишком впечатлилась: первый этаж, весна на дворе, форточка открыта… – сама такие фокусы проделывала без всякой магии. Мысленно пообещала себе, что полуночница завтра, сегодня, то есть, в школу отправится, как миленькая. Пусть даже вернется домой четко по звону будильника.

Сперва малыша на руки – худенький, а тяжелый! – и быстренько сказочку про то, что плохой сон сам перепугался его рева и убрался в форточку. Не то, чтобы Май поверил, но реветь перестал.

— Это не сон. Это приведение, вот!

Приехали! Я с размаху опускаюсь на его кроватку. К счастью, такую мебель, похоже, выпускают с запасом прочности: меня, по край мере, хлипкое на вид сооружение выдержало.

Обижено мявкнул кот. К счастью, это он для порядка – успел увернуться. И вообще, нечего меня преследовать!

Мне в возрасте Мая твердили, что приведений нет. В 10 лет ребята постарше разъяснили, что это – взрослые враки. Чтоб сопляки не вздумали играть в охотников за призраками.

Угадайте, чем я решила заняться в ближайшее полнолуние?

Хорошо хоть, что встретила в доме, где «нечисто», небольшое привидение, можно сказать, призрака-новичка. Еще вопрос, кто из нас кого больше испугался…

Но есть такая наука, которая не рекомендует предаваться в присутствии пятилеток подобным воспоминаниям. Педагогикой называется. Так что ограничиваюсь сочувственными расспросами.

Привидение в шкафу в детской?! Не знаю… Может, мне будущий великий писатель попался или маг, едва не с младенчества прозревающий тайное? Ох, лучше бы первое…

Но убеждать сейчас, что в шкафу ничего, кроме шмоток нет – гиблое дело. Пообещала, что следующей ночью подежурю, и пусть тогда привидение сунется! Ему хуже будет.

Малыш благодарно засопел, прижался. У меня клубок в горле. Идиллия!

Там никто из зрителей еще не утирает слезы умиления?

Но тут явилась его сестрица. Вернее, попыталась проникнуть в дом через окно. Я эту попытку пресекла, пришлось ей топать через подъезд. Особо тратить сил на разборки не стала: если ее родственники только из передачи узнают, во сколько их Лика возвращается домой, то пусть потом и воспитывают.

И подняла утром в школу эту полуночницу без всякой магии: холодной воды оказалось вполне достаточно.

В общем, могу собой гордиться: семью не отравила, пожар не устроила. Устала как собака – мои проблемы.

Соседка-сплетница явилась за будто бы за солью и завела разговор, Вот, мол, соседушка Анна, красавица-умница, отправилась неведомо куда, как бы не обидел кто, нет, она не про моих родных, маги-то – люди порядочные… И на камеру коситься.

Я охотно согласилась: маги – тоже люди. Порядочные до невозможности. А кто из посторонних сунется Анну у меня дома обижать, так мой муж защитит – он недавно смог один демона завалить. Правда, двух любопытствующих зевак при этом в больницу увезли, но это издержки профессии и недостаток опыта. У меня вот такие фокусы выходят пока хуже: больше любопытных страдает…

И поулыбалась так широко, что соседка замолчала намертво. Похоже, в первый раз в жизни. Так и ушла. Молча. Похоже, окружающие тоже прониклись. Даже Лика, посматривающая на меня волчонком, сообщила, что быть магессой – это круто…

Ну, все – дневник в сторону. Сейчас все желающие смогут увидеть новую серию «Эльза – отважный борец с призраками»!

Чувствую себя дуррой. Но раз дала слово мальку…

Среда. Семь утра.

Призрак не появился. Не сказать, что я огорчена.

Малой довольный, спт без задних ног.

Лике не повезло больше – пришлось ночевать в своей кровати. Так что сегодня встала с минимальным скандалом.

Я же устроилась в огромном кресле. Откуда оно в детской, зачем? Кота использовала вместо подушки. Протестовал он слабо, а сейчас. Получив ранний завтрак, вовсе меня простил

Подумываю завести себе похожего зверя: Мурзик замечательный, но в роли живой подушки дракон не проходит и мурлыкать не умеет. Хоть, думаю, у меня мурлыка долго не протянет, надеюсь, успеет сбежать.

Половина недели почти прошла, а я вся такая примерная. Может, эту программу не выпустят в эфир из-за того, что она – слишком скучная?

Мечтать не вредно, но пока что шоу продолжается.

Спонсор статьи. Likar.info — портал о здоровье, на котором вы можете получить ответы на многие вопросы: как побороть токсикоз, какие обезбаливающие принимать и т.д.

Странный гость

В дверь тихо-тихо постучали. Можно даже сказать – поскреблись, как мышка.

– Забегайте, забегайте, – крикнул Ёжик. – Я дома, заходите скорее, дверь открыта.

Дверь в избушку Ёжика, надо сказать, никогда не запиралась. От кого, собственно запирать-то? Татей злых Лес не знал. Они не могли проникнуть в лесные глубины. Кто-то сворачивал, кто-то возвращался, а кто-то и вовсе пропадал, не дойдя даже до окраины.

Ну, а от друзей запираться – последнее дело. Быть может, друг торопится к тебе, а пока ты ему дверь отпираешь, случится что-то непоправимое… Да и просто – зайти, посидеть, пока тебя нет дома – всегда пожалуйста, друзьям не жалко.

Тихий стук повторился.

– Да входите уже, – еще раз крикнул Ёжик. И, не дождавшись никакого ответа, сам пошел открывать.

Дверь была слегка приоткрыта, а за ней – никого.

– Хм, странно, – пробормотал Ёжик. – Ни-ко-го… Совсем, совершенно никого нет.

– Ну, тут вы несколько ошибаетесь, – услышал он за спиной густой, низкий вибрирующий голос. – Я уже вошел, просто вы меня не заметили.

Ёжик обернулся и – действительно – увидел незнакомца, одетого во что-то темное, не пойми во что. Одежда мягко струилась по фигуре и скрывала ее, окутывая коконом. Были видны лишь руки, да что-то навроде лица в глубине капюшона.

