Пока писала эту статью сделала для себя открытие: учёба в высшем учебном заведении и самообразование – это одно и то же.

Сама я учусь в государственном университете. Надо сказать, что на первых двух курсах нас «гоняли» по билетам. Все боялись, делали шпаргалки, не мыли голову перед экзаменом и собирали деньги на презент преподавателю. Но за последний курс всё как-то странно изменилось. Конечно, вряд ли поменялась система образования – скорее я. Дело в том, что меня угораздило закончить школу золотой медалью. Почему «угораздило»? Да потому, что нигде эта медаль мне не пригодилась. Столько сил потрачено на абсолютно ненужную вещь. Вообще, когда мне на глаза попадается этот жёлтый кружочек, я вспоминаю анекдот:

-Да сколько можно! Ты мне весь мозг проел! Я потратила на тебя лучшие годы своей жизни!

Голос отца из другой комнаты:

— Ну, ладно, доченька. Хватит кричать на свой диплом!

Для меня наличие золотой медали – только лишь доказательство того, что я прилежная ученица.

К сожалению, горький (точнее золотой) школьный опыт меня ничему не научил и, поступив в ВУЗ, я продолжала прилежно учиться. Я была готова к тому, что система оценок в университете значительно отличается от таковой в школе. И когда мне ставили оценку ниже, чем, мне казалось, я заслуживаю, я соглашалась. И вот, наконец, на третьем курсе мои труды были вознаграждены – за сессию все отметки «отлично». У меня опять началась «золотая лихорадка отличника» — стремление всегда получать пятёрки. Но оказалось — не всё так сложно, как было раньше.

Четвёртый курс, экзамен, прохожу тест и получаю четвёрку. Преподаватель, видимо исходя из моих предыдущих работ, и, наверное, из-за моего расстроенного выражения лица, говорит мне: «Вас не устраивает четвёрка?» И не дожидаясь моего ответа продолжает: «Давайте попробуем на «5». Я подсаживаюсь ближе к нему и отвечаю на несколько устных вопросов. После моего ответа на третий вопрос преподаватель берёт зачётку и ставит мне отлично. Я, конечно же, безумно радостная выхожу из аудитории. Но пока я спускалась на первый этаж университета мне в голову пришла, как мне тогда казалось, очень грязная мысль: «Может и другого преподавателя можно уговорить на высшую оценку?»

Случай испытать на практике мою теорию представился через месяц. Опять экзамен, опять тест, опять четвёрка. И, кстати, опять вопросительный вердикт преподавателя: «Четвёрка?» На этот раз я осмелилась и сказала: «Может быть, попробуем на «отлично»?» Ну, дальше история повторяется: устные вопросы – в зачётке «отлично».

Я лишь совсем недавно осознала, что включилась в игру под названием «А может пятёрка?» После довольно длительного периода снова иду на экзамен. Экзамен проходит не по билетам и даже не в форме теста — а в качестве защиты реферата. Разумеется, перед экзаменом составляю краткий план ответа и заучиваю основные определения по теме. Прихожу в университет. Лёгкий шок – принимать экзамен будет не тот преподаватель, который читал лекции. Первая мысль в голове: «Только не вопросы по всему курсу этой дисциплины!»… Вот, наконец, выходит первый студент и на многозначительные взгляды одногруппников показывает четыре пальца левой руки (потому что правая рука занята). Все хором спрашивают: «Вопросы задавали?», «Реферат читали?», «Почему четвёрка?». Мне удалось добиться ответа на последний вопрос: «Не знаю». (Спрашивается — стоило ли добиваться этого ответа.)

