Как из меня делали красавицу, или Жертва гламурья

Как из меня делали красавицу, или Жертва гламурьяКрасота – от слова красить

Вы когда-нибудь обращали внимание на то, какое хорошее, в сущности, выражение – «семейные узы»? Да, да, да, именно узы! Да чего там – путы! Цепи! Кандалы, мать его так! А к чему я это? А, ну да. Позвонила мне как-то прекрасным весенним днем троюродная сестра. Мы не так редко общаемся между собой, как это принято среди родственников подобной близости, но и не так уж часто, чтобы мы могли называться лучшими подругами. Между нами нет почти ничего общего – она дЭвушка гламурная (Word выделил это слово как ошибку и предложил вариант – глазурная… тоже нормальная тема!), тонкая, романтичная по самое не хочу, мечтает выйти замуж по любви и боится рок-музыки (что она слушает, я вам на сон грядущий не буду рассказывать). Ну, вот. Недавно, дабы добавить себе гламурности, она записалась на какие-то там курсы визажистов у черта на рогах… Ну, собственно, за тем она и звонила – ей, видите ли, нужна была модель для вечернего макияжа. Ну какая девушка откажется от возможности лишний раз сменить имидж? Нет, я бы отказалась с превеликим удовольствием. Но сестренка упрашивала, нажимала на мой родственный долг и клялась, что это не отнимет много времени. В общем, пригорюнился мужик, да делать нечего, — я оторвалась от компьютера, оделась просто, учитывая то, что там особо не перед кем будет выпендриваться, по наитию одела свою любимую ковбойскую шляпу – и понеслась телушка в партизаны…

Когда сестра радостно заявила, что больше двух часов эта процедура не займет, мне стал немного… скучно. Но отступать было поздно. Добрались мы до нужного здания (кажется, курсы проходили в каком-то полузаброшенном НИИ), поднялись…

Только внутри я поняла, что сделала большую ошибку. Обычно я умею сливаться с окружающей средой, но в ма-а-а-аленькой комнатке, набитой розово-голубыми красавицами, напоминающими пирожные, я в своих простых коричневых джинсах, свитере и кожаной куртке выглядела, натурально, лесной корягой. Взгляды красавиц, недвусмысленно подтверждающих это, больше рассмешили меня, чем смутили, и я постаралась придать себе вид еще более маргинальный: сняла шляпу, взъерошила волосы, вытянула ноги в стилах: дескать, а чо вы такие дерsssкие? Тут вам не здесь, нынче бар нету. Довольно быстро на меня перестали обращать внимание и все приступили к делу. У каждой из девушек была своя модель, которую следовало превратить в красавицу, готовую ни много, ни мало к первому своему балу. Наташи Ростовы, итить. Все приступили к работе, шурша конспектами и щелкая баночками, тюбиками, коробочками… Играло «Русское радио». Я пыталась заглушить его плеером, но, когда наушники случайно отсоединились от него, и хриплый бодрый матерок Летова заорал на всю комнату, мне пришлось его выключить. Не поймут ведь, не оценят.

Не скажу, что мне было хорошо. Приходилось соблюдать полную неподвижность, да еще слушать щебетание девушек на всякие гламурные, мать его, темы: дискотеки, мальчики, модная одежда и бла-бла-бла. Хотелось выхватить пулемет и скосить всех начисто, но приходилось напоминать себе, что это, мать его, мои сестры по полу, что они такие же, как и я, и что я нахожусь в истинно женской среде и должна этим, мать его, наслаждаться.

Но наслаждаться не получалось. Особенно с учетом того, что из моей сестренки визажист никакой. Например, кожу специальным молочком она мне очищала с такой силой, что преподавательница посоветовала ей умерить пыл, не то я состарюсь раньше времени. Когда она наложила тональный крем, та же преподавательница поинтересовалась, почему Диана (так, кстати, зовут мою сестру) наложила темный тон, если я блондинка с очень светлой кожей. Та ответила, что это светлый тон, 0,2. Знаете, что такое 0,2? Я тоже не очень, но преподавательница сказала, что надо брать не 0,2 или 0,4, а попробовать тон на коже, подходит он или нет. Диана смирилась и, стерев все с моего лица, взяла у кого-то самый светлый крем и наложила его заново.