Судя по рукам, гость был человеком, или кем-то похожим. Но, вглядевшись в темноту под капюшоном, Ёжик охнул: там, в сумраке, кружилось Нечто, подобное звездной туманности. Звезды, вспыхивая, пропадали в глубоком омуте тьмы.

– Вы, вы… а вы кто? – спросил он.

Ёжик, конечно, испугался. Но он преодолел свой страх, положившись во всем на силу Леса, не ведающего зла.

– Я вас не знаю, – робко продолжил он. – И вы не похожи ни на кого, кого я знаю...

– Кто я? – со странной интонацией переспросил гость. – Да, этот вопрос, маленький хозяин, мучает многих… – в голосе послышалась легкая усмешка, и, как показалось Ёжику, незнакомец был не прочь еще об этом поговорить.

– Я – тот, кто всюду, всегда и везде. Я – тот, кто дарует тебе и твоим друзьям счастье видеть звезды на небе, любоваться всполохами костра, и многое-многое другое.

– Так ты, ты...? – пробормотал Ёжик, чуть ли не заикаясь. – Ты… – прошептал он с испугом.

– Ну, нет, что ты, – легко рассмеялся незнакомец – и, словно в ответ, за окном послышался дальний раскат грома. – Нет, я – не Он. Совсем не Он. И даже не стремлюсь Им быть.

Ёжик совсем запутался. В маленькой голове, наскакивая одна на другую, роились мысли и совершенно не желали выстроиться во что-либо осмысленное.

«И вроде как Человек, – думал он, – но не Человек, это точно! Загадками какими-то говорит… „Он“, „не Он“, загадочник экий… филин его забери».

В общем, сумбур в голове все рос и рос, грозя с каждым новым предположением окончательно затопить Ёжика.

Видя его растерянность, странный гость расхохотался.

– Ну, ладно! – сказал он сквозь смех. – Кем бы я ни был, я просто забрел на огонек. Тепло твоего очага греет сильно, а твои теплые мысли греют еще сильнее, и я просто не мог пройти мимо. Ведь я так замерз…

– Но, если не хочешь сказать, кто ты, хотя бы расскажи мне про себя, – шепотом попросил Ёжик. – А то я сейчас издумаюсь тут весь.

– Что же мне о себе сказать? Я – просто странник, гуляющий меж звезд. Без меня они не сияли бы так ярко… Потому что я окутываю их прекрасным обрамлением!.. Я дарю им Мрак.

– Ты… так значит, ты – Тьма? – испуганно спросил Ёжик, от неожиданности присев на стульчик у стола. – И Ты… пришел за мной?

– Ну вот, – шутливо-огорченно проворчал гость. – Чуть что – так сразу имена в ход. А ведь имя оковам подобно. Сам посуди, как можно назвать меня одним словом? Я – Нечто и Некто… Все и Ничто. Тень на ветру, сумрак меж деревьев, мимолетный след на воде от парящей паутины путешественника-паука… Да, я – Тень. Тень, рождаемая светом. Но, быть может, это тень рождает свет? Кто знает?

Мудрая улыбка сквозила в голосе таинственного гостя. Ёжик слушал его – и все больше и больше успокаивался.

– Так значит, вы просто зашли в гости? – окончательно придя в себя, спросил Ёжик.

– Ну да, просто шел мимо. Шел себе, шел, – а тут вдруг такое душевное тепло. И еще где-то рядом, я чувствую, мои небесные светлячки… Они ведь теряются иногда, ты же знаешь. Падают – и теряются. Но я не особенно горюю о них: падая, они зажигают сердца в разных мирах. Тогда я могу к ним спуститься. Спуститься – и согреться, а, согревшись, вернуться назад, продолжить свое дело.

– Ну да, ага, – смущенно пробормотал Ёжик, чуточку обеспокоившись. – Мы с Медвежонком всегда ищем упавшие звездочки… А когда находим – даем пристанище. Тут, у нас, они ждут часа, когда можно будет вернуть их на небо.

– Да, кхм, – улыбнулся гость. – Вы это можете. Чистые души, светлые сердца – вам это дано… как дано еще многое, многое… Я знаю вашу надежду – сделаться звездами, когда-нибудь. И, – так говорю тебе я! – вы можете ими стать.

Странник стал задумчивым и тихо проговорил:

– Я хотел забрать упавшие звезды и вернуть их на место. Но сейчас решил: вы уж сами. Сделайте это сами, мы их подождем...

Некоторое время они молчали. Маленький Ёжик на деревянном стульчике, и странный гость в черной хламиде, Некто и Нечто, не знавшее имени.

Наконец странник нарушил тишину:

– Ну что ж: мне, пожалуй, пора. Твое тепло согрело меня, можно продолжать путь. Спасибо тебе, маленький хозяин.

Гость не спеша поднялся с места и отправился к выходу.

– Но… Вы ведь еще зайдете к нам? – с надеждой спросил Ёжик уходящего незнакомца. – Я столько хотел у вас спросить! Про небо, про звездочки… про… Я про много-много чего спросить хотел, – совсем тихо закончил он.

– Может быть, может быть, – услышал Ёжик в ответ. – Не теряй душевного тепла и чистоты помыслов – тогда я всегда буду видеть твой дом. И дом твоего мохнатого друга. И всех твоих остальных друзей. Всех, кто не таит в себе скверны. И, быть может, когда-нибудь я снова забреду именно на твой огонек. Или на огонек Медвежонка... А пока – до свидания, колючий.

Дверь тихо скрипнула. Где-то прокричал филин, и наступила тишина. Лишь пощелкивали угольки в очаге.

Дневник юной магессы. Часть 1

Воскресенье.

Автор идеи «Неделя без магии» — осёл! Клинический!

Чтобы оценить уровень умственных способностей добровольных участников этого… шоу, как по мне, не хватит и всех томов «Универсального толкового словаря будущего мага», рекомендуемого Министерством образовании и магии учащимся старших курсов.

Это при том, что издание вошли не только слова, употребляемые в прописях для учеников воскресных школ. Там объем позволяет найти массу интересного.

