Зачем нам оружие? Версии женская и мужская

Знакомый купил пистолет. Об этом от него же быстро узнала вся тусовка. Ну, дык, вебдизайнер с пистолетом – круто же! Конечно, не «маузер», не «беретту» и даже не «макаров». Не разрешено нашему населению иметь боевое оружие. Разве что за особые депутатские заслуги. Купил он не дорогой отечественный пневматический «ствол» и к нему, как полагается, кучка всяких прибамбасов. И вот он приходит в кафе, небрежно скидывает пиджак, хотя и не жарко, умышленно демонстрируя кожаную кобуру «как в американских фильмах». Лицо при этом умеренно интеллигентное и не вызывает уверенности, что он этим пистолетом умело воспользуется в нужный момент. Лицо скорее жертвы.
— Женя, ну зачем тебе пистолет? Ты же не инкассатор и даже не таксист. Ты работаешь в офисе, а на роботу и домой ездишь на машине.
— Ну, ты же видишь, что в стране творится? Не наши пришли к власти, теперь все – амба!
— Что, все?
Разведенные в стороны руки и выпученные глаза описывают политическую ситуацию в Украине.
Скажете, ну и дурак этот мой знакомый. Отдельный испуганный дурак. А по статистике разрешительной системы МВД, за год таких дураков удвоилось. И так после каждых президентских выборов, не зависимо от победителя. Да, нас пугают в телевизоре и с каждыми выборами приходится пугать все сильнее, чтобы все-таки боялись. И мы боимся и скупаем пистолеты. Но это отдельная тема, а я не могу понять, зачем вообще нужен пистолет. Как и винтовка, автомат, пулемет, танк и т.п. Зачем нужно оружие, если большинство людей не умеют им пользоваться?
Уметь пользоваться – это не значит, уметь снимать с предохранителя, правильно целиться и на кратком миге между вдохом и выдохом медленно нажимать на курок. Это просто умение стрелять. Спорт. А умение пользоваться оружием — это умение им НИКОГДА не воспользоваться.
Так зачем же тогда нужно оружие?

Версия женская: для защиты.

В 2004-м в разгар нашей майданно-апельсиновой революции в редакции всерьез зашел разговор о приобретении журналистам пистолетов. Издатель сам это предложил с оговоркой: «В стране не спокойно, может, купить вам?» Мы собрали маленький журналистский совет: редактор-мужчина и две женщины-журналистки. Редактор сказал, что он мужик и потому без оружия обойдется. И вообще он работает в офисе и не рискует, так как мы. Моя коллега загорелась: «Да, я хочу пистолет! Я этих гадов! Да, пускай только попадутся…»
— И ты, правда, сможешь выстрелить в человека? Нет, я не о морали. Допускаю, что сможешь на секундочку забыть, что это все-таки человек, он теплый, мягкий и дома его ждут любящая жена, дети и родители за которыми нужно ухаживать. Допустили. Вопрос мой о том, сможешь ли ты вообще выстрелить: вовремя, правильно и надежно? Уверена ли ты, что успеешь достать пистолет из своей объемной сумки, откуда огромный блокнот-то добываешь полчаса? Вот представь. Идешь ты по темному переулку, а тебе сзади: «Девушка!» Ты останавливаешься и начинаешь рыться в сумке, предлагая грабителю-насильнику подождать. Вот ты извлекаешь пистолет, направляешь и...
Наш вердикт издателю: не нужны нам пистолеты, нам лучше тревожную кнопку в редакцию, а то шляются всякие ненормальные, и такси домой в ночи выпуска газеты.
Честно говоря, женщине вообще не нужны пистолеты. У нее всегда при себе более грозное оружие — женская логика. Помню долго хохотали с рассказа юной коллеги. Она шла поздно домой и ее в темном переулке догнал парень с однозначным вопросом: «У тебя есть деньги?» Она тут же нашлась: «А у тебя?» Обезоруженный парень побежал дальше.

Версия мужская: что бы было.