К слову сказать, в течение всей процедуры наложения макияжа девушки то и дело брали друг у друга кисточки, пудру, румяна, помаду… Это было так мило, так по-девичьи, но меня мутило, потому что это все равно, что брать одну зубную щетку на всех. Ладно, проехали. Больше всего мне понравилась процедура наложения румян: это делалось большой пушистой кистью и было очень приятно. Плохо мне стало, когда Диана начала красить глаза… Во-первых, она сама толком не знала, что именно изобразить на моем лице, поэтому то стирала, то наносила тени заново… В конце концов я начала опасаться, что от всех этих стираний у меня на коже образуются катышки. После долгих мучений и команд: «Открой глаза! Закрой! Открой! Закрой!» она, наконец, осталась довольна результатом и начала красить ресницы, проигнорировав мое робкое: «А, может, я сама?» Для начала она использовала загибалку для ресниц. Кошмарная штука! Тебе в глаз суют металлическую штуковину, похожую на щипцы для колки орехов или на каркас вставной челюсти, а ты при этом должна не закрывать глаз, несмотря на сильнейшее ощущение, что тебе его сейчас и вынут… Затем она ткнула мне кисточкой с тушью в самое что ни на есть глазное яблоко. И долго возмущалась, что я моргаю после этого… Затем долго колебалась, какой выбрать цвет помады, хотя мне по умолчанию идет только один…

В процессе окраски преподавательница с усмешкой спросила сестренку: «Что, Диана, в авангард ударилась?» Диана с робкой улыбкой ответила: «Да» и тут же шепотом спросила у меня, что это такое. Я порадовалась, что сижу спиной к зеркалу.

Но вот, наконец, все осталось позади и Диана, страшно гордая своей работой, сияя, предложила: «Ну все, можешь посмотреть!» Я глянула в зеркало и упавшим голосом сказала: «Да, Диан, это супер!»
На меня смотрела старая, изрядно уставшая от жизни шалава, которая всю жизнь проработала на фабрике, вела распутный образ жизни, а теперь по недосмотру попала на карнавал художников-абстракционистов.

Я промолчала. Я сказала, что все отлично, что мне очень нравится. Преподавательница тоже похвалила Дианину работу, но мне показалось (может, по перекошенному рту и вылупленным глазам), что в душе она со мной солидарна. Я ехала домой, слава Богу, уже стемнело, и шляпа прикрывала большую часть лица, но редкие прохожие посматривали на меня с опаской. Когда я приехала домой, мама только и сказала: «О, Боже!» и велела идти умываться.

Так что в следующий раз пусть сестренка ищет себе другую жертву. Гребись он в доску, такой вечерний макияж.

Автор: Шельма

Как из меня делали красавицу, или Жертва гламурья: 5 комментариев

  • 20.02.2010 в 13:30
    Permalink

    Красота требует жертв. Должны же служители культа гламура на ком-то тренироваться?
    P.S. Смелое решение — в боевой раскраске, вечером, по городу. 🙂

    Ответ
  • 20.02.2010 в 13:35
    Permalink

    учение требует жертв? а почему не на себе Диана рисовала? или подружках, что также обучаются искуству макияжа?

    Ответ
  • 20.02.2010 в 21:59
    Permalink

    Надежда, говорят же — на себе не показывай! Потому и не практикуются.
    А если серьезно — каждая женщина на себе уже напрактиковалась. Пора, значит, было переходить на кого-то еще.

    Ответ
  • 20.02.2010 в 23:55
    Permalink

    Повезло: макияж-то смыть можно. А вот на мне одна подруга экзамен по стрижке сдавала. Тоже авангард получился, и довольно короткий 🙂

    Ответ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *