Дом для беглеца, часть 3

Маленькая балованная девочка взобралась на лавку с ногами и осмотрелась. Дом был, конечно же, знаком, но каждый раз выглядел по-новому: казалось бы – и двигать тут нечего, печка стол да кровать, а вот гляди ж ты… То свет из окна падает под непривычным углом, то травы развешены в таком порядке, что создают какие-то неясные тени, и все время что-то шепчет, шепчет…. Котенок тоже озирался по сторонам. Ему чудились то домовые, выглядывающие из-за печки, то погребной, хихикающий из подпола.

Санька, кажется, всего этого не ощущала, дом дяди Володи для нее был не более чем необычным, может, чуточку загадочным, но уж никак не сверхъестественным. Ну какие домовые, если даже Деда Мороза нет, это папа вечно прикидывается спящим, а сам потихоньку переодевается в тулуп и цепляет бороду из ваты? Санька была уже взрослой девочкой, чтобы верить в подобные глупости.

— Я Алику позвонил, через час заедет за тобой, — дядя Володя, кажется, даже не сердился.

— Молоко будешь? – Сусанна поморщилась: козье. Она и коровье-то не особо уважала…

— Мяяяаааааа!!! – не выдержал Анисим: «Черт побери, да я же буду, посмотрите, какой я весь бедный и голодный!!!», но, кажется, дядя Володя не был расположен прикармливать всяческих приблуд.

— А квасу нет? – девочка сделала самое невинное лицо, якобы просто по такой погоде молока совсем и не хочется, вот холодного кваску… Ну не обижать же дядю Володю уведомлением о том, что каждый раз, когда он передает «молочка от собственной козочки», она тихонечко сливает его в смородиновый куст, он как раз под окном посажен.

Анисим попытался еще раз открыть рот, но наткнулся взглядом на глаза дяди Володи, и ох, как ему это не понравилось…

— А вот сама в погреб и сходи, — улыбнулся дядя Володя. Санька аж подпрыгнула на месте: погреб дяди Володи был самой загадочной постройкой! Во-первых, кроме кваса там хранились целые стеллажи банок с вареньем из лесных ягод, некоторые из них Сусанна даже в глаза никогда не видела. Во-вторых, низки сушеных грибов всех мастей! Ну и самое интересное – в погребной отдушине жил уж. Да-да, самый настоящий! Иногда дядя Володя даже разрешал его приманить теплым молоком и рассмотреть со всех сторон. Только на руки не разрешал брать, даже гладить – и то не всегда. А Саньке так хотелось… Вот если без присмотра дяди Володи пойти в погреб, то удача может улыбнуться, и уж выползет безо всякого молока. А погладить его уже никто не запретит!

Как только девочка выскочила на крыльцо, дядя Володя сел на лавку и сурово произнес:

— Ну, рассказывай!

Анисим попытался сделать вид, что не понимает, о чем речь и даже принялся умываться лапкой, но, дядя Володя повторил:

— Рассказывай, говорю, с чего из дому сбежал? Тебя по всей округе ищут.

Анисим тяжело вздохнул и отправился за печь – трансформироваться. Никогда не любил делать этого при свидетелях – очень неприятная на вид процедура, потом воспоминание о подобном зрелище может сыграть не на руку демону. В мультиках все красиво: серебряный или золотой вихрь, за которым самого перевоплощения-то и не видно. Зато в жизни на подобные спецэффекты способны только самые старшие члены кланов, но и те такой возможностью не пользуются – слишком большой расход сил, овчинка выделки не стоит… Трансформация в жизни больше похожа на то, что показывают в фильмах ужасов, только все гораздо быстрее, среди малышей даже соревнования проводят – кто меньше времени на превращение потратит.

Вышел из-за печи уже молодой парень. Присел на лавку, но, под тяжелым взглядом дяди Володи, вскочил.

— Чего сбежал, чего сбежал… Женить хотят, — отведя глаза, тихо сказал Анисим.

