«Встретимся у ихнего дома, на четвёртом квАртале…ну созвОнимся, пока», — этот случайно услышанный телефонный разговор почему-то запомнился мне. Казалось бы, что в нём особенного? Типичная бытовая беседа, кишащая стандартными ошибками. Каждый день мы слышим подобную речь, к тому же остро приправленную нецензурной лексикой, на улицах, в магазинах, офисах, парках…Постепенно даже ярые защитники русского языка, филологи и языковеды, смиряются с подобным явлением. Нормой, не вызывающей порицания, стали выражения «на фиг», «фигня» и все производные; нормой стали речевые и лексические ошибки. В этой статье мне хотелось бы немного стряхнуть то равнодушие, безразличие, испытываемое по отношению к родному языку.

Почему так важна грамотность?

Действительно, зачем подбирать нужные, литературные слова, когда их можно заменить нецензурщиной? К чему мыслить, пытаясь правильно произнести то или иное слово? Зачем все эти лишние движения? Ведь проще и быстрее сказать неграмотно! Чтобы доказать важность грамотного употребления языка, приведу здесь цитаты великих людей.

1)    «Язык – это одежда мыслей», — так считал критик и языковед Сэмюэль     Джонсон. Каков язык – таковы и мысли. За спутанной, неэтичной, примитивной речью часто (но не всегда!) следуют такие же мысли.

2)  «Для всего в русском языке есть великое множество хороших слов», — утверждал русский писатель Константин Георгиевич Паустовский. Любую мысль можно выразить предельно точно и чётко, если обратиться ко всему богатству русского языка, нежели обратившись к нецензурной лексике и её эвфемизмам.

3)  «Язык есть вековой труд целого поколения», — говорил русский прозаик и языковед Владимир Иванович Даль. Лишь из уважения к истории, к своим предкам, из патриотизма стоит забыть о безграмотности.

Почему люди говорят безграмотно?

Причины безграмотной и нецензурной речи довольно просты:

1)            Мы не знаем, как правильно. Например: зарплата мИзерная или мизЕрная? Батареи заржавЕли или заржАвели? ФеерИя или феЕрия? ЗвОнят или звонЯт? Часты и привычны употребления первого варианта слов, однако верным является второй. Далеко не все об этом знают; а знающие не всегда стремятся соблюдать эти нормы.

2)            Эмоции берут над нами верх. Даже крайне вежливые и воспитанные люди в волнении могут использовать русский мат.

3)            Мы намеренно говорим безграмотно. Особенно это характерно для молодёжи: чтобы казаться «круче», дети и подростки выражают свои мысли и чувства посредством нецензурной лексики.

4)            Нам всё равно, как говорить. Люди, придерживающиеся такой позиции, считают, что русская речь не так уж важна: есть вещи и поважнее.

Самой опасной для языка является четвёртая причина безграмотности: правильному употреблению слов можно научиться, эмоциями можно управлять, все «крутые» дети когда-нибудь станут взрослыми, а вот безразличие изгнать сложнее всего…

Реально ли создать культуру речи в России?

Как говорят философы, нет ничего невозможного:).

На самом деле, задача эта непроста. Осложняют её решение безграмотная речь некоторых политиков и журналистов, ежедневно льющаяся из динамиков телевизора; висящая на улицах реклама, в тексте которой есть ошибки.

Культура языка – это, прежде всего, внутренняя, духовная культура. До тех пор, пока внутренняя культура русского народа не возрастёт до должного уровня, русский язык будет загрязняться.

P.S. Я не хочу, чтобы у читателей создалось впечатление, что я занудный и вечно поучающий борец за чистоту русского языка. Мне просто очень обидно за наш родной язык, который день за днём всё более упрощается и загрязняется.