Приходит моя очередь. Захожу в кабинет, отдаю реферат. Преподаватель где-то с минуту его листает и говорит: «Четвёрка. Согласны?» Вопросительная интонация в её голосе меня раззадорила: «А почему четвёрка? Мне просто интересно», — отвечаю я. Она опять берёт мой реферат, начинает снова перелистывать страницы и одновременно рассуждать: «Реферат не плохой. Видно, что вы использовали не только Интернет, но и литературу. Но язык вашей работы какой-то слишком научный». «Нужно было изложить больше своих мыслей по данному вопросу?» — спрашиваю я. «Да. А так работа неплохая», — снова повторяет преподаватель. «Вообще-то, я рассчитывала на пятёрку», — совсем обнаглев говорю я. Она берёт мою зачётку и ставит мне пять. Я выхожу из кабинета и мысленно рассуждаю: «Я только что договорилась на высокую оценку. А ведь могла бы промолчать и получить «хорошо». Неужели ей было всё равно что мне ставить?» И сразу же в голову приходит ответ: «Важна оценка студента самому себе». Ну чем не самообразование? Сам выучил (или не выучил) – сам поставил себе оценку.

ЕГЭ – жесткая форма сдачи выпускного экзамена. Сравнивая надзорную обстановку при сдачи ЕГЭ и выпускные экзамены в школе – не могу не согласиться, что наши были добрее и мягче. Причём мягче вплоть до потакания. Ну, и некоторой помощи. Как и практически во всех школах. Было такое? Было.

Но были ещё и вступительные. Вот там – настоящий стресс по всей программе, и я бы не сказала, что этот стресс был намного ниже, чем на ЕГЭ. Возможно, зависело от вуза, но, в принципе, та же нервотрёпка, стресс и рядом – никого из знакомых. Ни учительницы, ни директора.

Считается, что ЕГЭ более жесток. Но давайте не будем забывать, что раньше на выпускника-абитуриента сваливалось минимум два экзамена: мягкий выпускной и жесткий вступительный. Причем чем круче вуз – тем жестче экзамен. Многие сдавали экзамен по одному и тому же предмету несколько раз, на разные факультеты.

Сейчас данные ЕГЭ можно рассылать по нескольким факультетам и нескольким вузам. С одной стороны, как сдал – так и сдал, второй шанс в следующем году. С другой стороны – вместо трёх-пяти экзаменов на разные факультеты сдается один.

Сейчас я говорю именно о стессовости формы сдачи экзаменов, пытаюсь их сравнить. О недостатках ЕГЭ типа упора на фактологичность или достоинства типа больших возможностей с выбором факультета – другая тема. Именно, подчёркиваю, о стрессовости.

Наверное, ЕГЭ сам по себе более жесток, да. Хотя, с другой стороны, дает возможность сдать один экзамены вместо подготовки к экзаменам на разные факультеты. С третьей – нет «буфера» между школой и вузом в виде «мягких» школьных выпускных экзаменов, сразу идёт жесткий экзамен из взрослой жизни. С четвёртой, вспоминаю каждое изложение на курсах подготовки – еженедельный мини-стресс в ожидании нескольких абитуриентских экзаменов-изложений на разные факультеты…

Что думаю… Стрессовость ЕГЭ надо уменьшать, это однозначно. Не запугивать школьников, а создавать максимально расслабленные, комфортные условия сдачи. Давать возможность проявить себя, а не «перегореть» за четыре часа пытки (или до неё). Развить психологическую помощь «до» и «после».

(Опять же, я говорю только о стрессовости экзамена, а не о его содержании – это предмет совсем иного разговора).

Но сваливать на ЕГЭ самоубийства школьников, как это сейчас делают почти все СМИ, на мой взгляд, неоправданно. Жизнь – такая штука, где инфантилов рано или поздно кто-то прищемит, и хорошо если пострадают пальца, а не яйца. Самоубийства от экзаменов случались и раньше, до ЕГЭ. Бросались с крыш, провалившись на экзамене в МГУ, кончали собой и в советское, и в постсоветское время. Не выдерживали нервы. Бывает.

Наверное, насчёт инфантилов я погорячилась. Есть ведь ещё такая штука – давление семьи. Когда тебе изо дня в день зудят, что пойдёшь работать на дойку. Дворником, в армию, на завод, если, если, если… Вот это самое ужасное. Вот что превращает ЕГЭ или иной другой экзамен в дамоклов меч.

