Во дворе обычной американской школы, за сараями. Там, где обычно и происходят наиболее значимые события в жизни подростков, которые, если и не закаляют характер то, хотя бы не мешают формированию морально-нравственных принципов подрастающего поколения. Так вот, за этими самыми сараями мальчики мерялись письками.

Еще бы! Победителя поджидал пожизненный титул Мистер Maxihard.

Для тех, кто не в теме. По-русски, это означает «Огромный и Жесткий».

Поэтому каждый мальчик считал делом чести – поучаствовать в состязании.

— А я? Как же я? Я тоже хочу, — кусаясь и расталкивая острыми локотками прочих претендентов, пробивал себе дорогу к грядущей славе маленький Билли.

Одноклассники почему-то избегали встречаться с ним взглядом. И, молча, расступались. Хотя дело было не в высокой конкуренции или личной неприязни. Нет, в общей суматохе подготовки к мероприятию о нем просто-напросто забыли.

Тогда ведь еще никто не знал, что у маленького Билли не было шансов на успех. Никаких. Не знал об этом и сам Билли. Но ведь победа-то – не главное. Главное – совсем другое. Ведь не всем же дано…

— Эй, ты! А ну, покажь, что у тебя там, — приказал ему уже наметившийся фаворит.

— Что? — не понял Билли.

— То, что у тебя там, — фаворит больно ткнул мальчика указательным пальцем в ширинку темно-синих форменных брюк.

— Ч-что? — опешил Билли. До него вдруг как-то так сразу дошло, что он совершил ошибку, когда влез во все это. Озираясь по сторонам, мальчик попятился прочь от верзилы. Уперся спиной в плотную живую стену и... Неожиданно для себя на собственной шкуре почувствовал, что переживает вошь, когда ее прижимают ногтем к расстеленной на столе старой газете. До момента того самого фатального щелчка. Когда ты еще полон иллюзий, и наивно полагаешь, что все еще впереди и вдруг — щелк! Кто-то другой, ничтожный и беспомощный, продолжает отсчет следующего звена в бесконечной цепи бессмысленных перерождений. Он заискивающе посмотрел в глаза окруживших его мальчиков, ища поддержки у одноклассников.

— Кажи, не задерживай очередь! — слышалось отовсюду.

Билли тяжело вздохнул и послушно приспустил штаны, показывая всем «что у него там».

— Ничего себе! – присвистнул верзила-фаворит.

— Бедный, как же ты с этим живешь-то? – тут же посочувствовал кто-то из своих.

Билли, чуть дыша, скосил глазоньки вниз.

Его, и без того невеликих размеров достоинство, целиком вжалось внутрь, оставив на всеобщее посмеяние сморщенный бутончик кожи.

— А ну, вылезай! – разрыдался мальчик.

И больно ударил себя туда, куда бить не следует. Ну, ни при каких обстоятельствах не следует.

— Я лично всегда что-то подобное в нем подозревала, — услышал он голос одной из самых красивых девочек в школе.

— Ничего удивительно. Да и выглядит он точно гуманоид, — зашушукались одноклассницы. – Надо же! Еще и с пенисом разговаривает!

— Вылезай, кому говорят! Прекрати меня позорить! – бился в истерике Билли, стараясь заглушить свое новое прозвище.

Прозвище, которое намертво приклеится к нему. Навсегда.

Даже спустя много лет.

Клерк в юридической конторе.

Задержит на нем взгляд.

Поверх очков.

Похрустит холеными пальцами. И переспросит:

— Кхм… Простите, вы сказали, — здесь он выдержит хорошо отрепетированную на корпоративных тренингах театральную паузу. — Если я не ошибаюсь, вы сказали «Мизерный и мягкий»?

— Да.

— Кхм-кхм-кхм… Я надеюсь, это не шутка? Вы на самом деле намерены под таким названием зарегистрировать фирму?

— Да.

— Господи! — воскликнет клерк, наплевав на корпоративную этику. — Неужели, вы всерьез полагаете, что можете чего-то добиться в жизни? Вы вообще отдаете себе отчет в том, что это звучит как минимум вызывающе?

— Да, — бесстрастно ответит он.

— Дело ваше, — хмыкнет клерк, — только потом не сетуйте, якобы я вас не предупреждал.