Знакомый купил пистолет. Об этом от него же быстро узнала вся тусовка. Ну, дык, вебдизайнер с пистолетом – круто же! Конечно, не «маузер», не «беретту» и даже не «макаров». Не разрешено нашему населению иметь боевое оружие. Разве что за особые депутатские заслуги. Купил он не дорогой отечественный пневматический «ствол» и к нему, как полагается, кучка всяких прибамбасов. И вот он приходит в кафе, небрежно скидывает пиджак, хотя и не жарко, умышленно демонстрируя кожаную кобуру «как в американских фильмах». Лицо при этом умеренно интеллигентное и не вызывает уверенности, что он этим пистолетом умело воспользуется в нужный момент. Лицо скорее жертвы.
— Женя, ну зачем тебе пистолет? Ты же не инкассатор и даже не таксист. Ты работаешь в офисе, а на роботу и домой ездишь на машине.
— Ну, ты же видишь, что в стране творится? Не наши пришли к власти, теперь все – амба!
— Что, все?
Разведенные в стороны руки и выпученные глаза описывают политическую ситуацию в Украине.
Скажете, ну и дурак этот мой знакомый. Отдельный испуганный дурак. А по статистике разрешительной системы МВД, за год таких дураков удвоилось. И так после каждых президентских выборов, не зависимо от победителя. Да, нас пугают в телевизоре и с каждыми выборами приходится пугать все сильнее, чтобы все-таки боялись. И мы боимся и скупаем пистолеты. Но это отдельная тема, а я не могу понять, зачем вообще нужен пистолет. Как и винтовка, автомат, пулемет, танк и т.п. Зачем нужно оружие, если большинство людей не умеют им пользоваться?
Уметь пользоваться – это не значит, уметь снимать с предохранителя, правильно целиться и на кратком миге между вдохом и выдохом медленно нажимать на курок. Это просто умение стрелять. Спорт. А умение пользоваться оружием — это умение им НИКОГДА не воспользоваться.
Так зачем же тогда нужно оружие?

Версия женская: для защиты.

В 2004-м в разгар нашей майданно-апельсиновой революции в редакции всерьез зашел разговор о приобретении журналистам пистолетов. Издатель сам это предложил с оговоркой: «В стране не спокойно, может, купить вам?» Мы собрали маленький журналистский совет: редактор-мужчина и две женщины-журналистки. Редактор сказал, что он мужик и потому без оружия обойдется. И вообще он работает в офисе и не рискует, так как мы. Моя коллега загорелась: «Да, я хочу пистолет! Я этих гадов! Да, пускай только попадутся…»
— И ты, правда, сможешь выстрелить в человека? Нет, я не о морали. Допускаю, что сможешь на секундочку забыть, что это все-таки человек, он теплый, мягкий и дома его ждут любящая жена, дети и родители за которыми нужно ухаживать. Допустили. Вопрос мой о том, сможешь ли ты вообще выстрелить: вовремя, правильно и надежно? Уверена ли ты, что успеешь достать пистолет из своей объемной сумки, откуда огромный блокнот-то добываешь полчаса? Вот представь. Идешь ты по темному переулку, а тебе сзади: «Девушка!» Ты останавливаешься и начинаешь рыться в сумке, предлагая грабителю-насильнику подождать. Вот ты извлекаешь пистолет, направляешь и...
Наш вердикт издателю: не нужны нам пистолеты, нам лучше тревожную кнопку в редакцию, а то шляются всякие ненормальные, и такси домой в ночи выпуска газеты.
Честно говоря, женщине вообще не нужны пистолеты. У нее всегда при себе более грозное оружие — женская логика. Помню долго хохотали с рассказа юной коллеги. Она шла поздно домой и ее в темном переулке догнал парень с однозначным вопросом: «У тебя есть деньги?» Она тут же нашлась: «А у тебя?» Обезоруженный парень побежал дальше.

Версия мужская: что бы было.

В исследовательском порыве я провела блиц-опрос мужчин, имеющих оружие. Суммированный ответ на вопрос: «Зачем?» звучит: «Что б было». Потом, конечно пускаются в пояснения: «Женщину любимую защищать, семью от врагов отбивать» Но, честно, что-то мне подсказывает, что наш вебдизайнер, демонстрирующий свой пистолетик друзьям в кафе, не сможет с его помощью семью защитить. Себя бы случайно не поранил.
Думаю, стремление мужчины к обладанию оружием — это последствия инстинкта выживания. Мужчина настроен на борьбу, ему нужна смертельная опасность. А при отсутствии пещеры с саблезубыми медведями и деревьев, увешанных саблезубыми тиграми, оружие становится признаком готовности отразить нападение врага и напоминает о потенциальных опасностях окружающего мира.
Но меня больше всего пугает, что если и палка раз в год стреляет, то рано или поздно пистолетом обязательно захочется кому-то пригрозить, ну, как в американских фильмах. И стрельнуть захочется.