В исследовательском порыве я провела блиц-опрос мужчин, имеющих оружие. Суммированный ответ на вопрос: «Зачем?» звучит: «Что б было». Потом, конечно пускаются в пояснения: «Женщину любимую защищать, семью от врагов отбивать» Но, честно, что-то мне подсказывает, что наш вебдизайнер, демонстрирующий свой пистолетик друзьям в кафе, не сможет с его помощью семью защитить. Себя бы случайно не поранил.
Думаю, стремление мужчины к обладанию оружием — это последствия инстинкта выживания. Мужчина настроен на борьбу, ему нужна смертельная опасность. А при отсутствии пещеры с саблезубыми медведями и деревьев, увешанных саблезубыми тиграми, оружие становится признаком готовности отразить нападение врага и напоминает о потенциальных опасностях окружающего мира.
Но меня больше всего пугает, что если и палка раз в год стреляет, то рано или поздно пистолетом обязательно захочется кому-то пригрозить, ну, как в американских фильмах. И стрельнуть захочется.

Hel

Как я нанималась в проститутки

Профессиональной проституткой стать очень легко. Точно так же как торговым агентом, грузчиком, или дворником, — по объявлению.
Так однажды в одной из городских газет, в разделе «Предлагаю работу», я увидела такие объявления: «Требуются девушки приятной внешности. Зарплата от 600 долларов. Проезд и проживание оплачивается» или «требуются свободные девушки без комплексов от 18 до 35 лет». И телефончик.

Я вам скажу, что в нашем городе зарплату в 600 долларов имеют разве что многостаночники высочайшего разряда. Прочие же рабочие и интеллигенция прозябают на неизменных 150-ти.
Такая откровенность объявлений возмутила. Захотелось разоблачить и вывести на чистую воду.
Женский голос на другом конце линии без церемоний сообщил, что имеется в виду именно оказание интимных услуг «богатым бизнесменам», но об условиях этой работы можно узнать только при личной встрече.

HelВстреча была назначена поздним вечером в малолюдном месте. Честно говоря, было страшновато. В голову лезли воспоминания о торговле людьми, джеках-потрошителях и прочих злодеях. Захотелось заручиться поддержкой тех, кому положено изобличать и бороться со всяким нарушением закона. С начальником горотдела милиции так и договорились: я добываю информацию, они за мной «присматривают».
В назначенном месте меня встретила девушка. Удостоверившись, что по телефону общалась именно со мной, она сказала, что сама никаких сведений не дает и вообще ничего не знает, поэтому я должна пройти в другое место (еще более безлюдное), где ко мне подойдут. Такая конспирация вызывала еще больший страх, но женское любопытство и доверие гражданам в погонах победило.
В новом месте ко мне подошел молодой человек. Быстро обшарив меня взглядом, он отвернулся, и вся дальнейшая моя беседа проходила с его профилем. Собственно, это была даже не беседа, а скорее монолог – быстрый и как бы не в тему, а так, «про жизнь». Приходилось ловить краткие промежутки на вдохе, чтобы таки расспросить о работе, деньгах, безопасности и т.п.
В общем, удалось выяснить, что работа предлагается не в родном, а в «других городах». Парень объяснил, что это — гарантия, чтобы женщина случайно не встретилась с каким-нибудь знакомым: «город-то небольшой», а так тебя привезли, отработала и увезли. Один вызов стоит 40 долларов, но половину из них забирает этот самый сутенер за свои посреднические услуги. Правда, я так и не поняла, ограничен ли вызов по времени – это час, ночь, сутки?..
Парень подчеркивал, что это может быть и не основная работа, а лишь небольшая подработка без особого напряжения — примерно 2 выезда в неделю, то есть 8 вызовов в месяц, за которые можно заработать 800 гривен. Главное, чтобы женщина была свободна и желательно без детей. Хотя, в принципе, дети не помеха и порой даже могут сыграть роль стимула в активной деятельности. Что же касается места работы, то «это квартира», но могут быть и «другие места». Поток информации ни о чем лился без остановки. Мои вопросы о гарантиях безопасности игнорировались, разговор быстро переводился на другую тему.
По рассказам сутенера, клиенты выбирают «девочек» по специальным каталогам. Поэтому, пройдя первый визуальный «кастинг», нужно сходить на специальную квартиру, в которой этот же «профессионал» сделает фотографии в нужных позах. Но если хочешь высокохудожественное фото, то «в городе есть такой мастер». Правда за свое художество он берет «натурой». Также нужно заполнить анкету, в которой указать свои физические данные, сексуальные предпочтения и перечень оказываемых услуг.
Мне всё стало ясно. Пообещав подумать, и перезвонить – если что — позже, я ушла. Но думалось о другом.
О продуманной, но достаточно открытой, через газеты, системе вербовки в проститутки. Ведь на самом деле нет никакого принуждения, все построено исключительно на добровольном выборе проституции как формы работы. И получается эдакое не криминальное втягивание в криминальную историю. Объявление в газете, предложение работы по телефону и при личной встрече, и даже встреча с «клиентом» — все это не противоречит закону. Противоправное действие, как для проститутки, так и для сутенера, совершается только в момент получения денег.
Уже в атмосфере встречи под покровом ночи и шепота в подворотне возникает понимание, что совершаешь если – пока и не противоправное действие, то, по крайней мере, не вполне моральное. Сутенер и его подопечная связываются общей криминальной тайной. Но хуже всего ощущение полной беззащитности. Поэтому, соглашаясь на работу в интимном бизнесе, женщина должна быть готова к тому, что никаких прав и гарантий у нее не будет. Бесправность проститутки не только в отсутствии записи в трудовой книжке, этим сегодня никого не удивишь. Наибольшая опасность заключается в отсутствии всяческих гарантий. Гарантий того, что кому-то не взбредет в голову «расширить» описанные в личной анкете пристрастия, что домой тебя вернут в полном здравии… Конечно, сутенер заинтересован в хороших «работницах», приносящих доход и вряд ли их будет обижать. Но если ему за заковыристую «услугу» предложат большую сумму, то женщину ничего не сможет спасти. И пожаловаться в милицию она не сможет, поскольку наказание ожидает не только сутенера, но и проститутку, правда, в виде штрафа.

