19.08.2010

Флюгер

flugera_9

Когда-то он был молодым, то есть абсолютно новым. Его только-только сделали, и он сверкал блеском, который присущ только новым вещам. Краски его сияли и отблескивали яркими невесомыми вспышками, возвещая миру о приходе нового существа, пусть и неживого по общим человеческим понятиям. Всего лишь игрушка, всего лишь указатель ветра, услаждающий взор. Но что ему люди, всего лишь тени между крыш.



style="margin:1em auto;;display:block"
data-ad-client="ca-pub-4606205082910035"
data-ad-slot="9720038702"
data-ad-format="horizontal">

Его установили заполночь, почему-то они решили так: именно ночью, в час, когда звезды настолько низки над землею, что полнят светом своим весь мир. И он впитал в себя свет звезд, в тот миг, когда его извлекли из упаковки и установили на коньке дома, на длинной металлической спице, посадив выше всех, ну или почти выше всех, ведь были еще ратуша и многие другие дома. Но здесь он был выше всех и видел, конечно же, дальше всех.
Думал, что видел.
– Э-ге-геееей, – раздавалась над крышами домов каждый день-деньской…– Я лучше всех, я вижу вас, и я говорю вам – летите. Летите, говорю я вам. Я – ваш повелитель, так летите же.

И они летели, все-все: мягкие пассаты и могучие северные вихри, легкие дуновения знойного полдня, тайные вздохи полночного мира – устремлялись в сторону, которую указывал он своим серебряным жезлом. А он смеялся. Смеялся от наполнявшей его силы и от радости творения, ведь он был творцом – творцом Пути. Пути, в который отправлялись ветра после встречи с ним. Он видел далеко, и мало кто избегал пытливого взгляда. Он был могуч. Он был выше всех в этом уголке мира, состоя он был творцом – творцом Пути. Пути, в который отправлялись ветра после встречи с ним. Он видел далеко, и мало кто избегал пытливого взгляда. Он был могуч. Он был выше всех в этом уголке мира, состоящем из черепицы и металла, а также из провалов, зияющих меж ними. А еще было море, огромная уходящая вдаль к небу синяя полоса чего-то невероятного – зыбкого, но спокойного. Море манило взор, и он наблюдал за ним.

Да, он наблюдал за ним, ибо у него была мечта. Ведь мечта есть у всех, а чем он был хуже? Мечта была маленькой и кому-то даже могла показаться пустяком – он мечтал увидеть восход. Миг, когда над синей полосой появляется маленькая искра изнанки мира, и над водной гладью разливается золотое сияние восходящего Солнца, предлагающего миру свои теплые объятия, столь похожие на объятия матери, чего, увы, он был лишен. Ведь он был всего лишь вещью. Каждую ночь он ждал этого, но всегда наставал миг, когда требовалось участие в делах этого мира. Миг, когда нужно было разрулить своих ветреных друзей. И он со вздохом отворачивал взор от заветной полосы между небом и водой и указывал им путь, путь в бесконечность. Он не завидовал ветрам, их беспечной свободе бесконечного полета, нет, ведь он был выше… и это он говорил им куда лететь.


style="margin:1em auto;;display:block"
data-ad-client="ca-pub-4606205082910035"
data-ad-slot="9720038702"
data-ad-format="auto">

Каждое утро, каждый день, неделю за неделей... и уже начали меркнуть краски на теле, и глаза стали заплывать пылью, но одно не менялось – он все еще был выше. Он видел вокруг себя своих дальних собратьев, которые занимались тем же, что и он – они тоже крутили ветрами. От их криков стоял неумолчный гомон, и он смеялся над ними – над их тщетными попытками возвеличивания себя за его счет. Он знал – это он Повелитель Ветров, только он и никто больше. И у них не было его мечты, великой маленькой Мечты. Мечты о восходе. О миге пробуждения жизни. Он знал – они завидуют ему. Завидуют его высочайшему над ними положению, в котором они были, подобно людям, всего лишь тенями его величия.