— Невеста не нравится? – усмехнулся дядя Володя

— Не видел я пока невесту. Дядька окончательно сбрендил, подобрал мне кого-то, с кем замечательное потомство на генетическом уровне получается. Как раз для его экспериментов!

Дядя Володя хмыкнул. Дядюшку Анисима он знал лично, если опустить тягу к экспериментам – вполне себе нормальный мужик. Но как только появляется в его голове какая-то идея – тушите свет. Упрямый, настойчивый, ни с чем не считающийся… Стоит ли отдавать на такие дела парнишку? Пусть даже и ради сохранения замечательных отношений…

— А вы откуда про то, что меня ищут, знаете?

— Дык, все лесное братство оповестили, — хмыкнул дядя Володя весело. А Анисим тут же сник окончательно… Он знал, кто такие «лесные братья»… Оборотни. Самые настоящие: полнолуние, волки, и все дела. Оборотни с демонами извечно жили уж если не в дружбе, то в достаточно приятельских отношениях… Да и кормиться тут не имеет смысла – дом-то не человечий…

Дядя Володя, конечно об этом знал, как и то, что угостить демона в оборотничьем доме – все равно, что назвать его кровным братом. Таких союзов – раз-два и обчелся…

— Так вы меня сдадите, – Анисим даже не спрашивал, так как был уверен, что так и произойдет – ссориться с дядюшкой ради Анисима не стал бы никто.

Дядя Володя снова усмехнулся… Эх, молодость!

— Так, ладно, собирайся. В смысле, превращайся обратно, сейчас Санька вернется, ужа, небось, уже истискала всего. Поедешь с ней домой. Аня котов любит, так что подлижись к ней, уж чем-то да угостит!

Анисим благодарно кивнул и метнулся за печку. Ровно за секунду до того, как в дом влетела Сусанна.

— Дядя Володя!!! Там стоит кто-то у ворот, непонятный! – у Саньки это было чуть ли не самое ужасное оскорбление. Вот если страшный – тут ясно все. Если смешной – тоже. А непонятный – он непонятный и есть, как с ним общаться, если даже непонятно, кто он такой?

Дядя Володя выглянул в окно – ну, все, приплыли… У ворот стоял, конечно же, дядюшка Анисима. И как пронюхал, старый хрыч? И часа ведь не прошло с того момента, как Анисим объявился здесь…

— Так, ану-ка, посиди в доме, Сусанна! – тон дяди Володи не допускал возражений, и Санька покорно уселась на лавке, Анисим, уже в виде котенка, пристроился рядом. А дядя Володя вышел к воротам.

Конечно же, его разговора ни Анисим, ни Санька слышать не могли, но если девочка просто томилась любопытством, то демон вполне себе представлял как предмет разговора, так и его суть… Один молодой и глупый демон – не повод для ссоры между двумя почтенными родами. В желудке настойчиво бурчало: день близился к концу, скоро уже сутки, как без маковой росинки во рту. Внезапно Санька погладила его по голове:

— Я тебя спасу, не бойся! – если бы Анисим был сейчас в образе человека, то онемел бы. Но котята, как известно, говорить не могут, даже демонам в образе котят это неподвластно, поэтому он лишь посмотрел на Саньку, и на его мордашке отчетливо читалось «Чтоооо???»

— Я знаю, что тот дядька за тобой пришел, — прошептала Санька, — но я тебя не отдам, а скоро за мной папа приедет, и ты будешь жить в моей комнате! А у нас собака большая и опасная, поэтому никто тебя не заберет!

Анисим нервно сглотнул. Что это было? Фантазии маленькой девочки, которые случайно попали в точку? Или Сусанна и впрямь что-то знала? Бурчащий желудок и звук велосипедного звоночка прервали его недоуменные размышления. Действительно, приехал Альберт Штольц.

Дядюшка-ученый посторонился и скрипнул зубами, когда Сусанна уселась поудобней на багажнике и весело помахала ему и дяде Володе свободной рукой. Второй она крепко прижимала к себе белого пушистого котенка. Самого голодного в мире.

