Живые роботы

В 2000 году население Земли достигло 6 миллиардов, а скоро перейдет планку в 7 миллиардов. Однако, чем больше людей на планете, тем меньше стало примитивного героизма, возможностей сделать что-то большое и великое. Людская масса с огромным количеством нулей свела роль одного человека до минимума, а цену его жизни повысила до максимума. Сегодня наше поведение в отношении отдельного человека напоминает поведение неопытной мамочки, которая боится, что ребенок упадет, оступится или поцарапается, поэтому постоянно его одергивает, сдерживает, возвращает с края площадки и сажает в песочницу. Как тут к звездам полететь?

Когда Колумб собирался в свое знаменитое плавание, мало кто верил в его не то что удачу, но даже в возвращение. Однако, Колумб получил-таки корабль, смог набрать команду и открыл Америку. Сегодня сотни ученых собирают микророботов для отправки на Марс, тратя миллиарды денег и десятки лет, чтобы те научились вести себя как человек. Зачем? Отправьте человека!

Почему даже возможность отправки человека на Луну или Марс рассматривается серьезно только в кино? Неужели не найдется смельчака, который будет счастлив погибнуть, обогатив своим кратковременным опытом науку и сэкономив годы на разработку никому не нужных роботов? Я уверен, что таких людей даже среди морально устойчивых и проверенных временем и опытом специалистов полным полно.

В Звездном городке есть целые отряды недокосмонавтов: люди, которые всю жизнь готовились к полету в космос, к риску погибнуть, но войти в историю. Но никогда не полетели. Не было места. Не было возможности. Им просто не дали шанса. Их даже не спрашивали. Просто отказали.

Гастелло повезло больше. Наверно, он мог, когда его подбили, выпрыгнуть из самолета и остаться живым, попасть в плен, выжить, вернуться, отсидеть в лагерях, жениться, состариться в окружении внуков. Но он направил самолет на танковую колонну и вошел в историю. Теперь его именем называют улицы. Да. Он стал человеком одного поступка. Но многие ли из нас могут похвастаться хотя бы одним поступком, перевернувшим мнение большой группы людей или ход истории?

Писатели-фантасты часто рассматривают будущее без машин. Мир, в котором люди смогли развить свои потаенные способности и теперь свободно перемещаются в пространстве или владеют телекинезом. Или считают как компьютеры. Достаточно вспомнить «Дюну» Фрэнка Херберта, «Основание» Айзека Азимова или эпик «Звездные Войны». Однако, сегодня для нас характерен другой тренд: мы все больше начинаем напоминать обслуживающий персонал для наших машин. Человек нам не интересен. Человеком рисковать слишком дорого.

Мы запускаем в производство робота за миллиард долларов, который будет наблюдать за горами и только сожалеем, если спустя 20 лет разработок приходится снять его с производства. Но если горы соберется проверить группа добровольцев, то на ее, не дай Бог, спасение будет задействована вся королевская рать: МЧС, армия, спутники. Зачем при таких условиях выращивать героев? Лучше сделать еще одного робота. В конечном счете это будет дешевле — роботов можно и не спасать, это просто еще одна железка. Мы как-то не задумываемся, что сами отдали место героев машинам.

Иногда мне кажется, что все происходящее — это заговор машин. Машины внезапно обрели разум и смогли поработить человечество через самое слабое место — заложенный природой инстикт самосохранения. Там, где до машин тот же самый инстинкт позволял совершать подвиги и открытия, теперь он же — причина, чтобы быть от этого как можно дальше. Полигоны для новых открытий заняты роботами, а людям оставили только аттракционы и размножение. Будущие батарейки матрицы.

Признайтесь, что хоть раз в жизни вы мечтали о том, что будете первым, кто высадится на Марс или взойдет на Эверест. Но потом вами овладевал страх и внушенная обществом ответственность за тех, кого приручили. Нас разучили рисковать. Просто перекрыли шлагбаум. Отныне — ты только масса, человеческая масса для статистических экспериментов. Что будет, если затопить побережье? Что будет, если свиным гриппом заразятся 100 тыс. человек? Что будет, если в городе Х упадет дом и 100 человек погибнет? Никого не интересует личность, только голая статистика. Поэтому тех, кто стремится рисковать, принято считать или чудаками, насмотревшихся блокбастеров, или изгоями, которые не смогли привыкнуть к ценностям общества. И мы гасим свою адреналиновую болезнь, прыгая с моста или скатываясь с горки, не забывая понадежнее пристегнуться. Впрочем, сколько ни пристегивайся и не скатывайся, очередной прыжок головой вниз не принесет ничего человечеству. Так что прыгайте! Пока есть шанс. Скоро вам запретят выходить из дома и смотреть новости — это может быть небезопасно. Пища будет доставлять сразу в помещение, а потом через капельницу — так безопаснее. Герои? Героизмом будет считаться просто выйти на улицу.