Законодательство выстроено таким образом, что для торжества справедливости нужно чтобы непременно совершилось преступление. Только потом придут люди в погонах и всех поймают и посадят. Предотвращать преступление не нужно, в этом никто не заинтересован и в первую очередь органы якобы правоохранительные.
После моей встречи с сутенером, оперативник ждал меня за углом, чтобы с нетерпение расспросить, что да как. Когда я завершила рассказ, он радостно потирая руки спросил: «И когда вы пойдете фотографироваться?» Я сказала, что не пойду. Информацию, которая мне была нужна, я получила, а работать проституткой не намерена. На что милиционер начал уговаривать меня не хуже сутенера, уверяя как для них важно, чтобы я попала в этот бизнес. «И до каких пор я должна дойти?» — мне стало интересно. «До момента передачи заработанных вами денег сутенеру» — не моргнув отрапортовал опер. Тогда мы всех повяжем, а вас потом отпустим.

Полчаса я пыталась ему объяснить, что то, что он мне предлагает – «не нормально», что есть моральные нормы и мои, например, отличаются от его. Но милиционер так и остался с обиженным лицом, словно я не дала поиграть в любимую игрушку.
А я шла домой и думала, что все участники этой истории накрепко и даже органично вплетены в одну систему: закон, проституция, сводничество, милиция. У каждого в этой системе есть своя роль, а я вмешалась и дала надежду всем звеньям этой цепи. Надежду на заработок, должности, звания за счет моей чести. А что для них моя честь? Они даже слов таких не понимают.

Кстати, сутенер звонил мне еще два месяца, каждый раз предлагая все более выгодные условия работы. Я уж и не знаю, должно ли мне было польстить такое внимание.

Hel

Я не хочу это помнить!