И не мудрено: среди тех самых, старших учащихся, ходит легенда: мол, шел ботаник перед сессией, слегка покачиваясь под весом всех двенадцати томов. Проходил мимо дракона. Зверюшка, заметьте, мирно посапывала на лужайке.

И вот, наш заучка спотыкается, возможно, об нагло вытянутый поперек его дороги чешуйчатый хвост, роняет книги. Прямо на лапу дракону. Все двенадцать томов разом… Говорят, от рева разбуженного столь диким способом дракона оглохли жители двух соседних деревень. Самого обиженного зверя пришлось спешно отлавливать и лечить двойной перелом лапы силами двух ветеринаров-магов. Просто убить не рискнули: редкость, все-таки.

О подробностях кончины неудачливого студиоза легенда умалчивает. Впрочем, и так ясно, что его просто не существовало в природе. Поднять двенадцать томов разом, не говоря уже о том, чтоб оттарабанить их за город, не удалось пока даже записным силачам. Рекорд, вроде бы, шесть, это если без левитации, конечно.

Так вот, бранных слов мне сейчас категорически не хватает.

И то, что я – как раз из добровольцев-участников этого шоу, дела не меняет. Может, у меня самокритика сильно развита? Притом, добровольность моя, как бы помягче выразиться, весьма условная. С альтернативой в ином случае навсегда остаться магессой-недоучкой.

Видите ли, по мнению начальства, я совершенно разучилась решать проблемы, от бытовых до весьма серьезных, без применения магии! А это – чревато. Особенно, если учесть, что уж с магией я решаю те же проблемы весьма эффективно.

Кто же знал, что тот придурок, решивший склеить довольно симпатичную девицу (меня, то есть) просто в парке, из весьма почтенной семьи? Да еще его отец – знакомый ректора моей любимой альма-матер… И чем ему кролик вместо наследника уж настолько не глянулся? Интеллекта точно не меньше не стало, так как и было — меньше некуда, а поведение контролировать легче. Хоть отдохнули родные пару недель от забот о нравственности сыночка.

А меня, в благодарность, под круглосуточные прицелы телекамер. На неделю. В человеческую семью. Кстати, а маги, по мнению устроителей этого безобразия, что, не люди? Решать бытовые и прочие трудности без малейшей примеси магии. А ненормальная девица, знающая о благородных и могучих магах и коварных, но прекрасных магессах лишь из о-очень правдоподобных романов и согласившаяся на обмен, недельку поживет в их, то бишь, нашей среде.

Зрители с интересом наблюдают за этим безобразием на экранах телевизоров и в глубине магических кристаллов. Последнее, конечно – чистой воды выпендреж, но если кому хочется – законом не возбраняется.

Самые умные искренне радуются, что не на смоем месте. Те, что не блещут сообразительностью – завидуют. Мне одна знакомая так и сказала: мол, сама бы с удовольствием поучаствовала в таком шоу. Пусть муж с недельку перед телекамерами поуправляется с домашним хозяйством на пару с расплывшейся коровой, лишенной крупицы магии. Причем здесь несчастное парнокопытное я уточнять не стала, но вряд ли муж этой умницы сможет уловить существенную разницу при такой замене.

Сама я пока что хожу с приклеенной улыбкой, рассказываю, что подала документы на кастинг на спор, и вот, неожиданно… Верят. Наивные люди, то есть маги…

Понедельник

За домашнее хозяйство я как раз переживаю не очень. Петр вот-вот стает магистром бранной магии. Стоит предположить, что с такой квалификацией можно не только правильно открыть холодильник, но и отличить сковороду от чайника. Тоже, кстати, вполне боевые орудия. Хоть и нестандартные. Пусть учится управляться.

Но вот почему мне так категорически запретили взять с собой Мурзика?! Он же совсем детеныш и будет очень скучать в отсутствие хозяйки!

Нет, если бы я меньше дорожила будущим дипломом…

Кстати, предполагается, что в эту минуту я собираю вещи в дорогу. Собственноручно. Заранее адаптируясь к будущей среде.

На практике же я делаю записи в любимом дневнике, а дорожная сумка настойчиво заманивает в себя свитер. Эта зараза уже успела проконсультироваться с градусником в виде грифона, нагло заглядывающего в окно, и теперь отказывается закрываться, пока в ней не откажутся вещи на случай возможного похолодания. Свитер, зная мою «любовь» ко всему шерстяному, левитирует где-то под потолком, выписывая изящные пируэты. М-да, с зарядом магии я слегка переборщила.

Поднимаюсь с явным намерением быстренько пресечь это безобразии. Свитер мгновенно аккуратненько складывается прямо в воздухе и заползает в сумку, стараясь спрятаться среди других вещей. То-то же!

Но тут еще часы впадают в легкую истерику: вот-вот должны явиться эти… со студии, отснять мое трогательное прощание с семьей перед недельной разлукой и запаковать меня в украшенный эмблемой шоу автобус. Предварительно убедившись, что все магические штучки (это они про артефакты!) остались вне предела моей досягаемости.

С легким удовольствием вспоминаю, что несколько дней назад меня вновь пригласили в деканат. Нет, я не успела проштрафиться снова.

Оказывается, мой любимый подал заявление: мол, желаю на пару недель добровольцев, в магический патруль, подальше от города. Отточить до хрустального блеска несколько особо сложных заклинаний перед защитой магистерского минимума по магическому единоборству. Как раз на время, пока к молодой жене вернется ясность ума, а шоу останется далеко позади.

Начальство тоже не лыком шито: разрешило. Хоть на месяц, если прспичило. Хоть в болотные топи, хоть в заколдованные чащи. Оттачивай способности к выживанию – не хочу. Но не раньше, чем это же пресловутое шоу закончится.

Мол, нужно с уважением и пониманием относиться к большинству населения, не наделенному от природы даром магии. А какое уж тут уважение, если пригласили девицу… э… молодую женщину из приличной семьи, ну, не в гости, так на недельку по обмену…

Опытом-опытом, психологическим, по решению конфликтов! Не подумайте ничего такого, Элиза! Петр у Вас – примерный семьянин.