Мы сами делаем себя роботами, делая роботов все человечнее. И милый Валли намного приятнее нам и вызывает больше сочувствия, чем сосед по этажу. Мы окружаем себя неживыми вещами, приписывая себе подвиги в покорении компьютерных гор или победе над компьютерным врагом. Так проще. Так уютнее. Так в лицо не хлещет ветер, не стынут до зубовного скрежета ноги и руки. Но и не трепещет сердце при виде новых вершин. Не наворачивается слеза от простых открытий.

Прощай, нация героев! Здравствуй, нация живых роботов!

Дмитрий Шахов

Большой большой секрет

Однажды я, когда мне было лет пять, сильно разозлил мать. В ее разговоре с бабушкой я вспомнил, что у нас дома мука есть. И матери пришлось делиться. Тогда я в первый раз выслушал лекцию, о том, что надо иногда держать язык за зубами. Откровенно говоря, тогда это поставило меня в тупик.

У меня редко бывали причины что-то скрывать, но чем старше я становился, тем больше в мир секретов я погружался. «Только никому не говори» стало нашим паролем в касту взрослых. Секреты возвышали, они разделяли, они делали мир загадочным.

Когда я устроился на первую работу, то меня привели в кабинет и дали расписаться в журнале. Я обязался хранить секреты. Секретов не было, была книга, где расписывался каждый сотрудник этого большого предприятия, сейф, где она хранилась и крепкая тетка лет шестидесяти, отвечавшая за эту книгу. За 10 лет я так и не смог выяснить ни одного достойного секрета, кроме местных сплетен. Но их-то хранить я не подписывался, как и остальные сотрудники. Так что, когда из-за нервного срыва начмеда привезли ночью в психиатрию, то наутро об этом шумел весь коллектив. Хотя формально он на лечение не поступал.

Чуть позже я уже активно занимался созданием баз данных. Мне пришлось научиться кивать головой в ответ на параноидальные вопросы о сохранности и нераспространении информации. На моих глазах уволили и, по слухам, сломали ногу человеку, который неаккуратно передал (украл) базу данных клиентов конкуренту. Но все эти корпоративные секреты не идут ни в какое сравнение с секретами личными.

Тшшшш. Мария спит с женатым. Тшшшш. Вася пьет по-черному, но это никому или его уволят. Тшшшш. Бабушке недолго осталось. Не стоит ее тревожить.

Мы разучились быть откровенными. Процесс поиска правды настолько стал нас увлекать, что нам проще поверить чужому человеку, чем тому, кто рядом. Мы изучаем смс в телефоне супруга, смотрим историю звонков, изучаем переписку в мессенджере. Это же так весело! На нашем чувстве прекрасного играют мошенники, предлагая контролеры смс, программы отслеживающие отправки оных, сервисы по изучению интернета на предмет размещения анкеты.

Вместо того, чтобы сесть и пообщаться, мы регистрируем анкету на том же сайте знакомств и общаемся от чужого имени, соблазняя, ой, проверяя своего благоверного или благоверную. И нас не сильно волнует то, что способ-то с душком, что он уже сам по себе — признак недоверия и тревожный звоночек вашего отношения к близким. Нам нужно узнать секрет. Любой ценой.

Спрос порождает предложение и уже спешат сотни помощников, создавая целый бизнес, чтобы эти секреты скрывать. Действие рождает противодействие. Нам некогда общаться, у нас есть работа, истина где-то рядом и нельзя ее упустить.

Откровенно говоря, мы разучились говорить друг с другом спокойно. Мы живем в таком ритме, что даже минимальное изменение ритма приводит к непредсказуемым последствиям. Вот так: живем рядом, а общаемся через посредников. Нет сил и возможности выслушать друг друга. Проще поведать о своих проблемах другу, блогу, психоаналитику, наконец.