Hel

Профессиональной проституткой стать очень легко. Точно так же как торговым агентом, грузчиком, или дворником, — по объявлению.
Так однажды в одной из городских газет, в разделе «Предлагаю работу», я увидела такие объявления: «Требуются девушки приятной внешности. Зарплата от 600 долларов. Проезд и проживание оплачивается» или «требуются свободные девушки без комплексов от 18 до 35 лет». И телефончик.

Я вам скажу, что в нашем городе зарплату в 600 долларов имеют разве что многостаночники высочайшего разряда. Прочие же рабочие и интеллигенция прозябают на неизменных 150-ти.
Такая откровенность объявлений возмутила. Захотелось разоблачить и вывести на чистую воду.
Женский голос на другом конце линии без церемоний сообщил, что имеется в виду именно оказание интимных услуг «богатым бизнесменам», но об условиях этой работы можно узнать только при личной встрече.

HelВстреча была назначена поздним вечером в малолюдном месте. Честно говоря, было страшновато. В голову лезли воспоминания о торговле людьми, джеках-потрошителях и прочих злодеях. Захотелось заручиться поддержкой тех, кому положено изобличать и бороться со всяким нарушением закона. С начальником горотдела милиции так и договорились: я добываю информацию, они за мной «присматривают».
В назначенном месте меня встретила девушка. Удостоверившись, что по телефону общалась именно со мной, она сказала, что сама никаких сведений не дает и вообще ничего не знает, поэтому я должна пройти в другое место (еще более безлюдное), где ко мне подойдут. Такая конспирация вызывала еще больший страх, но женское любопытство и доверие гражданам в погонах победило.
В новом месте ко мне подошел молодой человек. Быстро обшарив меня взглядом, он отвернулся, и вся дальнейшая моя беседа проходила с его профилем. Собственно, это была даже не беседа, а скорее монолог – быстрый и как бы не в тему, а так, «про жизнь». Приходилось ловить краткие промежутки на вдохе, чтобы таки расспросить о работе, деньгах, безопасности и т.п.
В общем, удалось выяснить, что работа предлагается не в родном, а в «других городах». Парень объяснил, что это — гарантия, чтобы женщина случайно не встретилась с каким-нибудь знакомым: «город-то небольшой», а так тебя привезли, отработала и увезли. Один вызов стоит 40 долларов, но половину из них забирает этот самый сутенер за свои посреднические услуги. Правда, я так и не поняла, ограничен ли вызов по времени – это час, ночь, сутки?..
Парень подчеркивал, что это может быть и не основная работа, а лишь небольшая подработка без особого напряжения — примерно 2 выезда в неделю, то есть 8 вызовов в месяц, за которые можно заработать 800 гривен. Главное, чтобы женщина была свободна и желательно без детей. Хотя, в принципе, дети не помеха и порой даже могут сыграть роль стимула в активной деятельности. Что же касается места работы, то «это квартира», но могут быть и «другие места». Поток информации ни о чем лился без остановки. Мои вопросы о гарантиях безопасности игнорировались, разговор быстро переводился на другую тему.
По рассказам сутенера, клиенты выбирают «девочек» по специальным каталогам. Поэтому, пройдя первый визуальный «кастинг», нужно сходить на специальную квартиру, в которой этот же «профессионал» сделает фотографии в нужных позах. Но если хочешь высокохудожественное фото, то «в городе есть такой мастер». Правда за свое художество он берет «натурой». Также нужно заполнить анкету, в которой указать свои физические данные, сексуальные предпочтения и перечень оказываемых услуг.
Мне всё стало ясно. Пообещав подумать, и перезвонить – если что — позже, я ушла. Но думалось о другом.
О продуманной, но достаточно открытой, через газеты, системе вербовки в проститутки. Ведь на самом деле нет никакого принуждения, все построено исключительно на добровольном выборе проституции как формы работы. И получается эдакое не криминальное втягивание в криминальную историю. Объявление в газете, предложение работы по телефону и при личной встрече, и даже встреча с «клиентом» — все это не противоречит закону. Противоправное действие, как для проститутки, так и для сутенера, совершается только в момент получения денег.
Уже в атмосфере встречи под покровом ночи и шепота в подворотне возникает понимание, что совершаешь если – пока и не противоправное действие, то, по крайней мере, не вполне моральное. Сутенер и его подопечная связываются общей криминальной тайной. Но хуже всего ощущение полной беззащитности. Поэтому, соглашаясь на работу в интимном бизнесе, женщина должна быть готова к тому, что никаких прав и гарантий у нее не будет. Бесправность проститутки не только в отсутствии записи в трудовой книжке, этим сегодня никого не удивишь. Наибольшая опасность заключается в отсутствии всяческих гарантий. Гарантий того, что кому-то не взбредет в голову «расширить» описанные в личной анкете пристрастия, что домой тебя вернут в полном здравии… Конечно, сутенер заинтересован в хороших «работницах», приносящих доход и вряд ли их будет обижать. Но если ему за заковыристую «услугу» предложат большую сумму, то женщину ничего не сможет спасти. И пожаловаться в милицию она не сможет, поскольку наказание ожидает не только сутенера, но и проститутку, правда, в виде штрафа.