И лишь старый Кот приходящий греться на крышу был вне его власти. Он был рядом, этот щурящийся от солнечного тепла комок шерсти, клыков и кривых когтей. Когда-то он тоже был молодым котенком, пришедшим в мир в какой-то темной нише на краю сточной канавы. Но он помнил язык матери, дарящий ему тепло. Помнил её соски, дарующие ему еду. Он помнил ее зубы, прихватывающие его загривок в миг опасности. Помнил стук ее когтей, когда она танцевала в лунном свете. Он помнил времена, когда был ниже всех и таился в тенях меж домов, не рискуя выйти к Солнцу. Что ж, это было.. но было давно, а теперь он был Котом.

Кот был Котом, и грелся там, где хотел, когда хотел, сколько хотел. Он любил приходить на эту высшую точку местного мироздания и нежиться в горячих лучах Солнца, которое к тому же не жалело сил и на черепицу крыш, даруя ровное тепло, столь полезное кошачьим костям. А еще Кот любил молча глумиться над этим созданием, которое мнило себя властелином ветров. Всем своим видом он выказывал невероятную глубину заблуждений этого гордеца о его высочайшестве, не утруждая себя высказыванием сентенций на эту тему. Он просто лежал рядом, и тихо млел от сознания своего превосходства. И так, наверное, было бы всегда.

Но однажды все изменилось. День начинался как всегда – ветра разлетались под чутким руководством, не смея ослушаться приказов. И тут он увидел, вдалеке от себя и, что самое главное – намного ниже, своего собрата. Собрата, который молчал и не кричал ветрам ничего, а застыл в незримо ощутимом порыве прерванного движения к точке восхода. Движения, которое бывает лишь при встрече, в миг, когда руки и вся сущность в целом, тянутся принять даруемое.
– Он увидел! – закричал он. – Он увидел восход, но как? Как он смог, этот презренный кусок грязи. Это моя мечта, моя! Мо-я-я-я-я! Как он смог… как?

И тогда он совсем по-другому посмотрел на мир, и смог увидеть еще несколько своих братьев, которые неподвижно стремились в одну и ту же точку, не обращая внимания на окружающее. И глаза их были полны света, не полуденного – нет, а света восходящего светила, навеки поселившегося в них. Они презрели этот мир, уйдя к свету, исполнили свою мечту, ведь она было одна на всех, как бы ни таили они друг от друга свое сокровенное. И тогда он поклялся, что завтра исполнится и его мечта, и совершится обретение истинного отсверка во взоре.


style="margin:1em auto;;display:block"
data-ad-client="ca-pub-4606205082910035"
data-ad-slot="9720038702"
data-ad-format="auto">

А назавтра ему пришлось вознести свои клятвы безмолвному небу еще раз, потому что в миг, когда горизонт уже должен был взорваться разгорающейся искрой небесного огня, дела вдруг позвали его, столько ветров неожиданно оказались неприкаянными. Он не мог бросить их. Он должен был дать им Путь. А послезавтра все повторилось.

– Завтра! Завтра!! Завтрааааа…

День за днем, неделя за неделей, клятва его оставалась, как и мечта – неисполненной…

И он начал угасать, нет – он все так же указывал ветрам их путь, не пропуская ни одного их них, помня о своём предназначении. Но куда-то потихоньку уходило веселье, жезл потихоньку угасал, а в глазах уже почти ничего не отражалось. В них поселилась пустота, и лишь где-то в глубине тлела искра… Искра неисполненного желания.

И Кот не выдержал, в конце концов.

– Глупец! – возопил он. – Глупе-е-ец, мррмяуу! Ты идиотская, возомнившая невесть что о себе, железяка! Глупец, возмечтавший о несбыточном!

В пустых глазах вращающегося флюгера вдруг вспыхнуло что-то, давно уже не посещавшее их.