Снова 9 мая и снова все в патетике: пламенные речи, уверяющие, что никто не забыт, дрожащие губы и голоса. Город залит тюльпанами и сиренью, а я с некоторых пор исподтишка рассматриваю награды ветеранов, отбраковывая в иконостасах юбилейные побрякушки. Коллега научил отличать блестящую мишуру от настоящих медалей и орденов. С тех пор на душе неспокойно.

Когда юный человек заявляет: «Я помню! А вы?» меня бесит. Да, что мы, практически все, восемнадцати-восьмидесятилетние можем помнить о той войне? Ничего! Собственных воспоминаний у нас нет. Могут быть только памятный суррогат из всегда лживых учебников истории и пересказов дедов о воспоминаниях прадедов. Но и прадеды не рассказывают правду. Многое  забылось, раздавлено под поздними многолетьями, а что-то старики до сих пор боятся говорить. Они ведь под прицелом глаз гэбэшников много раз давали всяческие подписки о неразглашении. А в той стране можно было говорить только о своей любви к Родине. О чем-то нельзя было говорить ради карьеры, о чем-то ради будущего детей, а о чем-то и ради будущего внуков и правнуков. Так и хранят старики в себе самые страшные и, может быть, самые важные воспоминания. А кто-то из участников, которым уже под 90 лет, заменил собственные поблекшие личные воспоминания свежими впечатлениями от ярких художественных фильмов. Когда-то я общалась с таким стариком, который в восторге под видом своих воспоминаний пересказывал мне новый фильм. Было жалко и стыдно.

Но нынешние фильмы тоже не являются памятью. Они озабочены только компьютерной графикой, спецэффектами и щедро сдобрены современной идеологией, которую сегодняшние геббельсы вставляют в уста командиров Советской Армии.

По фильмам очень легко помнить ту войну. В фильмах она была Великая Отечественная. Это означало, что весь народ в едином порыве освобождает Отечество от поругания грозного врага. Все солдаты этой войны – герои, всем погибшим – вечная слава, а выжившим – вечный почет. Но это в фильмах. Что в реальности, вы знаете и без меня.

Фильмы устами современных идеологов обязывают нас «помнить» ту войну, а именно: помнить искалеченных людей и судьбы, ужасы голода, боли, унижения, похоронки на любимых, жалких калек и страх, страх, страх.
А я не хочу все это помнить! Зачем мне это? Нас зовут наследниками тех людей и на этом основании мы якобы должны все это помнить под предлогом: «Чтобы не было войны». А разве мы, в доску мирное население, в состоянии инициировать войну? Я, вы, или наши соседи-родственники-коллеги, кто-то из них может стать причиной военных действий? Или хотя бы поводом, как несчастный эрцгерцог Франц Фердинанд стал поводом для первой мировой.

Все что мы можем наследовать – это горе обычных людей и при этом не иметь ни малейшей возможности противиться возможной новой войне, которой нас и так регулярно припугивают, чтобы не дергались.
Знаю, знаю, кто-то обвинит меня, что призываю стать Иванами, родства не помнящими. Да только мы с вами все равно будем помнить истории наших семей, а инициаторы войн и есть те самые «иваны», плюющие на наши семьи и наши традиции, давно продавшие их за американские серебряники. А нашу память пытаются заменить фальшивой киноидеологией и запеленать георгиевскими ленточками. Чтобы повесил на антенну или сумку и с чистой совестью забыл.
На днях я разбирала старые чужие вещи и наткнулась на фото 1946 года. На нем две женщины, мужчина в военной форме и настоящих, еще не юбилейных орденах и мальчик, жмущийся к отцу. У каждого в глазах война, но своя собственная. Пожилая женщина затаила горе о погибшем муже, но счастлива, что сын вернулся, есть помощник в старость. Молодая женщина рдеет от гордости, что «при мужике» в отличие от большинства баб. Мужчина суров и многое повидал, но не будет рассказывать это жене, ограничиваясь: «Жить можно было». А мальчишку распирает гордость за отца-героя. И уже не только он, но и вся улица знает, какими отец награжден медалями и за какие подвиги.