Он еще раз сверху вниз оценивающе посмотрит на незадачливого клиента и, по-садистски смакуя каждую букву, выведет на официальном бланке. В графе «Название фирмы». Следующую словесную конструкцию:

MICROSOFT

Эта правдивая история случилась с одним широко известным в узких кругах ученым, бывшим ректором одного из университетов Западной Украины, его женой и друзьями в начале горбачевской «перестройки». Как известно старшему поколению – а младшему я охотно сообщу, – в то время уже ввели так называемый «сухой закон», но еще не отменили обязательную явку на первомайскую демонстрацию. Однако Антон Владимирович (имя изменено), его супруга и другая расписанная в загсе пара, дружившая с первой семьями, где-то в глубине души были убежденными антикоммунистами. Посему посовещались и решили: пропади она пропадом, та демонстрация – едем отдыхать на природу!

30 апреля после обеда, уже складывая в автомобиль кое-какие продукты питания, «дезертиры» вспомнили, что у них нет… ни капли спиртного. А какой же праздник без рюмашки – ну так, чисто символически? То-то. Но где вы видели алкогольные напитки на прилавках магазинов в начале «перестройки» и вечером накануне большого праздника всех трудящихся Страны Советов? Уже всё раскупили, а кто не успел – тот опоздал!

Что делать, как выйти из данной неприятной ситуации? Ученые мужи включили мозги – и таки родили блестящую научную идею! Друг Антона Владимировича повернул машину в сторону ближайшей аптеки, где профессорам быстро удалось договориться с фармацевтом – и человек в белом халате извлек из-под прилавка поллитровую бутылку настойки боярышника.

– На спирту? – на всякий случай переспросили клиенты. И, услышав положительный ответ, с огромной благодарностью взяли «лекарство». Праздник был спасен!

Где-то часика через два автомобиль остановился на лесной поляне неподалеку от какой-то речушки. Местность – восхитительная, сильно смахивающая на райские кущи. «Беглецы» живо накрыли свою «поляну» и сели дегустировать настойку. Успешно приговорив бутылочку и хорошенько закусив, решили пораньше лечь спать, чтобы завтра встать на рассвете и полюбоваться на весеннее утро в лесу. Впереди ждали два дня беззаботного отдыха…

Антон Владимирович проснулся первым. Солнце взошло совсем недавно – было действительно чудесное погожее утро. В воздухе приятно пахло лесом и весной, а в зеленых верхушках деревьев пели птицы. Приняв решение пока не будить жену и друзей, мужчина с хрустом потянулся и не спеша двинулся к речке.

На берегу возле закинутых удочек сидел пожилой абориген-полещук. Ступая тихо, чтобы не распугать всю рыбу, Антон Владимирович подошел к нему и вполголоса поздоровался:

– Доброе утро!

– Здравствуйте, добрый человек! – приветливо ответил дедусь.

– Какая благодать, правда?

– Ага! – согласился рыбак.

– А люди этой красоты не видят – ходят колоннами и «ура» кричат…

– Так ведь откричали уже, – спокойно возразил собеседник.

– Как же «откричали»? – вступил в дискуссию Антон Владимирович. – Сейчас вот только начинают. Ведь Первое мая!

– Какое «Первое мая»? – Старик посмотрел на незнакомца с удивлением. – Сегодня уже третье мая!

Шокированный этими словами, Антон Владимирович замер, глядя рыбаку прямо в глаза. Интуиция вдруг подсказала профессору, что тот говорит совершенно серьезно. Но ведь ученый точно помнил, что вчера, когда он ложился спать, было 30 апреля!

Куда же могли деться двое суток – 1 и 2 Мая? Какое научное объяснение может иметь этот феномен?!

Антон Владимирович бегом вернулся к автомобилю, поднял всю компанию «по тревоге» и пересказал странный диалог у реки. Ошарашенные друзья включили радиоприемник…

И никакого праздничного репортажа с Красной площади не услышали.
Отсюда могло следовать только одно: сегодня действительно не Первое мая!

И вдруг одна из женщин вспомнила, что боярышник действует на организм… как снотворное. То есть достаточно двадцати капель, чтобы спокойно уснуть и не просыпаться всю ночь. А поскольку душевная компания «дернула» дозу побольше, причем значительно… то она проспала на лесной поляне двое суток праздника трудящихся и проснулась действительно лишь 3 мая!