Следствие ещё не дало окончательных результатов, но уже известны внешние обстоятельства самоубийства московского юноши: после домашней беседы с родными он попытался выйти из дома, его не пустили, парень вырвался из рук отца, бросился в комнату с балконом и выбросился с 7-го этажа. О чём была эта беседа? На каких тонах она велась? Родители уговаривали сына плюнуть на грядущие результаты, успокаивали его? Или?..

Кошмар из ЕГЭ чаще всего делают родственники выпускников. Те, кто должен, теоретически поддержать – родители. Самые главные психологи в жизни ребёнка. Нередко превращающиеся в палачей, поджидающих сына или дочь с результатами ЕГЭ: казнить или помиловать? Причём, возможно, они и утешат, увидав плохие результаты. Сердце-то не каменное. Только ребёнок этого не знает. Потому что ему все последние полгода накручивали, наверчивали и готовили не к экзамену, а к эшафоту.

Чего выпускник боится конкретно – итогов экзамена или реакции родителей?

Вот об этом-то я бы предложила подумать всем, кто теперь ругает ЕГЭ, который «доводит наших детей до самоубийства». И подумать о том, что сами по себе гильотина, топор, костёр, пуля, электрический стул или удавка могут различаться по жесткости применения, но без палачей это всего лишь инструменты…

...И приступлю я к прискорбному для меня описанию пребывания курсантов в Ейском высшем военном авиационном  училище (ЕВВАУ). Город Ейск — это небольшой курортный город на побережье Азовского моря Краснодарского края. Для начала скажу, что летчиков в этом самом ЕВВАУ не готовят уже очень давно, более 10 лет, хотя из-за безалаберности работников военкоматов многих городов сюда прибывают молодые люди с романтическим взором с готовностью стать военным летчиком. И как порой обидно смотреть на их разочарованные лица, когда оказывается, что в училище готовят офицеров боевого управления (это те, кто сидят за индикаторами локаторов и пытаются управлять самолетами).

Как и обещано, начну с ПЛЮСОВ:

— после пятилетнего обучения выпускники получают диплом государственного образца о высшем образовании, звание лейтенант и возможность переучиться на гражданского диспетчера воздушного движения и работать в крупном городе в белой рубашке за неплохую зарплату;

— стипендия (денежное довольствие) курсанта составляет  более 5 500 рублей в месяц;

— ну, разумеется бесплатная одежда, проживание, питание, и постоянный присмотр офицеров с подъема и до отбоя, а порою даже и ночью;

— крайне низкие требования к достижениям в науках (а при наличии средств можно вообще не учиться);

— и в обучении, как к будущему офицеру, тоже не сильно пристают, так как в училище готовят офицеров обеспечения боевого процесса, а не боевых офицеров (за все мое обучение один раз за пять лет был полевой выход, один раз стрелял из автомата на 1 курсе и на 4 курсе из пистолета).

— примерно с середины второго курса свободный выход, то есть после ужина и до вечерней проверки никто в училище не задерживает, а на 5 курсе вообще проживание вне казармы.

А теперь попытаюсь аккуратно описать МИНУСЫ, чтобы не шокировать читателей:

— крайняя бедность финансирования училища, в казармах все держится только на честном слове и финансовых вложениях самих курсантов и их родителей. Зимой температура иногда в казармах доходит до + 14 градусов, при том, что город курортный и минус 15 на улице это уже природная аномалия, для Ейска. Но, учитывая постоянный ветер и очень высокую влажность, то минус 10 это примерно как минус 25-30 в Москве;

— обмундирование за 5 лет службы НИ РАЗУ не получил по своему размеру. Приходится носить либо его, если занижено чувство собственного достоинства либо приобретать самому;

— питание регулярное, но за 5 лет трёх курсантов списали по здоровью в связи с выявленной язвенной болезнью желудка и 12перстной кишки. На ужин лучше второе не есть (как правило, это картофельное пюре на воде ужасно пересоленное и жареная рыба от чего всю ночь мучает изжога);