Смотрю на них и понимаю, что война – это не когда «народ в едином порыве». Война — горе личное, семейное. У каждого, кто к ней прикоснулся она своя. Вся остальная мишура от лукавого (правительства, президента, царя, нужное подчеркнуть). И я не хочу помнить бесконечно навязываемую ими идеологическую мишуру и не хочу замечать юбилейные медали, которыми обманывают и стариков и нас.

Ну почему нас так тянет на дрянь?

Не подумайте, пожалуйста, что я увлеклась сетевыми заработками. Я и деньги – вещи не совместимые. Просто наткнулась в Интернете на такую заявку: «Нони — восьмое чудо света».

Хм, глиняного колосса помню, египетские пирамиды на картинках видела, о садах Семирамиды читала. А здесь какое-то нони. Углубляюсь в изучение, и узнаю, что чудесное нони — это плод экзотического растения Morinda citrifolia. Но это не просто плод, его недавнее открытие – это праздник какой-то. Мы узнаем, что жители Океании кушали нони сколько себя помнят и даже мифы сочиняли, что этот фрукт воскрешал богов. Но мы, далекие от Океании, о чудесных плодах ничего не знали, и шансов у нас воскрешаться не было. Теперь же европейская и американская науки внезапно открыли для себя Morinda citrifolia. И как никогда вовремя, аккурат в тот момент, когда мы так остро зануждались в его целебных веществах.
Чем же так уникально снадобье из чудо-плода? Да, всем! Вот «научное» объяснение действия новой панацеи: «Регулярный прием сока нони вызывает в теле физиологическое, упорядоченное построение новых клеток и вследствие этого: свободные радикалы связываются, кислотно-щелочной баланс восстанавливается, иммунная защита усиливается, транспортные вещества на клеточных мембранах активируются, важные питательные вещества легче проникают особенно в мозговые клетки».

Если вдуматься в эти фразы, то никакого Жванецкого не нужно. Но в целом, мельком все выглядит солидно благодаря оптимистичным словам: восстанавливается, усиливается, активируются…

Прочитав псевдомедицинскую абракадабру на подобии: «… усиливает клеточную регенерацию всех органов за счет повышения секреции иммунокомпетентными клетками так называемых цитокинов, которые влияют на активность деления клеток-предшественников в том числе и стволовых клеток…» мы должны проникнуться и накрепко запомнить, что от сока нони у спортсменов и пожилых людей приливает энергия, наркоманы и алкоголики излечиваются от зависимости и все мы имеем шанс омолодиться.
Реклама захлебывается в смешном славословии: «Сегодня Morinda начинает свой триумфальный марш по «высоко цивилизованным» континентам Северной Америки и Европы. Она проносится как своего рода аппарат здоровья, такой могущественный и поражающий, что невозможно устоять перед его очарованием». От глобальности таких заявок вспоминается Геббельс: «Чтобы в ложь поверили, она должна быть грандиозной».

Да что ж за зверь такой, эта Моринда? Продираясь по поисковым системам, напрочь заросшим рекламой нового зелья, нахожу простые справочники, откуда и узнаю, что Моринда цитрусолистная – неприхотливый кустарник, дико растущий на вулканических и известковых почвах. Главная его ценность – плодовитость: в год можно собирать до 14 урожаев, а с одного куста до 600 кг плодов! Так вот где ларчик открывается! Дикорастущее растение с такой урожайностью, на культивацию которого не нужны никакие затраты просто призвано стать панацеей. Ведь при минимуме производственных затрат оно дает максимум прибыли. А ведь дает, не сомневайтесь: антикризисная цена сока нони за пол-литра – 30 баксов! Сами понимаете, панацеи, они дешево стоить не могут.

И потому не на жизнь, а самыми грязными рекламными методами бьются разные компании-производители за то, чей именно сок нони лечебнее и имуннее. И, конечно же, сетевой маркетинг открывает объятия восьмому чуду света, и Интернет уже кишит предложениями к сотрудничеству по типу, мы вам нони, вы нам наивных покупателей.
Забавные нюансы и в описании чудо-плодов. Ботаники говорят, что плоды моринды терпкие с горьким вкусом и резким неприятным запахом похожим на запах испорченного заплесневелого сыра. Рекламисты такие обстоятельства называют: «горьковатый вкус со специфичным запахом».