Как меня угораздило, или Слингомамы — это секта? (продолжение)

И вот мы доходим до основной темы этого обширного монолога: фанатизм.

Слингомам часто обвиняют в агрессивной реакции на замечания и советы окружающих. Их называют фанатками, потому что детей они готовы носить чуть ли не до школы. Их называют сумасшедшими потому что на слинги-шарфы они тратят огромные по некоторым меркам деньги. Например, самый простой хлопковый шарф из интернет-магазина (интернет, потому что в обычных магазинах его практически не купишь, в Киеве такой один, а Москве – аж два, кажется, и то, это шоу-румы, то есть работают они только при наличии клиента) стоит порядка 80-100$. Самый простой, расцветка однотонная или полосатая. Конечно, для комфортного ношения ребенка достаточно и его. Одного. Но ведь есть и гораздо более красивые, но не менее комфортные. Их стоимость повыше. Есть шарфы с альтернативными составами: к хлопку добавляют и шерсть, и кашемир, и лен, и коноплю (для тяжелых деток), и шелк (нежнейшие шарфы для кинестетиков и новорожденных), и даже рами (индийская крапива) и бамбук! Все эти добавки немного изменяют свойства шарфа – он становится либо более нежным и воздушным, либо более грузоподъемным (потому что есть разница в весе малыша в 3,5 кг и 12-14 кг), либо более теплыми, либо, на наше невыносимое лето, более прохладными и продуваемыми, чем хлопковые аналоги. Различное плетение тоже по-разному ощущается в ношении: жаккарды более «обнимательные» (терминология слингомам), двойное диагональное плетении – грузоподъемнее. А различные паттерны и цветовые решения! Понимаете? Очень мало слингомам, обошедшихся одним-единственным шарфом от рождения ребенка и до конца слингоношения (то есть когда ребенок уверенно пошел и способен пройти значительное расстояние самостоятельно и с удобной для родителя скоростью, то есть когда не требуется долго носить ребенка на руках). Во-первых, хочется попробовать разных производителей и сравнить. Во-вторых, мама не ходит в одной и той же одежде каждый день, и очень хочется, чтобы шарф не только подходил к одежде, но и формировал единый стиль мамы и ребенка, да и просто шел маме по цветовой гамме. Ну и в третьих, а как же похвастаться? В Живом Журнале существуют целые сообщества, куда выкладываются фотографии красивейших женщин, окрыленных материнством, ну, и слингом, само собой, проводятся конкурсы слингостиля, слингомаскарада, сюжета, с использованием слинга… Короче говоря, поводов «запасть» на ношение слинга-шарфа – масса.

И вот представьте себе, вы увлечены чем-либо. Да хоть велосипедным спортом! Едете вы по улице на велосипеде и слышите в свою сторону: «Идиот, да он ноги себе переломает!», «Ни до чего хорошего это не доведет!», «Вот вырастет задница плоская от сидения и горб на спине, тогда поймешь, как это вредно, да будет поздно!» «Может, тебе денег на маршрутку дать?» И так – от каждого второго! И лишь один из десяти улыбнется тебе и скажет: «Надо же, как удобно! И активность, и комфорт, и красиво выглядит». Само собой, слыша ежедневно запугивания на тему здоровья ребенка, да еще и гениальный довод от родных: «Мы так не носили, и ничего, вы же выросли!», молодая мама постепенно начинает шарахаться от прохожих, глянувших в ее сторону. Не у многих находятся силы не обращать внимания на реплики в свою сторону, а уж тем более реагировать на них со спокойной улыбкой. И поддержку и понимание они находят только среди таких же как они слингомам. Вот и получается, что эти мамочки сбиваются в стайки, активно протестуют против телевизионных передач, где говорится о вреде слинга, проводят слинговстречи, где есть возможность не только похвастаться-померить новинку, но и перенять опыт других, не только в слингоношении, но и в воспитании ребенка. Местами это удобство нахождения рядом с малышом и приятное общение с группой единомышленников настолько сильно увлекает женщину, разбавляет пресные будни домохозяйки, позволяет вести активный образ жизни без ущерба для ребенка, что отказ подросшего малыша от слинга (так называемая «слингопенсия») воспринимается как личная трагедия. Поэтому продолжают покупаться шарфы, появляются мечты о третьем-пятом-десятом ребенке, лишь бы продлить вот это ощущение, когда малыш у тебя на груди, такой маленький, беззащитный и доверчивый…