— постоянная влажность приводит к проблемам легочных заболеваний, очень часты ангины и пневмонии, так как ни одежду, ни обувь просушить невозможно либо из-за отсутствия сушилки, либо из-за боязни вовремя утром не встать в строй на зарядку. Кстати, в ЕВВАУ есть своя поликлиника, даже врачей там можно встретить, но лечиться надо исключительно в госпитале, также имеющимся в Ейске. Как и чем лечат в поликлинике, я описывать не стану, вдруг кто то захочет поступать в это училище;

— учиться сложно! Требует много денег. Очень много. Мало того, что надо платить, если плохо знаешь, но еще приходится платить, даже если и хорошо знаешь, чтобы не скатиться в число плохо знающих. Система оплаты сессии отработана на кафедрах идеально. Взяточничество в училище процветает. Правда, когда был на третьем курсе, в училище создали комитет, который должен бороться со взятками, правда состоит он из начальников кафедр, которые, естественно, сами взяток никогда не берут (для этого есть лаборанты), и возглавляет комитет заместитель начальника училища сам полковник Ершов! Все наши надежда на честное обучение подверглисьсерьезным испытаниям и вовсе разбились в прах на ближайшей сессии. Все «цены» выросли вдвое;

— курсантский коллектив в училище — это на 80 % контингент из местного населения, как правило, отучившегося до поступления в Ейской общеобразовательной школе интернате с первоначальной лётной подготовкой. А туда, в свою очередь, попадают те, кто ну никак не смог бы закончить нормальную общеобразовательную школу.  Бескультурье, постоянный мат, вызывающее поведение, граничащее с хамством и неподчинением старшим офицерам. Порою удивляюсь выдержке и самообладанию курсовых офицеров от командиров взводов до командира батальона. Интересно, какими таблетками их там кормят от вредности. Это самое бесправное звено офицеров в училище. За все наши курсантские недостатки достается им.  Иногда до абсурда доходит, когда занятие ведет полковник и вызывает командира взвода в звании капитана, чтобы он навел порядок на своем занятии. Вот теперь я стал понимать разницу между “Товарищ полковник” и “Эй! Полковник”. Но самое чудище в училище — это начальник кафедры полковник Гребейник. За деньги решает ВСЁ! Даже может курсанта отмазать от отчисления из училища за пьянку или неуставняк.

Так что, кто решил поступать в Ейское Высшее Военное Авиационное Училище, образованное в 1915 году и выпустившее 252 Героя Советского Союза, 52 Героя Российской Федерации, из которых 6 были дважды Героями, в училище, которое единственное при жизни Сталина носило его имя, в училище, которое Гитлер и Дудаев обещали сравнять с землёй, — обращайтесь к Гребейнику, он за ваши деньги решит все вопросы.

Единственное, что радует, — это ПТУ с военным уклоном обещают скоро закрыть. Я даже у себя в городе не рискую никому говорить, что заканчиваю ЕВВАУ. Может, где-то я сгустил краски, но, поверьте, не слишком преувеличил...

Примечание: данный пост является субъективным мнением автора. Редакторы «Тройской Унции» могут не разделять мнение автора и не отвечают за точность приведённых данных

От сессии до сессии живут студенты весело.

Это аксиома.

Студеческие годы — самые веселые, прекрасные, лучшие в жизни.

По-другому не бывает.

Да?

Но в жизни автора этих строк — журналиста, писателя и блоггера Александра Некрота — всё было с точностью до наоборот.

Более того, оглядываясь на пять лет, о которых в трудовой книжке написано «01.09.1991 — 21.06.1996 — Учеба в Волынском государственном университете им. Леси Украинки», поневоле задаюсь вопросом: «А был ли я студентом? Вообще, когда-нибудь в жизни?»

Странный вопрос, не так ли?

Неужто можно пять лет стационарно отучиться в высшем учебном заведении — да не побыть студентом?!

Чтобы найти ответ, придется выслушать (т.е. прочитать) рассказ о моей жизни в 1991-96 гг. Рассказ настолько правдивый и объективный, насколько вообще человек способен объективно оценивать свое «я», свои мысли и поступки. Поскольку Некрот не слишком удачливый блоггер, но талантливый и достаточно успешный журналюга плюс широко известный в узких кругах литератор, — рассказ обещает быть интересным. Извольте прочитать, а потом судите сами: был этот тип студентом или не был.