Это уже мне, наверное, испугались, что я практикум по выживанию кое-то прямо в деканате устрою, а там недавно стены дубовыми панелями обшили. Удовольствие не из дешевых и к скорому ремонту не располагает.

Так вот, зрители сочтут это неуважением, если бедняжка неделю проведет перед камерами в гордом одиночестве! Пожалейте публику! В смысле, другую, пока что вам незнакомую, участницу шоу!

Я промолчала: может, и впрямь, бедняжка. Может, и ее так вот, добровольно-принудительно, на глазах у всех в шоу впихнули… через неделю узнаем, в общем.

Пока же сделать растроганное лицо, когда Петр преподнес мне на прощание цветы. Почему-то – огромные растрепанные розы. Желтые. Это что, радость по поводу моего отъезда или в соседней лавке не нашлось других цветов?

Прощебетать, глядя прямо в камеру: «Ах, надеюсь, в той семье будут дети! Я так люблю малышей! Увы, мы пока не можем позволить себе…»

Петра слегка передергивает. Это притом, что неделю назад он спокойно принимал участие в поимке демона, сбежавшего из лабораторий нашего университета. Потом весь вечер сиял и хвастался своим подвигом, герой.

Я обнимаю его и шепчу на ухо последнее наставления. Оператор неожиданно деликатно отводит камеру в бок. Небось думает, что это — обещание прибить, если что узнаю. На самом деле я деликатно напомнила, что если найду по возвращению Мурзика оголодавшим… Пусть не жалуется, я предупреждала.

Вот чего нее ожидала, так это того, что начну скучать за обоими своим обормотами – и без пяти минут магистром, и четырехлапым, – еще по дороге к временному жилищу. А чем еще заняться в тряском автобусе, сидя с приклеенной улыбкой на лице?

Приехали?

Ну, что ж… Будет вам шоу, господа!

Дом для беглеца, часть 2

Санька пробиралась через кусты, абсолютно не заботясь о платье, за которое явно влетит от строгой матери. Ну а что, не убьют же, в конце концов, даже если и пообещают. Вон, когда Санька ушла гулять с полными карманами спелых вишен в белоснежном батистовом сарафане, мама тоже сказала, что если пятна не отстираются, то она просто прибьет негодницу, но, тем не менее, Сусанна до сих пор жива-здорова, хотя произошло это больше года тому назад. Да и вообще, платья – отвратительная придумка, только и того, что в них летом не так жарко, как в джинсах. А попробуй в нем на дерево залезть? А в лесу? Каждый куст считает своим долгом вцепиться в нежную ткань и оставить себе кусочек на память! Санька платья не любила, но ее мало кто спрашивал, маме доставляло истинное удовольствие видеть с утра свое чадушко очаровательной куколкой в нарядном платье и с бантами. К вечеру, правда, эта «куколка» более походила на маленькую разбойницу, месяцами живущую в глухой чащобе, чем на то милое создание, что выскакивало утром на крыльцо. Мама ругалась, мама грозила разными карами, мама сетовала, что у всех дети как дети, лишь у нее индеец племени чероки, но делу это не помогало — мама с утра исправно наряжала дочурку, а та, в свою очередь, исправно пачкала и рвала платья.

Анисим с тоской подумал об обеде в человеческом жилье. В животе начинало предательски поуркивать, в конце концов, вчера он так и не ужинал. Как бы намекнуть об этом девочке? Жалобное мяуканье впечатление не произвело: с упорством маленького бульдозера Сусанна шагала в сторону одной лишь ей ведомой цели. Анисим попытался было вывернуться из рук девочки, за что тут же поплатился – его перехватили и прижали с такой силой, что котенок едва мог пискнуть. Да что ж это такое, думал бедняга, обычно его считали везунчиком. Ведь и правда, с самого детства Анисиму удавалось практически все задуманное…

Наверное, стоит немного отвлечься от наших героев и обратить свой взор в сторону тех, чьего нашествия раньше времени так опасался Анисим. Это был древний род. Пожалуй, сложи все аристократы мира свои родословные, и то не смогли бы они общим списком сравниться с происхождением представителей этой семьи. Это были демоны. Но, фу-фу-фу, не представляйте себе сразу же кого-то с копытами и рогами, мы же с вами не дешевый триллер смотрим, куда авторы, потратив все небогатые ресурсы на сомнительного качества спецэффекты, забыли вложить хоть малейший смысл. Те, кто при слове «демон» представил себе классическую «дьяблу» — тоже в сад. Помните теорию Дарвина? Примитивные сограждане, слышавшие о ней краем уха, приводят один-единственный и отчасти неверный тезис: человек произошел от обезьяны. Если следовать этому мнению, то для расы демонов верным будет утверждение о том, что демоны произошли от кошек.

На самом деле, конечно, от кошек никто никуда не происходил, демоны появились гораздо раньше, чем в процессе эволюции оформилась современная кошка. Однако определенные общие генные цепочки у них имелись, и многие способности кошек были справедливы и для демонов: отличное зрение, молниеносная реакция и потрясающая скрытность. Ну, и оборотничество, как вы уже поняли. Собственно на этой способности и базировалось деление демонов на рода: обращались строго в один вид кошачьих. Исключением был… догадались, конечно же? Но никакая магия или сверхспособности, инопланетяне или радиационный фон не имели к этому никакого отношения. Увы, среди демонов тоже имеются безумные ученые, готовые ради прогресса науки жертвовать, в том числе, членами семьи. Ну, не повезло Анисиму с дядюшкой. Просто не повезло. Почему, собственно и сбежал.

Точнее, долгое время Анисим терпел. Местами ему даже нравилось: родственники, повинуясь прихотям престарелого чудака, закрывали глаза и на выходки юного отпрыска фамилии. Анисим запросто мог не появляться дома неделями. Официально это называлось исследовательской деятельностью и экспериментом в реальных условиях. На деле же было просто очередным развлечением: Анисим шлялся по городам и весям, втирался в доверие к людям, в качестве кота как-то сменил за месяц четырех хозяев, точнее, хозяек, красивых молодых девушек, как оказалось впоследствии, подруг детства. Спал под одеялом, согретый теплом женского тела, и тихо хихикал над полным отсутствием проницательности у людей, особенно когда одна из подруг жаловалась другой, что бесстыжий котяра «просто раздевает ее глазами».