Законодательство выстроено таким образом, что для торжества справедливости нужно чтобы непременно совершилось преступление. Только потом придут люди в погонах и всех поймают и посадят. Предотвращать преступление не нужно, в этом никто не заинтересован и в первую очередь органы якобы правоохранительные.
После моей встречи с сутенером, оперативник ждал меня за углом, чтобы с нетерпение расспросить, что да как. Когда я завершила рассказ, он радостно потирая руки спросил: «И когда вы пойдете фотографироваться?» Я сказала, что не пойду. Информацию, которая мне была нужна, я получила, а работать проституткой не намерена. На что милиционер начал уговаривать меня не хуже сутенера, уверяя как для них важно, чтобы я попала в этот бизнес. «И до каких пор я должна дойти?» — мне стало интересно. «До момента передачи заработанных вами денег сутенеру» — не моргнув отрапортовал опер. Тогда мы всех повяжем, а вас потом отпустим.

Полчаса я пыталась ему объяснить, что то, что он мне предлагает – «не нормально», что есть моральные нормы и мои, например, отличаются от его. Но милиционер так и остался с обиженным лицом, словно я не дала поиграть в любимую игрушку.
А я шла домой и думала, что все участники этой истории накрепко и даже органично вплетены в одну систему: закон, проституция, сводничество, милиция. У каждого в этой системе есть своя роль, а я вмешалась и дала надежду всем звеньям этой цепи. Надежду на заработок, должности, звания за счет моей чести. А что для них моя честь? Они даже слов таких не понимают.

Кстати, сутенер звонил мне еще два месяца, каждый раз предлагая все более выгодные условия работы. Я уж и не знаю, должно ли мне было польстить такое внимание.

Hel

Снова 9 мая и снова все в патетике: пламенные речи, уверяющие, что никто не забыт, дрожащие губы и голоса. Город залит тюльпанами и сиренью, а я с некоторых пор исподтишка рассматриваю награды ветеранов, отбраковывая в иконостасах юбилейные побрякушки. Коллега научил отличать блестящую мишуру от настоящих медалей и орденов. С тех пор на душе неспокойно.

Когда юный человек заявляет: «Я помню! А вы?» меня бесит. Да, что мы, практически все, восемнадцати-восьмидесятилетние можем помнить о той войне? Ничего! Собственных воспоминаний у нас нет. Могут быть только памятный суррогат из всегда лживых учебников истории и пересказов дедов о воспоминаниях прадедов. Но и прадеды не рассказывают правду. Многое  забылось, раздавлено под поздними многолетьями, а что-то старики до сих пор боятся говорить. Они ведь под прицелом глаз гэбэшников много раз давали всяческие подписки о неразглашении. А в той стране можно было говорить только о своей любви к Родине. О чем-то нельзя было говорить ради карьеры, о чем-то ради будущего детей, а о чем-то и ради будущего внуков и правнуков. Так и хранят старики в себе самые страшные и, может быть, самые важные воспоминания. А кто-то из участников, которым уже под 90 лет, заменил собственные поблекшие личные воспоминания свежими впечатлениями от ярких художественных фильмов. Когда-то я общалась с таким стариком, который в восторге под видом своих воспоминаний пересказывал мне новый фильм. Было жалко и стыдно.