– Почему? Почему я глупец? – проскрипел он. – Почему несбыточно?

– Потому что ты игрушка! Игрушка!! Игрушкааааа!!! Для ветров, для людей, для меня… ты игрушка для всех, но, прежде всего, для ветров, и они никогда не дадут тебе исполнения твоего желания, за твою гордость и высокомерие… за все!

– Но, но ведь меня таким сделали, почему же они молчали тогда? Почему?!

– А им так нравится, – усмехнулся Кот. – Ты уж прости меня, старого, что я молчал. Надо было тебе давно сказать, коли ты такой непробиваемый.

– Да, я железный. – В ответе флюгера вдруг прорезался молодой повелитель ветров. – Я железный! Но и я хочу чего-то… столь малого, столь огромного…

– Ммммрмрм-дааа…– промурлыкал Кот. – Ты силен, ты железен, ты могуч. А они, там внизу – слабаки. Но они смогли увидеть, задумайся над этим. – И Кот, потершись на прощание о спицу флюгера, отправился на прогулку по крышам.

– Постой… постой... объясни мне!!! – неслось ему вслед. – Над чем я должен подумать, в чем секрет?

Но над крышами уже разливалась темнота, и звезды высыпали на небо. Звезды, провозвестницы его появления здесь, его возвеличивания над этим мелким кусочком бытия. Звезды помнили его, а он помнил их – первых, кого смог увидеть, будучи еще абсолютно беспомощным в руках человека, вбивающего спицу крепления в конек крыши. И в голове его вдруг родилось понимание; понимание того, что сила не всегда в величии, а может таиться и в беспомощности. Он понял, что должен сделать. Восход ждал его.

И он увидел его, миг рассвета, тот самый миг, когда золотое сияние смешалось с ультрамарином безбрежного моря, когда мир вновь получал Солнце. И сияние это поселилось и в глазах его, теперь уже навсегда.

Говорят, в тот миг все ветра в округе словно взбесились. Они бились о флюгер, грозя сорвать и изломать, превратить в лом, недостойный нахождения на вершине мира. А он спокойно принимал все удары, и лишь слезы продолжали мерно стекать из наливающихся светом глаз… слезы, сковавшие его спицу в ее родном гнезде, обратившие гладкий металл в изъеденный мертвый камень рыжей ржавчины, слив их в объятиях энтропии.

Флюгер смирился со своим бессилием и обратил его в силу. Он смог принять это.


style="margin:1em auto;;display:block"
data-ad-client="ca-pub-4606205082910035"
data-ad-slot="9720038702"
data-ad-format="rectangle">

5 комментариев к  „Флюгер“

  1. Gertc 19.08.2010 14:28

    Красиво и грустно. Спс

  2. Евгений 19.08.2010 16:48

    Спасибо за благодарность, это, наверное, главное для автора...

    а то, что вызвало грусть — надеюсь, она легкая и светлая..

  3. Ветренный Сергей 19.08.2010 22:40

    Как не хочется стареть!

    Меняю мудрость старца на незатупившееся острие спицы в нержавеющем гнезде 😉

  4. Елена I 19.08.2010 23:28

    Интересно, а почему его за полночь установили? Лазить по крышам ночью — это как-то не практично.

    Вообще флюгер ассоциируется с безволием. Куда ветер дунет, туда и повернётся. Никакой инициативы.

  5. Евгений 20.08.2010 19:37

    Именно ночью, такое вот было желание 🙂

    Про безволие — именно из-за тривиальности образа героя и родилась такая вот сказка у меня..

    смысл писать о безволии флюгера? или об упругости старых калош.. оно, конечно же, тоже уметь надо, да вот никакого желания нет..

    кто сказал, что флюгер тряпка и вертушка? быть может и он мечтает о чем-то своем, видя мир по-своему...

    эта сказка о точках зрения, о мечтах, о желаниях и способности признать свою слабость... может и еще о чем-то...

Оставить комментарий или два