Длилось это безобразие долго (а ведь даже у демонов в ходу понятие чести рода и приличествующего поведения!), но оборвалось в один день. Родня давно намекала, что пора взяться за ум и обзавестись семьей и детьми, подсовывала портреты красавиц, но всерьез этим озаботился именно дядюшка. Он не вел разговоров «за жизнь», не намекал и не показывал девушек. Он попросту и без обиняков завел Анисима в лабораторию, оснащенную по последнему слову техники, и, указав на зеркальную стену, заявил:

— Там находится девушка, ДНК которой максимально подходит для того, чтобы потомство сохранило твою способность. А если повезет, то проявятся и новые возможности. У тебя двадцать минут, приступай.

Анисим опешил лишь на секунду, а потом ловко вывернулся из дядиной цепкой руки и рванул прочь.

Слава богу, что за годы безбашенной жизни он четко уяснил: демоны слишком верны традициям – хуже японцев. А легкоуязвимая гордость не дает им от этих традиций, даже самых нелепых, отказываться. Поэтому, если он успеет найти семью, которая примет его и разделит с ним кров и пищу до того, как грозные сородичи утащат брыкающегося беглеца за шкирку домой на расправу, на него махнут рукой. И, пожалуй, вычеркнут из семейного древа.

Тем не менее, время шло, родственники прочесывали окрестности (далеко Анисим так и не успел слинять, да и смысла не было: связь между родами тесна, его сдадут, как только заметят), а к человеческому дому он так и не приблизился…

Наконец, Санька устала. Она опустила котенка на землю и строго сказала:

— От меня – ни на шаг!

Анисим поморщился: ох и обращение с милым животным. Но послушно уселся на тропинку. Сусанна внимательно огляделась по сторонам.

— О, так мы рядом с домиком лесника! Меня папа сюда возил. У дяди Володи здорово, сухими цветами пахнет, и печку он дровами топит. Идем!

Анисим поплелся следом. Может, его хоть лесник дядя Володя приютит и покормит? Хотя надежды задержаться у мужика мало – кто ж в здравом уме будет отбирать котенка у маленькой балованной девочки?

За очередной сосной вынырнула полянка, ровно настолько маленькая, чтобы на ней поместилась избушка с колодцем, нужником и – ба! – даже аккуратным огородиком. Возле избушки паслась коза с колокольчиком на шее, у крыльца дремал здоровенный лохматый пес, а на самом крыльце сидел и курил самокрутку мужчина неопределенного возраста: хоть сорок, хоть шестьдесят. Увидев гостью, он нахмурился:

— Санька! Ах, ты ж егоза! А отец-то знает?

Та покачала головой, однако ни намека на какое-либо чувство вины и раскаяние не было и в помине.

— Дядь Володя, ты ж обещал мне зайчика поймать, поймал?

— Зайчика тебе… Без зайчика! Шуруй в дом!

Сусанна подхватила Анисима и вприпрыжку направилась к избушке. Мягко пахло сухой травой и теплым молоком. Котенок вздохнул. Может, все-таки покормят?

Встреча

– Какого черта?

Возглас сей вырвался из пересохшей от долгого путешествия глотки путника, едва не сваливающегося со своего ослика. Ослик, надо сказать, выглядел ненамного лучше седока, и явно собирался издохнуть под ближайшим кустом. Но, слава Спящему, кустов рядом не было. В этой гористой местности найти хоть какую-то растительность было даром, который не каждому везло обрести. Не повезло и нашему путнику.

Вид он имел престранный. Если описывать вкратце, то выглядел он так: чудаковатый ученый в стадии подкрадывающегося маразма. Причем, выделить тут акценты было бы неимоверно трудно, настолько чудаковатость сквозила в этом немолодом уже типе в старых круглых очечках на шишковатом носу. Нос, впрочем, был весьма примечателен. Форма его была невероятна. Просто невероятна. Сказать по иному стало бы преступлением. Нос сей нарушал все законы гравитации, ибо был огромен, как клюв сказочной птицы Птух. Голову путника венчала огромная, похожая на разоренное воронье гнездо, копна седеющих волос. Тело облачала профессорская униформа, которая несла на себе следы тяжких испытаний, выпавших на долю ее обладателя.

Причиной возгласа было недоумение путника, разглядывающего ближайший горный разлог сквозь прищуренные веки. Светило в это время года стояло невысоко, но все равно могло доставить неприятности при взгляде в его сторону.

Что он там разглядывал, путник и сам толком не знал. Вообще, поездка получилась спонтанная и дурацкая. Как и вся жизнь в последнее время. Брошенные сгоряча на кафедре слова привели его сюда, а куда вели дальше – не знал и Спящий. Плюнув на серую пыль, он пихнул ослика в тощий бок, желая двигаться дальше, но не тут-то было. Дурное животное не желало трогаться с места. Не желало и все. Тупая скотина. Хотя, взглянув в сторону, куда ленивая тварь не желала идти, он быстро изменил свое мнение.

Путь им преграждал, невесть откуда взявшийся, непонятный объект, не иначе как продукт воспаленного сознания, переполненного горькими воспоминаниями о распрях на кафедре, приведших сюда. Его боль и мечта, основа и смысл его ученой деятельности. И вот – его мечта перед ним. Но этого не могло быть, ни здесь, ни где-либо еще. Не могло. Потому что он сам давно уже доказал всему ученому, да и не только, миру всю нелепость имевшихся рассказов о Них, смело отнеся к разряду мифов и детских пугалок. А еще он мечтал, совершенно втайне, о том, что все-таки был неправ в своей работе. И, кажется, домечтался. До галлюцинаций, не иначе.

Опалово-мерцающий дракон лениво разглядывал неведомое для себя существо. Совершенно неизвестная зверюшка предстала перед взором, стоило только выпасть из прорехи континуума в эту стазис-реальность. Зверюшка сия имела четыре конечности снизу, две сверху, плюс к этому, что-то болталось посередке. А вот сверху явно было что-то явно непередаваемое, нечто изумительно свежее для него. Такой несуразной конструкции не встречалось ему пока ни в одном из миров. И это требовало изучения. Выдохнув несильно, он неспешно отправился к этому чуду.