Но нынешние фильмы тоже не являются памятью. Они озабочены только компьютерной графикой, спецэффектами и щедро сдобрены современной идеологией, которую сегодняшние геббельсы вставляют в уста командиров Советской Армии.

По фильмам очень легко помнить ту войну. В фильмах она была Великая Отечественная. Это означало, что весь народ в едином порыве освобождает Отечество от поругания грозного врага. Все солдаты этой войны – герои, всем погибшим – вечная слава, а выжившим – вечный почет. Но это в фильмах. Что в реальности, вы знаете и без меня.

Фильмы устами современных идеологов обязывают нас «помнить» ту войну, а именно: помнить искалеченных людей и судьбы, ужасы голода, боли, унижения, похоронки на любимых, жалких калек и страх, страх, страх.
А я не хочу все это помнить! Зачем мне это? Нас зовут наследниками тех людей и на этом основании мы якобы должны все это помнить под предлогом: «Чтобы не было войны». А разве мы, в доску мирное население, в состоянии инициировать войну? Я, вы, или наши соседи-родственники-коллеги, кто-то из них может стать причиной военных действий? Или хотя бы поводом, как несчастный эрцгерцог Франц Фердинанд стал поводом для первой мировой.

Все что мы можем наследовать – это горе обычных людей и при этом не иметь ни малейшей возможности противиться возможной новой войне, которой нас и так регулярно припугивают, чтобы не дергались.
Знаю, знаю, кто-то обвинит меня, что призываю стать Иванами, родства не помнящими. Да только мы с вами все равно будем помнить истории наших семей, а инициаторы войн и есть те самые «иваны», плюющие на наши семьи и наши традиции, давно продавшие их за американские серебряники. А нашу память пытаются заменить фальшивой киноидеологией и запеленать георгиевскими ленточками. Чтобы повесил на антенну или сумку и с чистой совестью забыл.
На днях я разбирала старые чужие вещи и наткнулась на фото 1946 года. На нем две женщины, мужчина в военной форме и настоящих, еще не юбилейных орденах и мальчик, жмущийся к отцу. У каждого в глазах война, но своя собственная. Пожилая женщина затаила горе о погибшем муже, но счастлива, что сын вернулся, есть помощник в старость. Молодая женщина рдеет от гордости, что «при мужике» в отличие от большинства баб. Мужчина суров и многое повидал, но не будет рассказывать это жене, ограничиваясь: «Жить можно было». А мальчишку распирает гордость за отца-героя. И уже не только он, но и вся улица знает, какими отец награжден медалями и за какие подвиги.

Смотрю на них и понимаю, что война – это не когда «народ в едином порыве». Война — горе личное, семейное. У каждого, кто к ней прикоснулся она своя. Вся остальная мишура от лукавого (правительства, президента, царя, нужное подчеркнуть). И я не хочу помнить бесконечно навязываемую ими идеологическую мишуру и не хочу замечать юбилейные медали, которыми обманывают и стариков и нас.

Не подумайте, пожалуйста, что я увлеклась сетевыми заработками. Я и деньги – вещи не совместимые. Просто наткнулась в Интернете на такую заявку: «Нони — восьмое чудо света».

Хм, глиняного колосса помню, египетские пирамиды на картинках видела, о садах Семирамиды читала. А здесь какое-то нони. Углубляюсь в изучение, и узнаю, что чудесное нони — это плод экзотического растения Morinda citrifolia. Но это не просто плод, его недавнее открытие – это праздник какой-то. Мы узнаем, что жители Океании кушали нони сколько себя помнят и даже мифы сочиняли, что этот фрукт воскрешал богов. Но мы, далекие от Океании, о чудесных плодах ничего не знали, и шансов у нас воскрешаться не было. Теперь же европейская и американская науки внезапно открыли для себя Morinda citrifolia. И как никогда вовремя, аккурат в тот момент, когда мы так остро зануждались в его целебных веществах.
Чем же так уникально снадобье из чудо-плода? Да, всем! Вот «научное» объяснение действия новой панацеи: «Регулярный прием сока нони вызывает в теле физиологическое, упорядоченное построение новых клеток и вследствие этого: свободные радикалы связываются, кислотно-щелочной баланс восстанавливается, иммунная защита усиливается, транспортные вещества на клеточных мембранах активируются, важные питательные вещества легче проникают особенно в мозговые клетки».