Может, пора отложить в сторону учебник английского и попробовать поговорить на языке, который понятен вашему партнеру или ребенку? Немного пообщаться без истерик и выяснения отношений. Не просто рассказать, как дела, а где и что болит? Нет ничего плохого в том, чтобы оказаться слабым и беспомощным перед тем, кто всегда рядом. Занимаясь выживанием в кадровых джунглях, мы стали забывать, что семья — это не работа, это место, где тебя могут и должны не только поддержать, но и понять. Или это уже не семья.

Попробуйте. Попробуйте хотя бы один раз рассказать о своих проблемах человеку, с которым живете. И убедитесь, что мир не разрушится. Учитесь говорить друг с другом.

Дмитрий Шахов

Сильные девочки такие слабые

Она лежала на операционном столе, прижимая ладонь к низу живота. Вокруг суетились врачи, что-то говорили на своем тарабарском языке, подключая к ее телу трубки. Медсестра, следившая за ее состоянием, поглаживала по руке. Скоро ее окутает влажная темнота и принесет облегчение. Телу, а не душе.

Маленькая жизнь вытекла из нее. Одним ударом по животу. Потому что ему не понравилось ее поведение. Когда-то ей нравилась эта его эмоциональность, делавшая его лидером среди других парней. Яркий и сильный, самый любимый. Он ударил ее. Было больно. Но по настоящему ей стало больно потом, когда обнаружила кровь, текущую неровной струйкой в трусы. Родители вызвали скорую.

Вряд ли их можно было назвать красивой парой. Скорее парой наперекор. Наперекор родителям: отец — быстро растущий бизнесмен, мать — домохозяйка. Высшее образование, интеллегенты из низов. Наперекор обществу: красавица, активистка и отличница. Ну, почему она связалась с этим хулиганом? Все были против, она была — за.

Нет, сначала он был вежлив и нежен. Он был лидером вне школы, она в ее пределах. И было закономерно, что они заметили друг друга и стали встречаться. Но когда, в какой момент она изменилась и стала смотреть ему в рот? Что такого он сделал, что когда он ударил ее в первый раз, она стерпела и ничего не сказала родителям? Хуже того, она осталась с ним. Какие порошки он подсыпал ей в сок, чтобы она молчала, когда вдруг начал ее унижать при друзьях?

Анестезия стала действовать и перед глазами поплыла пелена. «Ребенка не спасти» — услышала она и провалилась в черноту.

Она забеременела по неосторожности, как беременеют подростки — по глупости и незнанию элементарных вещей. Зачем же она скрывала это от родителей, отдаляясь от них? Отец давно понял, что мальчик его дочки далеко не так хорош и провел воспитательную работу, запретив дочери выходить на улицу без сопровождения. Но он, ее парень, вдруг снова стал нежным и романтичным. Он приходил под ее окна и стоял там часами. И они смотрели друг на друга. Они говорили этими взглядами больше, чем могли сказать словами.

И она вырвалась на встречу. Что произошло, она так и не поняла. Он вдруг вспылил и оттолкнул ее. Она попыталась приблизиться и получила удар в живот. Было так больно, что аж потемнело в глазах. А когда она смогла разогнуться, то увидела его быстро удаляющуюся спину.

Операция давно закончилась. Анестезия медленно проходила, возвращая ее к реальности. Сотни зачем и почему возвращались. Врач подошла и села на край кровати. «У тебя никогда не будет детей». Вдруг из комнаты выкачали весь воздух и спазмически сжались легкие.

Отец отправил ее в другой город в другой стране. Где спустя три года она вышла за хорошего мальчика и родила симпатичную девочку — врачи, к счастью, оказались не правы. Брак не сложился, она хотела, чтобы он был сильным, как она. А он не хотел. Дочка растет, героиня рассказа работает и даже сделала карьеру. Говорят, она даже с кем-то встречается значительно старше себя. Но возвращаться обратно она и не думает. Отцу обидно — он рассчитывал, что дочь примет в управление его разросшуюся империю. А я ее понимаю. Нельзя возвращаться на место, где тебя сломали. Даже если ты очень сильная девочка.

Дмитрий Шахов

Маленькие игры больших мальчиков

Когда мы были школьниками, у нас была популярна игра «кто выше ливанет»: надо было встать перед стенкой дома, сдерживать сфинктер до последнего, а потом выпустить из себя струю как можно выше. И кто умудрялся отправить ее выше других, тот заслуживал уважение коллег по растегнутым ширинкам. Сейчас, когда возраст перевалил за тридцатник, смотришь вокруг и понимаешь, что все так же стоишь с друзьями у очередной стенки и смотришь, как они сжимают в кулаке до последнего пенис, чтобы струя рванула вверх словно луч в «Звездных войнах».