Но, по традиции, это еще не все! На сегодняшний день слингоношение перестало нести в себе смысловую нагрузку только комфортного нахождения рядом с ребенком. Большинство именитых производителей (не буду называть имена, это не рекламная статья) на рынке уже не первый год. Соответственно, есть шарфы более старые, более редкие (потому что были выпущены в ограниченном количестве) и более востребованные (из-за состава, рисунка или цветового решения, а часто по всем причинам одновременно). И из философии комфортного материнства вырастает философия коллекционирования. Одна из фирм-производителей на рынке слингов уже около 30 лет. Новинки они выпускают ежемесячно, порой и по несколько штук в месяц. Представляете, какой простор для фантазии? Конечно, популярностью пользуются не столько шарфы из стандартного ассортимента (что их собирать, они всегда доступны), сколько лимитированные выпуски прошлых лет. Но и среди них есть более востребованные, а есть практически забытые. Отчасти вопрос в мнении большинства: например весьма редкий и популярный экземпляр, на е-бее уходящий за 600-700 евро (и это считается вполне себе нормальными деньгами за этот шарф) я внешне не выделяю для себя вообще. Что в нем нашли коллекционеры, кроме труднодоступности – ума не приложу.

Ну и, как обычно, кому война – кому мать родна: выпуск каждой новой модели сопровождается бешеными обсуждениями в специально отведенных уголках: у каждого нового выпуска есть шанс стать популярным. А это значит, что через какое-то время цена на такой шарф взлетит. Насколько – вопрос третий. По терминологии слингомам – это «быстрорары». То есть шарф вышел лишь неделю тому назад, но те, кто не успел выхватить его с сайта по цене производителя, уже готовы платить сотни евро, лишь бы заполучить заветный сверточек. Вот это поле деятельности для спекулянтов! Конечно, подобное поведение осуждается, но – среди мам постсоветского пространства. Западные «коллеги» ничего предосудительного в подобном бизнесе не видят: если человек готов платить такие деньги за шарф – почему нет? Однако, на удивление, среди мам-неславянок существует еще и дивная традиция делать подарки: так, например, своим постоянным покупателям они могут подарить еще один шарфик или пуппентух (Puppentuch) – короткий узкий шарфик, для того, чтобы ребенок мог носить кукол в таком же шарфе, как и мама носит его.

Кстати, к слову, на данный момент самый дорогой шарф обошелся хозяйке в 2000 евро – это изумительной красоты молочно-белый шарф, в состав которого входит шелк и кашемир. Деньги, вырученные от продажи этого шарфа на е-бее, компания-производитель пожертвовала на помощь пострадавшим во время землетрясения на Гаити.

Удивительное дело, но коллекционирование шарфов порой абсолютно не совместимо с идеей ношения ребенка – детки некоторых коллекционеров уже давно бегают своими ногами и соглашаются примотаться только чтобы сделать пару фотографий. Некоторые шарфы остаются лежать в стопке, так ни разу не будучи использованы по назначению, потому что есть более востребованные, более «держучие» и т.д. Очень часто используется фраза «оставлю для следующего (внуков/правнуков)». Все прелести коллекционирования налицо.