«Оно идет ко мне!» – панически билась в голове одна лишь мысль. Казалось, весь мир теперь состоял из медленно приближающегося к ним зверя, чье огненное дыхание напугало осла до дрожи. Хотя нет, не до дрожи – животина просто рухнула замертво, огласив предгорья песней безумия, от которой у него свело зубы, а в глазах зарябило. «Ну и что мне теперь прикажете делать?» – задал он себе риторический вопрос, а затем успокоился, плюнув на все. Ведь к нему приближался всего лишь какой-то морок. Ну не могло его быть на самом деле – не могло, и все. Он ведь это доказал. Давно.

«Вот тварь, ревет-то как, чуть глаз не вылез», – думал дракон, едва не впавший в кататонию от неожиданно сильного рева. Совершенно немузыкального, отметил он, всё так же приближаясь к исследуемому объекту. «Нет, вы погляньте на это недоразумение, оно еще и на части разваливается, прямо на глазах», – опешил он, увидев, как нижняя часть зверюшки отвалилась от верхней, взбрыкнув четырьмя длинными нижними лапами. А верхняя вдруг оказалась на других двух ходулях, и теперь стояла, ожидая его. «Хм, может он к атаке готовится? Вот чудик», – усмехнулся он, но на всякий случай подал сигнал дружеского расположения, понятный всем разумным тварям универсума.

«Черт! Всё, приплыли», – профессор чуть не наложил в штаны, увидев столб огня, возносимый к небесам и развертывающийся в вышине в невероятно красивый пламенный цветок, играющий всеми оттенками алого. И наложил бы, да только, не жрамши третий день, сделать сие было не так уж и просто. Это было из области сказок, в которые он некогда поместил это вот чудище, приближающееся к нему на четырех лапах. Кстати, почему это на четырех, такого не может быть, не может!

Его поглотила дрожь ученого. Та, что в молодости делала его безумцем, способным неделями корпеть над старинными фолиантами, выковыривая оттуда крупицы знания. Знания о нем. Или, о ней? Страх куда-то ушел, на его место уверенной поступью выходил бесстрастный интерес познавательного начала.

И они встретились. Нос к носу. Беспечный дракон. Чудак-профессор. Вселенная дрогнула. Слишком они были разные, но и слишком похожие. Дети.

– И кто это у нас тут? – как будто гром пророкотал сверху, распугав вокруг всё воронье, которое косым и затуманенным взором разглядывало впавшего в кому осла.

– Мммм… мм... кххы... кхы, – профессор все еще не совсем пришел в себя, и безуспешно пытался прочистить горло, стараясь при этом выглядеть горделиво и безупречно, как и подобает великому ученому в час его славы.

– Безречный... – грустно прозвучало сверху. – Да уж, откуда у такой несуразицы взяться речи, вот ведь придумал себе. Эй ты, нелепица, – дракон легонько ткнул нашего профессора своим коготочком, желая обратить на себя его внимание.

Когда кривой ятаган когтя мазнул его по боку, профессора чуть не размазало. Но, зато, и помогло прийти в себя. Мало того, он просто рассвирепел. Эта химера от науки позволяет себе обращаться с ним, профессором третьей степени второго круга адептов Знания, Мэдом Брайаном, как с какой-то овечкой! И, будто этого мало, эта ящерица с огнеметом в пасти разговаривает, как законченный сноб, которых он и на кафедре-то терпеть не мог, причем, нисколько этого не скрывая ни от кого. И он взорвался.

Дракон просто опешил, когда это недоразумение, словно бешеная блоха, коих так много в меж-пространстве, прыгнуло прямо на него. И, прыгнув, выдало невероятную тираду, проявив недюжинные способности в экстатическом поэтизме.

– Да вы что себе позволяете, сноб паршивый, ошибка природы, порождение химеры, дура с ногами... меня когтями драть? Меня, профессора второй степени (профессор в запале повысил себя, но это простительно в его состоянии), третьего круга (и понизил, что тоже объяснимо)!!! Да я тебя сейчас тут систематизирую и каталогизирую, дрянь такая! Меня, когтями?! Да меня крыклы за милю обходят, знаешь ли ты! Нет, вы погляньте на это, я не могу, где вас только таких делают, обормотов, понаехали тута…

От этой непрекращающейся тирады, перемежаемой бешенными прыжками вокруг его персоны, дракона одолела робость. Букашка явно требовала к себе уважения. А заявление о каких-то неведомых крыклах, хоть и звучало смешно, тоже требовало внимания, мало ли.

– Эм-м-м… кхм… простите, – пророкотал дракон, принимая вид заинтересованный и несколько придурковатый. Это всегда помогало в сложных ситуациях, разряжая обстановку и помогая сгладить образовавшиеся углы в общении.

– Простите, – промурлыкал он. – Промашечка вышла, разумное существо не распознал. Увы мне и ах. Простите, а?

От такой резкой смены темы профессор окоченел, эта улыбающаяся штука перед ним явно что-то затевала, хотя… Хотя, улыбка настраивала на добрый лад, и тело само собой расслаблялось в стремлении принять удобную позу, позу долгой беседы.

— Ээээмм… мны… а-а-а, тьфу ты... – чертыхнулся он. – Простите, что?

– Я говорю вам, давайте уж забудем сие недоразумение, мой друг разумный, нежданной с которым встречи не ждал я нисколь, в прореху впадая пространства... – дракона понесло. – И видя тебя, не знал совершенно, что разума встретил вместилище я. Прости же меня, и будем знакомы? Зовут меня Дрейяго, я драконьего роду. А кто есть ты?

– Мммэээд... кхм, кха... Мэд Брайян я! – профессора, похоже, заразила велеречивость изъяснений нового знакомого, но таланту не хватало. – Профессор я, адепт наук и знания мастак. Направлен в горы, для науки. Искать науке факты послан я. Тебя найти мне повелели. Вернее, не тебя, а факты пребывания, твои в горах сих, на заре веков. Уфффф…– профессор подумал, подумал и поклонился. Так, просто, на всякий случай.