Родом из детства, или В институт — прямо из тюрьмы

Чтобы читатель смог понять, почему мои студенческие (или НЕстуденческие) годы были невероятно странными, придется вкратце рассказать о годах школьных.

Что со мной делали одноклассники на переменках?

«Мы с ним играли!»

Именно так они дружным хором отвечали на все вопросы учителей, почему Саша Некрот заплакал в углу, закричал от боли, прибежал жаловаться...

Со мной действительно играли.

Пинали («Жопа к стенке»), били по ушам («Наушники стерео!»), по половым органам («Не спи за рулем!»), по глазам и тоже половым органам («Заходит Чапаев в биллиардную, тушит свет и по шарам!»)...

Оглашать весь список не буду: до сих пор противно.

Сейчас в нашем с женой доме живут кошечка и пёсик — они тоже так играют: пёсик котика то за хвостик зубами схватит, то за горлышко душить начнет, а кошечка бьет собачку лапкой по носику...

Но когда я пошел первый раз в первый класс, мой интеллект уже был во много-много тысяч раз выше, чем у собачки или котика.

И я не воспринимал тех игр, которые мне навязывали одноклассники.

Да, навязывали. Ни один ни разу не спросил — а хочет ли Саша играть в такие игры?!

Мне тупо делали больно. Очень больно. На протяжении десяти лет.

Вот что такое было «Мы с ним играли!» в моем понимании.

А учителям и дирекции школы было глубоко плевать, что какому-то Саше Некроту делают больно.

Они не видели в действиях моих товарищей ничего плохого.

Я написал «товарищей»?

Да, в том-то и дело! Маленькая шпана, а потом уже большие подонки были моими товарищами!

И они заставляли меня жить по воровскому закону. По понятиям.

Учителя говорили, что нельзя списывать, надо писать контрольные работы самостоятельно. А по понятиям Крот (моя школьная кличка) должен дать списать, если же не дал — его надо избить.

Учителя говорили, что не надо давать сдачи, а надо им жаловаться. А по понятиям если ты пожаловался, то ты «шестёра», «стукач», и тебя опять же...

Вот что такое была для Саши Некрота жизнь в коллективе.

И ничего нельзя было предпринять, чтобы не жить такой жизнью. Чтобы не иметь крайне низкого статуса в глазах шпаны... извиняюсь — «товарищей».

Ибо... коллектив всегда прав! Коллектив превыше всего! Так и только так было в советской школе.

Кстати! Знаете, зачем дети ходят в школу? Думаете — чтобы учиться?

Забудьте навсегда об этой гнусной, грязной, бессовестной лжи, читатель.

В школу ходят мотать срок. Отсиживать от звонка до звонка. Я сидел десять лет, а сейчас на Украине срок увеличен до двенадцати.

Если бы советское правительство — в частности, министерство образования — действительно заботилось о том, чтобы дети хорошо учились, оно бы предоставило им право на домашнее обучение. Сейчас это также называют заимствованным словом «анскулинг».

Если советское правительство мне такой возможности не предоставило, значит, его не заботила моя учеба. Его заботило, чтобы я отсидел свой срок в тюрьме.

В результате к концу 80-х годов Саша Некрот всем сердцем ненавидел Страну Советов, которая ни за что ни про что посадила его в тюрьму. И заставила терпеть боль, унижения, побои, жестокость, подлость, несправедливость.

Эта деталь — моя ненависть к СССР — нам сейчас понадобится, читатель.

Я — «шестёра», а вы — никто

И вот — 1991 год. В мае я заканчиваю отсидку в тюрьме, в июне сдаю экзамены и получаю аттестат, в июле успешно поступаю в вуз на специальность «Украинский язык и литература», а в августе — ГКЧП и провозглашение независимого государства Украина.

Именно после всего этого Александр Некрот проходит посвяту в студенты и получает студенческий билет.