Строить гипотезы, как за такой немалый срок никто не украл ни вещей, ни автомобиля, ни самих ученых с целью выкупа в придачу, было некогда: все четверо уже и так опаздывали на работу! Быстренько побросав всё разгруженное в багажник, они вскочили в салон, взревел мотор… Невеселыми ехали советские интеллигенты к новым трудовым свершениям: отдохнули-то хорошо, но ведь не планировали, что отдых будет исключительно пассивным!

Однако время лечит, так что досада прошла, а спустя много лет Антон Владимирович и компания вспоминают то первомайское приключение лишь со смехом. Хотя нет, не только – еще с аксиомой, что не придумать человеческому разуму анекдота смешнее, чем вот такие случаи из жизни.

Не-ет! Бежать, бежать из этого дома, куда глаза глядят! Сегодня же, пока не поздно. Со всех ног и без оглядки! Как же я лопухнулся… Ну, Анька, ну, стервоза! Надо же такое удумать! Да чтоб я когда еще на бабу понадеялся! Вот так мы и лишаемся последней веры в человечество. Или в человечность? А, один черт!

Надо успокоиться и собраться с мыслями. Легко сказать… Мозги просто кипят, не желая остывать ни на градус. Да все во мне бурлит от негодования и возмущения. Кажется, сердце прихватило для полного счастья. Ох, уж эти мне ля фам…

А начиналось все так хорошо, так удачно. Мне эта змея подколодная даже где-то нравилась. Спокойная такая, приветливая тетка, и совсем еще не старая. Мы частенько встречались, когда она от остановки домой шла. Я на лавочке сижу с независимым видом, а она мимо цок-цок шпильками. Сразу видно, что незамужняя, потому как по две сумки харчей каждый день не таскает. Иногда останавливалась поговорить. А мне что, жалко, что ли? Я парень видный, нравлюсь очень даже многим. В общем, позвала меня Анюта к себе жить, я и согласился. Все равно на примете никого больше не было. От своей бывшей утек еще весной, а тут уже осень заканчивается.

Ладно, живем. Баба оказалась чистоплотная, но не вредная: за легкий беспорядок в квартире скандалов не устраивала. Готовит хорошо, не приставучая. В постель пускает, но не донимает всякими телячьими нежностями. Зинка-то вечно лезла с поцелуями, а от самой луком прет, не продохнешь. А эта – нет, никакой фамильярности. Что еще нужно? Я и расслабился, будто в сказку попал. Смотрю себе телевизор целыми днями, рубаю домашние котлетки. Ну не дурак? Не ждал я от Аньки никаких пакостей. Можно сказать, душа в душу жили всю зиму.

Подруга у нее, правда, противная. Но зато всего одна, и ходит редко. Первый раз, как приперлась, Анька ей говорит:

— Вот, знакомься, это Василий.

А та в ответ с презрительной рожей:

— Где ты этого бомжа откопала?

Я молча повернулся и ушел с кухни. Мало ты бомжей видела, овца курдючная! С после этого Анькой неделю не общался. Баба уж не знала, как ко мне подлизаться; даже красной рыбы принесла, которую я с детства уважаю. Простил на свою голову…

А недавно слышу, Анька с кем-то по телефону разговаривает, и речь идет обо мне. Мол, надо Васю ко врачу. Странно мне стало, — чувствую себя хорошо, ни на что не жалуюсь. Но как-то не насторожился. Мало ли: может, витаминов каких новых выписать, или еще чего. Она говорит, очень полезно в конце зимы, потому как авитаминоз. В общем, у кого что. Лично я, наоборот, подъем сил ощущаю.

Весной-то уже вовсю пахнет; капель, солнышко ласковое такое. Я в хорошую погоду люблю на балконе воздухом подышать. Опять же, с соседом пообщаться. Паша мужик уже пожилой и довольно флегматичный. Сидит, на солнышко щурится, воробьев и голубей разглядывает. И поговорить не большой любитель, все больше отмалчивается. Но мне-то больше не с кем проблему перетереть. Вчера Анька опять про врача вещала…

Я Паше и говорю: так, мол, и так. Моя собирается на днях ко врачу меня вести. К чему бы это? А Паша скосил на меня тусклый глаз и спрашивает:

— Сколько тебе лет, парень?

— Одно лето и видел, — отвечаю, — а что?

— А то, что здоровых молодых котов только с одной целью ко врачу возят. Объяснить, с какой? – и пошел к себе: толстый такой, вялый, ко всему безразличный…

Тут-то меня холодный пот и прошиб. Вся шерсть дыбом поднялась, да так до сих пор и топорщится. Слышал я о таком зверстве, но чтобы меня?! Да есть ли у людей хоть что-то святое?!