С другой стороны, конечно же, предосудительного в этом нет, какая, по сути, разница, что собирать? Никому в голову не придет осуждать ярого нумизмата или восторженного филателиста, которые порой готовы выложить за редкий экземпляр немалые деньги. Тем не менее, к настороженному отношению к слингомамам в шарфах примешивается недоуменный взгляд: «Зачем тебе столько?» и откровенное осуждение: «Ты с ума сошла, ТАКИЕ деньги за тряпки!!!» Человеку, одевающемуся в модных бутиках в брендовые вещи, скрыто завидуем, молодую маму, стремящуюся выглядеть стильно и не платить за то, что будет некомфортно в носке, откровенно осуждаем. Например, ткань, купленная по случаю в магазине практически никогда не подходит на 100% для ношения ребенка, скорее всего, она не будет правильно распределять вес, все-таки слинги-шарфы ткутся специально, специфическое плетении, толщина нитки, степень ее скрученности – очень много факторов, обеспечивающих удобство. Поэтому подобная попытка сэкономить приведет лишь к тому, что, в лучшем случае, отрез будет пущен на полотенца, в худшем – просто затеряется в шкафу, то есть это – гарантированно выброшенные деньги. Фирменный же шарф в хорошем состоянии обычно продается с рук со скидкой не более 30-40% от цены с сайта производителя.

Кстати, у меня шарфов пока только три, не ахти каких дорогущих по стоимости, но ценных благодаря тем эмоциям, которые мы в них испытали: два коротких – для дальних прогулок с дочерью, один – выигранный мною в конкурсе, вот его-то не продам никогда: подарки продавать – карму портить. Буду давать поносить родившим подругам, чтоб могли на собственном опыте проверить, что ношение младенца не воспитывает в нем чрезмерной привязанности к маме и последующей несамостоятельности, не создает дискомфорта и проблем со здоровьем (конечно, при соблюдении техники безопасности, помним о примере с велосипедом, да?).

Поэтому слингомамы, имхо, конечно секта, но секта чудесная, несущая в своей сути любовь и позитивные эмоции. А фанатизм – ну его, давайте лучше сосредоточимся на прекрасном!

Как меня угораздило, или Слингомамы — это секта?

Как известно, фанатизм в любом деле – это не фонтан. Это касается любой сферы жизни, ну, да это, собственно говоря, не новость. Однако самый страшный фанатизм тот, от которого страдают наши близкие.

Когда я ждала ребенка, я точно знала, что кормить буду грудью. Несмотря на то, что сейчас полки завалены смесями для искусственного вскармливания, несмотря на то, что сама искусственница, несмотря на то, что журналы для будущих мам пестрят рекламой этих самых смесей, и лишь маааленькими буковками приписано, что наиболее оптимальным видом питания для ребенка до шести месяцев является грудное молоко, и уж тем более, несмотря на уверения моего мужа, что, скорее всего, я не смогу кормить долго – не хватит молока. Но оказалось, что в современных роддомах активно пропагандируют именно грудное вскармливание, правда, толком не объясняют, как это делать правильно. Существуют и платные консультанты по грудному вскармливанию. То есть, по большому счету, не существует женщин, которые не могут кормить ребенка грудью, существуют просто не желающие этого делать (не берем во внимание случаи медицинских противопоказаний). Вот точно так же, узнав о слингах, я решила для себя, что этот вид переноски – для меня.

Немного справки: слинг – переноска для ребенка, кардинально отличающаяся от привычной глазу кенгурушки. В слинге ребенок расположен в правильной с точки зрения ортопедии позе (он плотно притянут к маме, ни в коем случае не сидит, в прямом смысле этого слова, на попе, ножки согнуты и поджаты таким образом, что коленки расположены выше попки). Если вы видели мам, несущих ребенка в кенгуру, то сразу отметите, что в них малыш висит на промежности, как парашютист на стропах. Такая поза создает опасную нагрузку на неокрепший позвоночник и провоцирует его неправильное развитие. Но и это еще не все. За счет того, что в слинге ребенок плотно прижат к маме, как бы полуобнимает ее ножками за талию, а лямки слинга гораздо шире, чем у кенгуру, гораздо равномернее распределена нагрузка на мамину спину. Сравните, например, туристический рюкзак советских времен и современные станковые рюкзаки – вес распределен совсем по-другому, и нести современный рюкзак значительно легче.