Началась студенческая жизнь? Веселая и прекрасная?

А вот как бы не так!

Почему не началась? — удивленно расширит глаза читатель.

Пожалуйста, вот причины:
1. Учеба по месту постоянного проживания (с родителями).
2. Вследствие п.1 — возможность отказаться от жизни в коллективе.
3. Вследствие пп. 1 и 2 — отказ от множества простых «радостей жизни».
4. Вследствие пп. 1-3 — невозможность начать полноценную жизнь вообще.

А теперь — поподробнее.

Поступить в универ в родном городе — значит остаться жить с родителями.

Жить с родителями — не жить в общаге.

А: «Тот не был студентом, кто не жил в общаге» — надеюсь, слыхали такое выражение?

Правда, на всех это не распространяется. Но на меня — распространилось 100%.

Если бы я жил в общаге, стать студентом пришлось бы. Жизнь заставила бы.

Но — вопрос: а почему надо было заставлять? Слабо было стать студентом добровольно?

Да, слабо.

И тут мы переходим к п.2.

«Живут студенты весело» — там множественное число. А я для себя на первом курсе выбрал... единственное.

Есть «я», а остальные — меня не интересуют. Они сами по себе — я сам по себе.

Почему был сделан именно такой выбор?!

Наконец-то. Вот зачем выше по тексту аффтар отжжигал про свои школьные годы.

Да после тех десяти лет в коллективе, о которых там шла речь, в мои планы не входило еще пять лет в коллективе! В мои планы не входило дальше мотать срок! Не входило продолжать жить по понятиям!

А что, в универе тоже жизнь по понятиям?

Ну да.

Большинство моих однокурсников и в универ пришли не учиться, а отбывать срок — лишь бы получить диплом.

А я-то, представьте себе, пришел с желанием и способностью учиться.

В результате?

Вся группа дружно удирает с пары... а я один остаюсь в аудитории.

Иду против коллектива!

Ужос?!

Ужос!!

И коллектив мне говорит: «Ты шестёра!»

Зачем он мне это говорит?

В полной уверенности, что Некрот сразу поймет всю неправильность своего поведения и перестанет отрываться от коллектива, идти против.

Но... эти надежды были напрасными.

Я продолжал вести себя так, как сам считал нужным.

А слово «шестёра» на меня ничуть и никак не влияло, потому что за десять лет отсидки в тюрьме я так и не понял (!), что же оно означает. Для меня это до сих пор страшная тайна, которую мне никогда в жизни разгадать не суждено, да и не хочется.

Я для одногруппниц (в группе включая меня было два парня, остальные девушки) был "шестёра".

А они для меня были никто.

Мы с ними вообще жили в разных мирах.

И дело не только в том, что они привыкли жить по понятиям, а я нет.

Они жили в реальном мире разрушенного СССР, а я — в выдуманном, иллюзорном, несуществующем мирке «незалежної України». Они не ненавидели ни Советский Союз, ни его преемницу Россию, а я — ненавидел.

Они слушали современную, модную музыку с текстами на русском и зарубежных языках. А моему слуху тогда были милы только украинские песни.

Они думали о том, как выйти замуж. Поступить в «семейностроительный» уже в те годы удалось примерно половине группы, а не против были все. В мои же планы не входило не то что замужество — даже женитьба.

Они были уверены, что у меня, по крайней мере, должна быть девушка. А мне было плевать: я и тогда, и сейчас уверен, что с другим полом надо либо серьезно, либо никак.

И тут самое время перейти к пп. 3-4.

Студент — тот, кто имеет деньги

Помните анекдот: «Папа, эта обезьяна — мужчина?» — «Сынок! Мужчина — тот, у кого есть деньги. А это — самец»?

Повторяю еще раз: студент — это тот, кто имеет деньги. Нет денег — нет студента. Даже если у этого индивидуума студенческий билет в кармане и он два раза в год вынужден что-то сдавать.

Бедный студент — это в моем понимании такой же нонсенс, как бедный предприниматель.

Нет, поступить в универ можно и без денег. И в 1991 году сделать это было намного проще, чем сейчас.