Не-ет, и не мечтайте! Бежать, сегодня же бежать! Пока Анька, придя домой, дверь не закрыла, проскользнуть у нее между ног, и поминай, как звали. Если свет не успеет зажечь, должно получиться. Вот, кажется, она ключом в замке ворочает…

Произошло это с товарищем, чья способность влипать в дивные истории по-пьяни поразила бы величайшие умы современности, буде они знали о таковой. А попросту говоря, Ромка — приключенец. Не было на моей памяти ни одной нашей встречи, чтоб он не рассказал об очередном своем похождении.

Основная соль любой такой истории в том, что абсолютно трезвым Романа последний раз видели лет эдак пятнадцать тому назад. То есть, когда он был еще чудным ребенком, ни в коем случае не курил за школой и не ругался матом. Ну, это мама его так считала. То есть минимум — Рома под пивком. Максимум — не достигнут. Удивительно дело, но как его не видели абсолютно трезвым, ровным счетом так же его не видели и пьяным в дрова. Видимо, сказывается многолетняя тренировка.

Но вот чего у Ромки не отнять — так это лихого такого жизненного оптимизма. Любую ситуацию он воспринимает по советам мудрейшего психолога: "Руку повыше, повыше, так, а теперь рукой резкий мах вниз со словами «Ну и х.. с ним!» Рома — единственный человек в моем окружении, который нуждается в цензурном наморднике круглосуточно. Поэтому, когда его заносит к нам в гости, я с периодичностью в полчаса ему об этом напоминаю — в доме ребенок, который еще не говорит, но это пока, и как-то неохота, чтоб первые слова маленькой принцессы были такими вот экспрессивными междометиями...

Все истории, происходящие с Ромкой, основой под собой имеют не что иное, как дивную смесь пофигизма, описанного выше, с алкоголем. Ситуаций таким масса, все перечислять — не хватит ресурсов. Расскажу об одной.

Дело, как водится, было вечером. Делать, соответственно, было нечего. Рома развлекался, как мог. А может он очень разнообразно. Ну и, конечно же, главным спутником его на этот вечер был Генерал Алкоголь. В разных дозах и градусах, в разных тарах и в разных заведениях. Сколько кафе и ночных клубов товарищ сменил за ночь — одному Богу известно, сам герой такие мелочи не считает. Что характерно, пьет Ромка всегда на свои. Благо, заработок позволяет. А где алкоголь — там и дамы! Дам у Ромы много. Не девушек, нет, именно «дам», тех, что из анекдота про дам, не-дам и дам-но-не-вам. В конце концов, нужна же на всякий случай подстраховка.

Вот к такому «страховочному» аэродрому Роман и направил на автопилоте свои нетрезвые крылья. Времени было, сказать по чести, уже давно за полночь, и, чтоб сделать «даме сердца» сюрприз, Рома воспользовался запасным ключом, лежащим в кармане еще с прошлых встреч. Вошел, и попал в ситуацию из другого анекдота: возвращается муж из командировки... Рома — человек лояльный и тактичный. Даже на нетрезвую головушку. Он не стал вытаскивать изменницу из постели за волосы. Не стал бить морду любовнику. Он пошел на кухню и поставил чайник — пить хотелось неимоверно. Страстные стоны стихли, парочка наконец-то сообразила, что в квартире они не одни.

А дальше начинается история, до которой еще ни в одном анекдоте не додумались. Со слов Ромки (адаптировано для уважаемых читателей Унции, перевожу с матерного обыкновенного на относительно литературный ): «Стою, завариваю чай, никого не трогаю. Девку понимаю — меня не было около двух-трех месяцев, не в монашки же ей идти. Да и, в целом, ни о каких клятвах о вечной любви и речи не шло, встречались редко ради „этого самого“. Тут чую — кто-то мне начал руки сзади выкручивать. Тоже мне герой, ему меня сразу валить надо было чем-то тяжелым по голове, толку мне руки крутить. Но парниша решил в сериал „Менты“ играть, за что и получил — я не выше, конечно, но коренастее, да еще и пьяненький, мне это — как зелье уворотчика. Короче, спеленал его, уложил отдыхать, а сам — деру. Потом окольными путями через знакомых повыяснял, что да как. Оказалось — муж! Девчонка за эти три месяца успела замуж выйти, прикинь!»