«Эк его проняло-то», – хихикнул про себя Дрейяго, раскланиваясь в ответ, но и впадая при том в некоторое недоумение.

– Вот и хорошо, – пророкотал он уже вслух. – Но, скажите мне, каким образом вы направлены меня искать, коль я тут в первый раз?

– Понимаете, – совершенно смутился профессор.– Тут такая история... Мгм.

– Я весь внимание, – подыграл ему дракон.

– В общем, слушайте... Слушайте печальную и грустную историю моего величия и падения. В глубоком детстве был я восхищен преданьями о вас, крылатых огненных созданиях. И клятву дал, что докажу, мол, сказки те – не просто лишь сказания, но факты, сохраненные в умах... Слишком давно были те времена, когда ваше племя оседлало наши небеса, и, память о Вас верно угасла, сохранив лишь тень истины. Вы стали сказками в народе.

– Но нас не было тут! – Дрейяго клацнул зубами, тряся головой от недоумения. – Не слышал я о таком мире.

– Не перебивайте, я вас умоляю. Так вот, клятве верно следуя своей, я обучение прошел, в адепты Знания пробившись. И стало выпускной работою моей доказательство вашего существования. Собрав предания с глубинок и центральных округов, сумел я доказать, что вы на самом деле были. Но все куда-то подевались, да... Урок истории суров, и нет вас больше в мироздании. Вот.

– Но что же грустного? – дракон откровенно веселился, не разделяя грусти рассказчика.

– А вот, в дальнейшем было все... Моя работа. Диплом свой защитив, всё общество разбил я на союзы. Одни кричали, что вас не было совсем, другие – что живы вы, но все ж таитесь от наших жадных загребущих личностей. И чуть не вспыхнула война. Нет, вы представьте, из-за сказки, что былью быть могла давно, все общество страны моей готово было разос... уххмм... в общем – ссора в нем царила. Да что страна, планета вся, моей работою проникшись, в два лагеря враждебных разделилась. Драконы – есть, драконов – нет. Война стучала в двери всем.

– И что, случилось дальше, что? – Дрейяго настолько поглотил рассказ, что он даже начал приплясывать.

– Я принял тяжкое решение. Да и прошло уже немало лет с момента сана получения. Раскол все рос. Ждало все страны разрушение. И я, поправ свои мечты, сумел разбить свои же построения. Всем доказал – что был неправ, что младость мне сознание смутила. Драконов нет, сказанья – сказки лишь, полетов птичьих порождение. Мол, птицы некогда летали высоко, и всем казались огненным творением. Но было поздно, лишь анафеме был предан вчерашними адептами учения своего. Не стало больше правых никого. И даже культы появились, что дев младых, не знающих мужчин, в костры отправили для вызова крылатых. Иные даже видели таких, в огне, мол, вились стаями большими. И жрали женщин молодых, давая единицам попущенье. Те выходили из костра, свежи, румяны и изящны, с глазами полными огня; суровы, страстны и... ужасны. Ужасны тем, что жизнь ушла, совсем покинула их тело. Осталась кость, души уж нет. И жатва началась, война – их дело.

– Постой, постой… – дракон потерялся в рассказе. – Война у вас? А, ты, куда свои направил стопы?

– Поправ себя, стал я посмешищем на кафедре своей. Весь круг меня открыто презирал. И, хоть и пытался мир я воцарить, никто сей факт не принял во внимание. Все поняли одно – я сам себя убил. В науке нет такого прецедента, а я создал, и мне в том нет прощения. С научной точки зрения. Недавно дал промашку я. Не выдержал коллег я порицание – в сердцах сказал, что я могу найти любые доказательства для мира. Для мира в мире, только б он пришел. И, смехом провожаемый, был выдворен я с кафедры. До обретения обещанных чудес. И вот – я здесь.

– И что? Задача какова?

– Проста задача – лишь найти дракона.

– Ну вот, нашел, пошли к твоим коллегам, им расскажу я о себе. И мир наступит в вашем мире.

Профессор кинул задумчивый взгляд на нетерпеливо приплясывающего дракона. Ему, конечно же, невероятно польстило его внимание, и он был безумно рад поступившему предложению, но боялся, что новоявленный знакомец не все понимает. Не понимает, что в этом дурацком мире предмет спора просто раздерут в клочья противоборствующие стороны, сквозь кордоны которых профессор, облаченный в старые заслуги, прошел почти не пострадав. Пострадала только его гордость, которую пришлось запихать куда поглубже, проходя через оплоты бывших приверженцев и новоявленных адептов. В этом мире не было места явившемуся чуду, это он понимал всей своей душой, всем своим глубоко запрятанным детским сердцем.

– Спасибо, Дрейяго, – с глубочайшим и искренним уважением поклонился он дракону. – Но, понимаешь ли, на что согласие даешь? Препон полно, везде готовы разодрать тебя на сувениры. Мы просто не дойдем.

– Хха...– гулко рассмеялся дракон. – Пройдем, как русские в Боснию!

– Э? – Профессор абсолютно не понял смысла сказанного, но уловил посыл. – В смысле?

– Да так, фьюить и там, пройдемся, поспешая не спеша... Мамаша так моя изволила шутить, что разумела этими словами – сплошная тайна для меня. Но их любила говорить. А так, уж если ты боишься, то мне не страшно ничего, поверь – я идеален, просто совершенен.

– Это как так? – опешил Мэд.

И тут Дракон выдал. Вроде бы ничего и не изменилось. Но внезапно воздух вокруг него начал наливаться незримой мощью, а земля начала проседать под невероятной тяжестью, вдруг обрушившейся на ее плечи. Даже лучи солнца, казалось, загибались вокруг крылатой фигуры и пытались ввинтиться куда-то внутрь. Глаза Дрейяго полыхнули невероятным переливом, в котором взгляд профессора мгновенно потерял чувство реального, ибо такого он никогда не видел. Нет, это была бездна, провал пространства, дверь в межреальность открылась перед ним, и он потерял дар речи, благоговея перед этим невероятным подарком.