Но роль слинга не ограничена простым ношением ребенка. Ведь, по сути, ребенка какое-то время можно поносить и на руках, да и коляски гораздо популярнее слингов. Тем не менее, коляска не всегда удобна – не у всех есть собственный автомобиль, а просидеть год-другой безвылазно дома не сможет ни одна женщина, да и не везде коляска пройдет: то дорога не позволяет, то в магазин не пустят. Но это сущие мелочи по сравнению с тем, что далеко не все дети согласны тихо сопеть в коляске (как, впрочем, и в кроватке). Редко ли видим на улице картину: нервная мама бегом летит в сторону дома, а в коляске захлебывается криком чадушко? Или мама, бедром толкающая перед собой коляску и при этом несущая спящего младенца на руках?

Короче говоря, история моего слингоношения началась еще до родов: я смотрела красивые фотографии красивых мам с улыбающимися малышами в слингах и мечтала, как тоже буду идти по улице вся такая красивая-красивая, и как спокойно и удобно будет нам с ребенком. К сожалению, мною был неучтен один фактор: слинги бывают РАЗНЫЕ!! Не только по виду, но и по удобству пользования! Если вбить в поиск слово слинг, то большинство ссылок приведут вас туда, где продаются слинги с кольцами – это отрез ткани приблизительно 75 см на 2 м с вшитыми в один из концов двумя кольцами. Эта конструкция очень удобна для совсем крошечного ребенка (месяцев до трех) или для малыша, уже умеющего ходить, но не способного пройти большое расстояние. В такой слинг, при небольшой тренировке, можно быстро положить и точно так же быстро вынуть ребенка, но нагрузка приходится только на одно мамино плечо, и не умеющего сидеть малыша весом больше пяти кг нести уже практически невозможно. Другое дело малыш, умеющий ходить и привычный к слингу – он и нагрузку свою распределяет по-другому, да и долго нести его не придется – он сам попросится потопать ножками. Но и это еще не все! Оказывается, производители слингов в гонке за комфортом этот самый комфорт просто нивелируют. Так, «улучшение» в виде синтепоновой подушки для плеча, которая должна облегчать нагрузку для мамы, на самом деле мешает качественному распределению веса, а поролоновые или синтепоновые бортики, призванные увеличить комфорт малышу, попросту не дают правильно отрегулировать слинг, что приводит к неправильной позе ребенка. Это не только неудобно для мамы, но и порой опасно для здоровья малыша. Помните нашумевшую американскую историю с семью младенцами, задохнувшимися в слингах? Как оказалось, это были и не слинги в правильном понимании этого слова, это были «сумки для ношения младенцев», в которых дети располагаются в виде буквы «С», что действительно опасно для их здоровья: новорожденный во время сна не способен сменить некомфортную позу, а в этих сумках такое положение тела попросту перекрывает дыхание ребенку. Кроме того, сумки эти сшиты из искусственных, не пропускающих воздух материалов. Тем не менее, пострадавших могло быть гораздо больше, сработал фактор процента идиотов на количество населения: ВСЕ малыши погибли из-за халатного отношения этих… как их… мамами не поворачивается язык назвать. Это мыслимо, трехнедельного младенца запихнуть в подобный девайс, закинуть на плечо (хотя даже инструкциями к этим переноскам предусмотрено ношение ребенка спереди) и отправится с подругами на шопинг? О малыше горе-мамаша вспомнила через три часа, потому что его пора было покормить. Однако на просторах СНГ прозвучала фраза «слинги-убийцы», ее подхватили практически все телеканалы, а за ними и мирное население. Как всегда – превратности терминологии: на западе слингами (sling) называют именно переноски с возможностью ношения только на одном плече, тогда как другие виды переносок – baby carrier.