— Дим! А какая у тебя машина?

— Никакой.

— А мне только вчера пригнали из Америки. Кожаный салон, руль с оплеткой. Почти без пробега. Отличная машина!

И ведь он прекрасно понимает, что меня абсолютно не интересует, какая у него машина. Важно брызнуть на стену. Ведь пришлось так долго терпеть, чтобы это получилось как можно выше.

— Кем работаешь?

— Да так, на себя, — я давно перестал говорить, что у меня своя компания, люди как-то сникают и начинают говорить ни о чем. Другое дело, когда я «так, где-то как-то что-то».

— А я перешел в компанию Х. Теперь я начальник отдела корпоративных продаж. Продаем компьютеры. Сами возим.

— Отлично, пришли мне прайс, я посмотрю, возможно сделаем заказ — нам пора обновить парк. Вот мой емайл.

Не прислал. Другой случай.

— Где ты отдыхал?

— Нигде. Я в отпуске не был 10 лет. Мне некогда.

— А мы ездили в Испанию.

— Наверно, дорого?

— Да, 2 тысячи долларов.

— У тебя же зарплата 25тыс. и рублей.

— Знаю. Но надо себе позволить хоть раз. Вот, посмотри фотки.

Сайты знакомств, социальные сети завалены фотками с курортов, фотографиями на дорогих авто, на фоне известных достопримечательностей. Я спокойно смотрю на такие репортажи в дневниках Олега Тинькова или Сергея Доли — я вижу живые жизнерадостные лица. Когда я смотрю на фотографии в социалках, то мне кажется, что это фотосессия у плохого фотографа, последняя попытка выжать все из этой поездки. Лица напряжены так, будто сфинктер сейчас в последней стадии сжатия и, как только камеру уберут, можно будет расслабиться и отлить.

Откуда в нас это желание путем расстроенного сфинктера показать, что ты лучше в бесполезной игре? Почему нет желания потратить силы, чтобы стать отличным специалистом. Или успешным бизнесменом. Откуда взялся штамп, что «деньги-зло», а «работают только идиоты»? Почему украсть и обмануть — это сегодня нормально? Это даже приравнивается к оппозиции и наличию отличного от большинства мнения. На этом делают бизнес, создавая в виртуальных бюро путешествий идеальные истории проведенного отпуска.

В свое время в школе у нас была другая игра: собрать в один день в дневник на каждом уроке пятерку. Это заставляло быть активным на уроке, проявлять себя. И получалось. И было уважение одноклассников и учителей. Сомневаюсь, что хоть один учитель похвалил меня, а родители оценили, если бы я струей смог коснуться окна второго этажа.

Но эта игра осталась в прошлом, а уличная многоструйная — выросла и вошла в жизнь.

Мерялка была всегда. Иногда она была постыдной, иногда — поводом показать свое неприятие существующего строя. Но чаще всего этим хотели что-то доказать. Перечитайте «Шинель» Гоголя. Сегодня мы не просто меряемся, мы делаем рейтинги наших струек и даже начинаем платить исходя из их высоты. Саша купил кожаный портфель и получил работу лучше. Маша накачала грудь и ее повысили. Коля купил автомобиль на деньги, занятые у друзей, и папа Лены разрешил им встречаться.

Американский пирог накрыл нас с головой и не хочет выпускать, как бы мы того не хотели. Слава выше реальной оценки труда. И пусть весь мир отсосет.

Но есть и другая сторона жизни. Сегодня подсматривал разговор в скайп-конференции: 39-летняя тетка поучала 11-летнего пацана. Парень же несмотря на возраст уже полностью в курсе родительских дел и по возможности во всех них участвует. Это в конференции он воин и полководец, а дома старается и учиться, и помогать по дому, и развиваться. Но мне запомнилось не это, а то, что он ни разу не позволил себе выставить это напоказ, для него — это просто путь вперед, ничего необычного. Он вежливо слушал и отвечал по сути вопроса. Удивительно для такого возраста. Я бы сделал на него ставку в забеге жизни. Не потому что он обязательно победит, найдет свое место в жизни, сделает карьеру или что он там для себя хочет. Совсем не факт. Просто мне будет приятно, если моя ставка выиграет. Значит, еще есть шанс и для другого развития событий.

Дмитрий Шахов