Мэд все же оставался ученым, и сейчас в него вливались мириады новых ощущений, за любое из которых каждый из его круга, да нет – любой из адептов Знания отдал бы все. Это было так, так... К сожалению, слов на это не хватало, но был он сам, а слова придумаются – лишь бы успеть донести знание до бумаги.

А потом Дрейяго начал мерцать. Шкура его становилась то деревянной, то с вороным отливом черненной стали. То стыло отливала стеклом, то влажно поблескивала приятной глазу желтизной. И, вдруг – у профессора буквально сперло в зобу – дракон разом засиял тысячами мелких отсверков на бесчисленных гранях, появившихся на его теле.

– Это, это же?! – не отойдя от изумления, только и смог вымолвить он.

– Ась? – рыкнул дракон. – Дурацкая шкура эта, слышно в ней не ахти, так что ты там погромче мне, не бухти. Красиво? Ой, ты чего это? – обратил он внимание на отвисшую до земли челюсть профессора и его завороженный взгляд.

– Опа, – воскликнул дракон. – Ха-ха… Ты – Человечек! Теперь я понял, мне маменька говаривала о таких, у вас неадекват на этот химический элемент, и предостерегала от появления в таком вот виде среди вас. Нет, нам то вреда не получится при всем желании, а вот некоторых учить приходится, по ее словам, порой даже ая-яй причинять, а то кидаются, щекоткой донимают... А не хочется, аяяй-то. Добрые мы. – Усмехнулся Дрейяго, всем своим видом изображая скромнягу.

Надо сказать, что образ смиренной скромности алмазному изваянию, с горящими провалами вместо глаз, не шел. Даже не ехал. В общем – никак не соответствовал. Профессор понял, что медленно и неуклонно сходит с ума. Нет, это явно было нереально, такого не может быть, потому что не может быть, вот. Не верите? Спросите у него, он вам скажет. Вернее, докажет. Вернее...

Профессора привел в чувство щелчок по лбу, которым его наградил пылающий рядом мираж. «Миражи по лбу не бьют», – облегченно вздохнул он.

– А как это у вас... у тебя... ну, в общем, как это получается?

– Что? Эта вот трансфигурация? Да это ж просто, как два пальца... Трансмутируешь постепенно, переводишь силовой каркас полей в текучее состояние и вперед, – невинно хлопая глазами, пояснил дракон. – Потом сдвигаешь пару мезонов, трансклютируешь меоны в аоны, пертурбируешь мезоплазму... и все, в принципе, делов-то. – Дрейяго еще посиял чуть-чуть, и резко, без всяких переходов, обрел первоначальный вид.

От такой профанации профессор совершенно обезумел. Он, старый ученый, стоял перед величайшим открытием этого мира, этой эпохи, этой реальности, в конце концов, и ничего не понимал из сказанного. «Нет, ну как так может быть», – разум просто вопил от такого безобразия.

– Я так понимаю, что вам вообще ничего не страшно? – с некоторой агрессией начал он наседать на дракона

– Ну...– смутился тот.– Почему же, маменьку вот боюсь… Ужасно правильная у меня маменька, а уж как порядок любит и не пересказать.

У профессора мелькнула смутная мысль – слишком уж часто у его нового знакомца мелькала маменька в разговоре.

– Аа-а-а... А тебе сколько лет-то? – наконец решился задать он этот вопрос

– Мне? Ну, немножко совсем… – на смущение дракона было любо-дорого посмотреть, теперь он не выпендривался, и точно был не в себе.

– Так сколько? – наседал профессор.

– Сколько, сколько... А вот вам сколько? А?? – рявкнул раздраженно Дрейяго.

– Мне – 67... вот. 67 лет и зим, под этим вот солнцем, – отрезал ему Мэд в ответ. – А вот сколько вам, я так и не услышал, милейший. Не красиво от ответа уходить, знаете ли.

– Теперь я понял. Если оперировать вашими годами, то мне оооооочень много лет, – хитро улыбнулся дракон. – Просто невероятно много, я даже не могу себе представить, как это сказать на вашем языке, – засмеялся он. – Когда я пролетал в прошлый раз мимо вашего домена, то звезды тут были на несколько тысяч градусов погорячей.

– Ага, – пробормотал профессор в ответ. – А трава зеленей. Понятно. Перманентный юнец, исследующий вечность. Ты хоть повзрослеешь? Когда-нибудь у вас это происходит? – до него уже дошло, что перед ним сидит юный птенец.

– Да, конечно же, даже звезда не успеет погаснуть, – весело ответил «птенчик». – Правда, притомится она к тому времен сильно, да.

Профессор понял, что задает дурацкие вопросы про несущественное и совершенно ненужное сейчас бытие драконов. Мир ждал его возвращения и у него был в руках не просто шанс. У него был абсолютный, не бьющийся ничем, козырь. И он решился.

– Ну, что ж, пойдем. Докажем этому миру, что я был неправ в своей правоте о своей неправоте, – неуклюже попытался пошутить он, стараясь скинуть напряжение своих нервов. Это был миг истины. Ключевой для этого мира, этой точки бытия.

– Да пойдем, конечно же. – Дрейяго весело подпрыгивал от нетерпения. Ему было необычайно интересно в этот момент существования, в этой клеточке вселенского здания. Он даже забыл на миг, что маменька его явно потеряет.

И отправился в поход, спасать этот мир.

Так они и отправились в дорогу, забавно прихрамывающий профессор, так и не сумевший извлечь из комы свою животину, и юный дракон, неспешной и стелящейся походью сопровождающий его.

Когда они истаяли вдали и пыль осела, осел открыл глаза и сел. Чем очень расстроил уже испускавших слюни вожделения ворон, подбирающихся к нему с легко читающимися намерениями. Он огляделся по сторонам, и поспешно потрусил в сторону быстро удаляющихся фигур. «Если уж спасать мир, то втроем!» – гордо думал Осел.

Спящий улыбнулся. Сон ему нравился, и поводов просыпаться не было. Мир был в безопасности. И — сон только начинался.

« Предыдущая страница — Следующая страница »