После того, как я выслушала эту историю, у меня остался только один вопрос. Ну, не будем ханжами, с Ромой ситуация ясна, половое влечение вкупе с алкогольным опьянением — коктейль жуткий, толкает на редчайшие подвиги. Ромкин пофигизм — врожденный ли, приобретенный ли — тоже ясен, ну, спишь ты там с кем-то, так и я ж не святой. Мужа понятно, он, скорее всего, воспринял Ромку как взломщика, только с какого ворюга чай на кухне пил, об этом задуматься парень не успел, бежал подвиг совершать.

Но девушка! Девушка! Что ж ты ключи у Ромки перед свадьбой-то не отобрала?

П.С. История реальная, персонажи — вымышлены.

Довелось мне недавно сломать ногу… Вот такая незадача. Первый раз в жизни получила перелом. Зато какой! «Травма, как при занятии горнолыжным спортом», — так определили в Институте Склифософского, самом известным на всю Москву учреждении по оказанию скорой медицинской помощи.

Было больно, обидно, и вообще все это не входило в мои планы. Но… Как гласит мудрость: «хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах». Итак, вместо всех своих стремлений, я получила массу свободного времени, которое сейчас и трачу на творческом поприще.

В Склиф, такое известное сленговое наименование имеет в народе институт Склифософского, я попала в ночь перед первым рабочим днем после новогодних праздников. Соответственно со следующего дня должны были начаться трудовые будни, и все лечащие врачи появиться на рабочих местах.

С утра пораньше, в этот первый рабочий день явился заведующий отделением травматологии. Упомяну, что меня за неимением свободных мест в этой самой травматологии, положили в другое отделение, где нашлись пустующие койки. Поэтому доктору пришлось делать обход больных с заходом в отделения, куда были размещены не уместившиеся по профилю больные. Как только завотделением появился в палате, я сразу отметила, на сколько харизматичная личность этот врач. Крупный, решительный мужчина, сильные уверенные руки хирурга, голос как у полководца и тон, который не подразумевал сомнений или возражений. По виду: возраст чуть за пятьдесят, полон энергии и сил, аккуратная бородка с проседью и взгляд человека, который знает об этом мире все. Ну, если не обо всем мире, то о травмах любых категорий уж точно. С ним был другой доктор, невысокий, энергичный с умным взглядом молодой человек, который, как в последствии оказалось, стал моим лечащим врачом.

Вот о заведующем отделением я и хочу рассказать, так как он оставил о себе неизгладимое впечатление.

Войдя в палату, первым делом он почти гневно воззрился на мое бледное лицо:

— Ну вот! Эти праздники, которые не мы с вами придумали, дали потрясающий результат! Десять дней никто не работал! Все только падали! В итоге – травматология переполнена, люди в коридорах лежат! В операционные – очередь! Я разыскиваю своих пациентов по другим отделениям.

Палата затихла, а я от такой напористой речи, почувствовала себя виноватой и вжалась в подушку. Однако одновременно с этим во мне начала подниматься волна протеста. Мне и так не сладко, а тут мне еще выговаривают не известно за что! Видимо это так хорошо отобразилось на моем лице, что когда оба доктора, сделав необходимые манипуляции при осмотре, направились к выходу из палаты, оба дружно и внимательно смотрели на меня. Я промолчала, удерживая на губах не то едкий вопрос, не то возмущенную фразу, но при этом подумала: «Ничего себе!.. Вот они больничные страсти… Какие ж тут методы лечения, если методы общения вот такие…». Однако я ошиблась.

Вскоре я поняла, что завотделением травматологии в основном обожали и нянечки, и медсестры. Часто слышался их смех в ответ на его громкие, но беззлобные реплики и замечания. Другие врачи отделения с удовольствием внимали его наставлениям, однако и их собственное мнение не игнорировалось, а обсуждалось.

Заведующего было слышно сразу, как только он появлялся в на этаже. Его голос разносился по коридору, начиная с семи утра, с перерывом на время проведения операций. Лежала я в больнице достаточно долго, и, слушая все его высказывания, поняла, что не могу их не записать.

Итак, в один из дней, с утра по коридору разносилось:

— Девчонки! Сколько раз просил вас! Врач идет в операционную! А вы опять на встречу с пустыми ведрами! Ну хоть что-нибудь в них положите. Хоть тряпочку грязную, хоть плюньте, в конце концов!