Смущает меня и то, что эти плоды на некоторых тихоокеанских островах (Фиджи, Самоа, Раротонга) являются основным продуктом питания. Но что-то я не слыхала о знаменитых тихоокеанских долгожителях. Мировая статистика продолжительности жизни вообще удручает. Самоа находится на 89 месте (средняя продолжительность жизни 70 лет), а Фиджи на 105-м (68 лет). Для сравнения, на первом месте европейская Андорра – 83 года.
Нам, живущим на плодородных землях, остается только посочувствовать самоанцам и прочим тихоокеанским островитянам за их скудный рацион, но судя по рекламе восьмого чуда света, мы должны завидовать и мечтать питаться тем соком, от которого самоанцы не становятся вечно молодыми.

Нас уверяют, что чудо-плод «обеспечивает баланс эндокринной системы, укрепляет иммунную систему, защищает от бактериальных и вирусных инфекций, стимулирует работу желудочно-кишечного тракта, обладает обезболивающим и успокаивающим действием». И что же здесь удивительного? Я вас уверяю, половина растений умеренного пояса делают тоже самое. Ромашка, подорожник, шиповник, тимьян и прочая прочая укрепляют, обеспечивают, стимулируют и т.д.

А если говорить о популярном нынче иммунитете, который не пытается укрепить только самый нищий, то, уж простите, но лучше всего его укрепляют: воздушные ванны, контрастный душ, баня, плавание, медитация и даже оптимизм! И заметьте, – совершено бесплатно.

Но, нет. Бесплатно мы не хотим, нам нужна большая и непременно дорогущая таблетка. Или, в крайнем случае, сок заокеанского горького и вонючего плода.

Я фигею, дорогая редакция!.

В бытность свою журналистом в одной маленькой женской газетке, у меня было одно время месяца, которого я ждала с ужасом, отвращением и тоской неотвратимости встречи. Это был день работы с читательскими письмами.

Женская газета – это такой специфический объект, где работают те, кто считает читательниц идиотками, являясь такими же идиотками, только немного умнее, — но в данном парадоксе ум пропадал, как вторая сторона ленты Мебиуса, стоило забыть, что мои коллеги не просто коллеги, а такие-же-женщины-как-и-все. Но это уже мои личные грустные воспоминания, а сейчас давайте поговорим о смешном.

Собственно, писали в газету четыре категории особей женского пола и одна — неженского:

1.    Молоденькие девочки-подростки, которые пользовались весьма скромным, если не сказать – убогим успехом у мальчиков из своего класса, но обладали тонкой душой и богатейшим внутренним миром. На примере моих бывших одногруппниц могу сказать, что впоследствии из них практически каждая из них находила себе <s>такого же долбанутого</s> столь же воодушевленного ухажера, выходила замуж, рожала и забывала Блока и Ахматову на раз-два.

2.    Скучающие дамы, сидящие дома, — от домохозяек до свецких леди (да-да, были и такие); всё-то они знали лучше всех, всё успели, во всём разбирались, могли за одно письмо проглотить оппонентку и выплюнуть белы косточки. Жаль, что именно эту бойцовскую породу отобрали у газет форумы и прочие дамочки.ру.

3.    Редкие, как зубья на расческе скупца, мужчины. К этим сочувствия и интереса не было: было, скорее, брезгливое удивление, что, собственно, этот старый извращенец делает в женской газете, да ещё и пишет. Почему-то вспоминался анекдот про конкурс в женском журнале: «А Вы что написали? Да ещё и нарисовали!»

4.    Личности, которые писали вообще куда угодно, — в исполком, в Думу, в карельские леса, писали на линованной бумаге, обрывках и обрезках, писали чернилами, пастой и кровью (насчет последнего – ни слова шутки. Девочку, которая имела неосторожность вскрыть это весеннее послание, потом день тянуло снова и снова мыть руки).

5.    Собственно, мы сами. А вы что думали? Как у Жванецкого – «Отзывы на нашу передачу мы пишем сами, так что не беспокойтесь, ваше мнение нам известно».