А вот жить весело...

На это деньги нужны. Да и какое «весело», если их нет? Голова болит, где их взять, а с головной болью не до веселья.
По крайней мере — мне.

В тюрьме под названием «школа» учили многому, но даже не пытались научить самому главному для мужчины в жизни — добывать деньги.

Следующие же пять лет после тюрьмы, по идее, я тоже не должен был думать о деньгах — а только о том, как выучиться и получить специальность. И лишь после этого полагалось начать зарабатывать.

У настоящих-то студентов денежки водятся. На стипендию прожить невозможно — и никто не пытается. Одни выпрашивают немалые суммы у родителей. Другие в выходные работают с предками в деревне в индивидуальном сельском хозяйстве, тем самым, фактически, зарабатывая те деньги, которые от предков-то получают. Третьи уже в студенческие годы устраиваются куда-то на работу, а иногда сразу на две-три. Четвертые занимаются торговлей — таковых в первой половине 90-х, между прочим, было особенно много. Пятые в те же годы успешно занимались рэкетом...

Мне первый, второй и пятый варианты не подходили вообще. Второй — потому что жил в городе и даже родственников в селе не имел, пятый — из-за не только физических кондиций, но и законопослушности, первый — родители были уже на пенсии и давать мне нормальные деньги не могли.

А для того чтобы заняться вариантом третьим или четвертым, мне надо было... получить хорошего пинка в задницу.

Опять же: зажил бы в общаге — получил бы его токо так.
А без пинка я сидел в своей скорлупе на обочине жизни и страдал от хронического безденежного депрессняка.
На последнем курсе работать-то начал, но... получал копейки. Сразу после универа работать продолжал, но... смотри предыдущую фразу. Нормальные деньги начали водиться лишь через год после получения диплома.

Тогда каким же я был студентом?!

Уточню еще раз: по моему глубокому убеждению, студент — существо материально самодостаточное. Даже если эта самодостаточность из родительского кошелька. Заработал ты деньги, отнял или выпросил, главное — чтоб они были.

У меня — не было.

Значит — я не был студентом.

Другое мнение

Перечитал статью, прежде чем отсылать, — и крепко призадумался.

Как-то слишком категорично получилось.
Разве нет аргументов в пользу того, что Александр Некрот студентом всё-таки был?

Во-первых, помните «два раза в год вынужден что-то сдавать»? Этим можно пренебречь, а можно наоборот — воспользоваться как неоспоримым доказательством Некротового студенчества.

Во-вторых, не всё же мое время проходило в скорлупе. Например, немало приятных часов подарило участие в университетской литературной студии. Там нашлись «братья (и сестры) по разуму», кое-кто даже мои националистические взгляды разделял.

В-третьих, на двоих старших курсах я был еще и членом руховской «Української студентської спілки». Вот тоже кусок именно студенческой жизни (какого качества — уже другой вопрос)...

В-четвертых... не так уж плохи у меня и отношения с одногруппницами были, пожалуй.

Они мне всё прощали. Да и я со временем принял их такими, как они есть.

Здесь небезынтересно сравнить два моих получения документов об образовании — среднем и высшем. Аттестата и диплома.

Получив аттестат, я сразу ушел из школы, чтобы больше никогда не переступать порог своей тюрьмы. Не пил, не танцевал и не ходил встречать рассвет с одноклассниками. Ведь никаких одноклассников с этой минуты для меня больше не существовало и никогда существовать не будет.

Получив диплом, я скинулся со всей группой деньгами и мы отпраздновали в баре. Там я толкнул спич, в котором признал, что мое поведение причиняло одногруппницам досадные неудобства, и пожелал, чтобы такие индивидуумы, как я, им больше никогда на жизненном пути не попадались. Мы расстались, конечно, не друзьями, но без ненависти, презрения и прочего негатива. И одногруппницы у меня после этой минуты остались: в отличие от подонков-одноклассников, их я не хочу навсегда вычеркивать из всей оставшейся жизни...

Так не был я студентом — или был?

Александр Некрот