Если вдуматься в эти фразы, то никакого Жванецкого не нужно. Но в целом, мельком все выглядит солидно благодаря оптимистичным словам: восстанавливается, усиливается, активируются…

Прочитав псевдомедицинскую абракадабру на подобии: «… усиливает клеточную регенерацию всех органов за счет повышения секреции иммунокомпетентными клетками так называемых цитокинов, которые влияют на активность деления клеток-предшественников в том числе и стволовых клеток…» мы должны проникнуться и накрепко запомнить, что от сока нони у спортсменов и пожилых людей приливает энергия, наркоманы и алкоголики излечиваются от зависимости и все мы имеем шанс омолодиться.
Реклама захлебывается в смешном славословии: «Сегодня Morinda начинает свой триумфальный марш по «высоко цивилизованным» континентам Северной Америки и Европы. Она проносится как своего рода аппарат здоровья, такой могущественный и поражающий, что невозможно устоять перед его очарованием». От глобальности таких заявок вспоминается Геббельс: «Чтобы в ложь поверили, она должна быть грандиозной».

Да что ж за зверь такой, эта Моринда? Продираясь по поисковым системам, напрочь заросшим рекламой нового зелья, нахожу простые справочники, откуда и узнаю, что Моринда цитрусолистная – неприхотливый кустарник, дико растущий на вулканических и известковых почвах. Главная его ценность – плодовитость: в год можно собирать до 14 урожаев, а с одного куста до 600 кг плодов! Так вот где ларчик открывается! Дикорастущее растение с такой урожайностью, на культивацию которого не нужны никакие затраты просто призвано стать панацеей. Ведь при минимуме производственных затрат оно дает максимум прибыли. А ведь дает, не сомневайтесь: антикризисная цена сока нони за пол-литра – 30 баксов! Сами понимаете, панацеи, они дешево стоить не могут.

И потому не на жизнь, а самыми грязными рекламными методами бьются разные компании-производители за то, чей именно сок нони лечебнее и имуннее. И, конечно же, сетевой маркетинг открывает объятия восьмому чуду света, и Интернет уже кишит предложениями к сотрудничеству по типу, мы вам нони, вы нам наивных покупателей.
Забавные нюансы и в описании чудо-плодов. Ботаники говорят, что плоды моринды терпкие с горьким вкусом и резким неприятным запахом похожим на запах испорченного заплесневелого сыра. Рекламисты такие обстоятельства называют: «горьковатый вкус со специфичным запахом».

Смущает меня и то, что эти плоды на некоторых тихоокеанских островах (Фиджи, Самоа, Раротонга) являются основным продуктом питания. Но что-то я не слыхала о знаменитых тихоокеанских долгожителях. Мировая статистика продолжительности жизни вообще удручает. Самоа находится на 89 месте (средняя продолжительность жизни 70 лет), а Фиджи на 105-м (68 лет). Для сравнения, на первом месте европейская Андорра – 83 года.
Нам, живущим на плодородных землях, остается только посочувствовать самоанцам и прочим тихоокеанским островитянам за их скудный рацион, но судя по рекламе восьмого чуда света, мы должны завидовать и мечтать питаться тем соком, от которого самоанцы не становятся вечно молодыми.

Нас уверяют, что чудо-плод «обеспечивает баланс эндокринной системы, укрепляет иммунную систему, защищает от бактериальных и вирусных инфекций, стимулирует работу желудочно-кишечного тракта, обладает обезболивающим и успокаивающим действием». И что же здесь удивительного? Я вас уверяю, половина растений умеренного пояса делают тоже самое. Ромашка, подорожник, шиповник, тимьян и прочая прочая укрепляют, обеспечивают, стимулируют и т.д.

А если говорить о популярном нынче иммунитете, который не пытается укрепить только самый нищий, то, уж простите, но лучше всего его укрепляют: воздушные ванны, контрастный душ, баня, плавание, медитация и даже оптимизм! И заметьте, – совершено бесплатно.

Но, нет. Бесплатно мы не хотим, нам нужна большая и непременно дорогущая таблетка. Или, в крайнем случае, сок заокеанского горького и вонючего плода.