О чём же писали все эти интересные личности?

О, на первом месте была и остаётся любовь. Нет – Любовь. О ней писали прыщавые девочки с богатым внутренним миром, скучающие стервы, прикрывающие наманикюренными руками распахнутый в зевке рот, опустившиеся в трясину еды и пеленок домохозяйки, и даже, — о, чудо голубоглазое, — мужчины. Да, девушки, если хотите знакомиться с романтиками, то идите работать в женский журнал, там их хоть жопой жуй.

Итак, любовь. Нужно отметить, что она была куда чаще несчастной, чем счастливой. Скажем, примерно на 20 историй: «Глупая, — поймал он её, нежно сдувая её волосы со лба, — я люблю тебя и хочу быть с тобой всю жизнь!», приходилось по 80: «Она быстро набрала sms: «Я люблю тебя», в последний раз ввела его номер…. Отправила… и прыгнула с моста, а над рекой сияла какая-нибудь там особенно грустная звезда». Он, конечно, читал sms и вскакивал: «Ах, любимая», но поздно, просвистел своё счастье, дурашка, и потом долго рыдал. То есть, дамам нашей аудитории больше нравилось сладко щемить сердце, рыдая над очередной Джульеттой, Козеттой, Скарлетт, Мэгги, Консуэлой, Тэсс, Анжеликой и прочими, кто так мечтал о любви бесконечной и красивой, но так и не нашёл её, как и все мы.

Вторая тема была настолько земной, что мне даже как-то стыдно к ней переходить. Полезные советы, да. От советов в стиле как из старых прищепок сделать новое колье до советов как избавиться от прыщей при помощи наждачной бумаги. Однажды пришел вопрос от читательницы (опять же, не шучу): как сделать босоножки на высокой платформе в домашних условиях. При этом спрашивали как раз многое – как похудеть, не уменьшая порции еды, как накормить семью припасами из пшенки, старого варенья и майонеза, как вернуть интерес мужа в постели, как привлечь интерес парня до постели, — и ещё десятки вопросов, — а вот отвечать приходилось преимущественно нам.

И, наконец, третьей темой с неизменным успехом оставалось всё околофеншуйное. Я, правда, не знаю, как ещё это назвать, потому что женщин интересовало, куда поставить денежное дерево, чтобы на нём наконец-то выросли баксы, что означает сон, где выросли усы, в какой день лучше всего стричь ногти, и что же, наконец, сегодня ждёт Раков. Раков традиционно ждала их личная поза – гороскопы составляла я, и получалось не хуже, чем у Павла Глобы. Думается, что если бы заданием редакции было создать секту, то мы бы заткнули за пояс и Грабового, прости Господи.

Кстати, анекдоты – почему-то так повелось – были только на тему «Мужчина и женщина». Ну как тут не вспомнить «Футураму», где женщина-амазонка говорит:

— Наш юмор не содержит абстрактного безумия, комедия базируется на характере, на реальности!
— В стиле «тоска»?

И, да, я могла убедиться, что у женщин с чувством юмора куда хуже, чем у мужчин.

Вообще, после работы в этой газете я стала думать о женщинах гораздо хуже, чем раньше. Они верят во всякую ерунду, они не умеют смеяться над абстрактными шутками, хранят старые прищепки и не могут меньше жрать, они читают скучные, однообразные истории о любви так, как будто каждая из них новый шедевр, что ещё хуже – они пишут и присылают истории о любви нам, иногда – написанные кровью.

И всё-таки именно они, после чтения, готовки и плотного ужина, несут на своих плечах весь мир. Три кита – три слона – и всё-таки зиждятся они на спине черепахи, мудрой, спокойной, покорной. И всё-таки она, дочитав историю, где героиню, отравившуюся чем-нибудь эдаким, чтобы не тошнило, а только клонило в сон, — иначе неромантично, — лечит раны, добывает пищу, утешает и ласкает. И всё-таки для них мы пишем, и будем писать, во веки веков, аминь.

Следующая страница »