Чуть позже, при обходе, обращаясь ко мне:

— Ноги не лапша. Нечего их с кровати свешивать. Нам отек конечностей не нужен! Видели отекшую лапшу? Нет? И не надо!

Рядом со мной лежала очень мнительная бабулечка. Она все время жаловалась и готова была задать сто один вопрос «про это», то есть про свои ощущения от травмы. Причем вопросы могли повторяться и повторяться, как будто она проверяла врачей на правдивость.

— А Вы, матушка, не отвлекайтесь. Думайте о хорошем, выполняйте все рекомендации. Вопросы так часто не задавайте, а ответы повторяйте про себя. Полегчает, — приговаривал завотделением, разглядывая бабушкины снимки.

Простое гипсование с вправлением моих бедных костей, мне не помогло. Зашла речь об операции с применением металлических пластин. Я стала интересоваться, что да как, внутренне борясь со страхом от ожидания новых мучений.

— А потом эти пластины нужно вынимать? – спрашиваю я.

— А зачем? – встречный вопрос.

— Ну как?.. Я, вот, прочитала что все, кто подвергся такой операции, через девять, двенадцать месяцев делают повторную операцию с изъятием.

— А я читал, что от насморка умирают, — опять не терпящий возражений тон. – Зачем вынимать дополнительно усиливающие элементы конструкции? А знаете, как удобно это при опознании?

— При каком опознании?..- опешила я.

— При любом! Металлические элементы всегда остаются.

— Может мне тогда и адресок там выгравировать? – мрачно пошутила я в ответ. Вот ведь черный медицинский юмор!

Снова утро, и опять голоса в коридоре:

— Я… Вот… — что-то нечленораздельное.

В ответ голос предводителя:

— Я тебе сколько раз говорил! На рентгенограмму надо смотреть, как на фото любимой девушки.

В другой раз медсестре:

— Я тебе что говорю? Ты меня слышишь? Или тебе дужки от очков на уши давят? Не давят? Тогда что?

Наконец мое лечение перевалило на следующую стадию. Операция прошла успешно. И у меня, и у бабушки с соседней койки.

Снова утренний осмотр. Заведующий, потирает руки:

— У Вас все хоккей,- это он мне.

— А у меня? – взволнованный голос бабушки.

— У Вас – очень хорошо! Еще лучше, чем до перелома!

Настал день наложения мне окончательного гипса. Кроме завотделением почти все врачи молодые, прямо как в сериале «Интерны». И вот два таких молодца накладывают мне гипсовую повязку. Процесс для них привычный, делают умело, аккуратно, сопровождая шуточками. Поверхность гипса выравнивают, устраняя все неровности. Тут как тут заведующий:

— Ну, вы стараетесь! Прямо скульптура! Такая ножка получилась! Вы ей еще весло найдите. Будет у нас девушка с веслом!

Проходят еще дни, близится выписка. Снова доктор заходит проведать. Я стараюсь задать ему практические вопросы, что и как делать, доходит до темы, как питаться.

— Нужно ли пить мумие?

В ответ краткая и убедительная лекция об этом веществе и о том, что эффект может отличаться от ожидаемого.

— А вот еще, советуют холодца побольше есть…

В ответ скептический взгляд:

— Вы можете есть что угодно. Ваши кости все равно будут срастаться.

Вижу, что он собирается уже уходить.

— Стоит ли пить кальций? Много препаратов рекламируют.

— Вопрос в том, где он у вас будет усваиваться. Далеко не все органы нужно кальцинировать. Реклама – двигатель торговли, а не здоровья.

— Еще последний вопрос. Может, тогда полезно будет пить толченую скорлупу от яиц? Я об этом читала.

Совсем скептический взгляд уже почти из дверей палаты:

— Ну, если у вас кто-нибудь собирается нести экологически чистые яйца, то конечно можно!

Я не выдержала и засмеялась.

И вот уже последний день. Стою, почти самостоятельно в пустой палате у окна. Смотрю на заснеженную улочку в ожидании родных, которые должны меня забрать домой. И вдруг этот самый знакомый голос за спиной:

— Ну что? Не видать Красной Армии? Вам бы еще фуражку, и руку к козырьку приложить, – улыбается. – Своих ждете?

— Да, забирают скоро.

— Ну, удачи Вам! Не ломайтесь больше.

— И Вам удачи, доктор!