Больше всего досталось слингам-шарфам. Слинги-рюкзаки выглядят достаточно современно, отчасти даже напоминают привычную кенгурушку, вот только ребенок в них расположен в ортопедически правильной позе, да и лямки таких рюкзаков гораздо шире и удобнее, чем у кенгурушек, то есть комфорт и ребенка, и родителя учтен. А вот слинги-шарфы – это для глаза соотечественников нечто совершенно новое. Это такое полотно ткани специфического плетения, размером 60-70 см на 2,2-5,7 м. Способов намотки таких шарфов много, они предусматривают и разный возраст, и разный вес ребенка, и его подвижность. Слинги-шарфы – самые универсальные переноски: в них можно расположить малыша и горизонтально, и вертикально (заметьте, не сидя – в слингах ребенок не сидит в привычном понимании этого слова), спереди или за спиной мамы, и на боку. Существуют намотки, в которых можно носить ребенка несколько часов, или наоборот, быстро посадить или достать «ходунка». В шарфе можно незаметно для окружающих дать грудь малышу, а ведь если он раскапризничался – это лучший способ его успокоить. Однако внешне слинги-шарфы слишком этничны для человека, живущего на просторах нашей Родины.

И правда, большинство фирменных слингов-шарфов напоминают либо полотенце, либо покрывало. Угадайте, сколько раз меня спрашивали, сама ли я придумала ребенка покрывалом привязать к себе? А скольким мамам-единомышленницам предлагали деньги на коляску и вдобавок отдать старые детские вещички? Чаще всего подобной «благотворительностью» занимаются пенсионеры. От них же и большинство реплик на тему «Шо ты мучаешь ребенка, гляди, как он у тебя скрючился!» «Это ж ноги кривые будут», «Ты ему кривошею обеспечишь!», и прочие страшилки в том же духе. На самом деле, правильная намотка исключает подобные проблемы, а вот комфорта прибавляет немало: это и контроль за состоянием младенца – всегда видно-слышно дышит ли он, тепло ли ему, удобно ли, это и возможность быстренько его успокоить – грудь дала, и все! А дома, где не работает лифт? Вот как втащить коляску на третий-девятый этаж? А большинство современных девятиэтажек оснащены таким лифтом, куда далеко не каждая коляска влезает. Наши дома совершенно не приспособлены для колясочных детей! Но и наши дети не приспособлены к коляске: норма для ребенка – находиться рядом с мамой, ему так психологически и физически комфортнее, чем где-то в коляске или кроватке. За девять месяцев внутриутробного развития малыш привык к тому, что этот человек, с его запахом, ритмом сердцебиения и дыхания, теплом – всегда рядом. Роды – неизбежный разрыв этого маленького уютного мира. Но в силах мамы этот комфорт вернуть – надо просто быть рядом. Естественно, что постоянно носить малыша на руках тяжело. Вот тогда-то на помощь приходит слинг: с его помощью можно и полы помыть, и обед приготовить (соблюдая правила безопасности, само собой), и старшему ребенку внимание уделить, не отказывая при этом в комфорте младшему. Кроме того, принимая таким образом участие в маминых делах, малыш обучается! Заметьте, ребенку всегда интереснее занятия взрослых, чем игрушки и мультики? Какой может быть Винни Пух, если папа собирает полочку для кухни? О каких погремушках идет речь, если мама чистит картошку?

(продолжение следует)

Дом для беглеца, часть 2

Санька пробиралась через кусты, абсолютно не заботясь о платье, за которое явно влетит от строгой матери. Ну а что, не убьют же, в конце концов, даже если и пообещают. Вон, когда Санька ушла гулять с полными карманами спелых вишен в белоснежном батистовом сарафане, мама тоже сказала, что если пятна не отстираются, то она просто прибьет негодницу, но, тем не менее, Сусанна до сих пор жива-здорова, хотя произошло это больше года тому назад. Да и вообще, платья – отвратительная придумка, только и того, что в них летом не так жарко, как в джинсах. А попробуй в нем на дерево залезть? А в лесу? Каждый куст считает своим долгом вцепиться в нежную ткань и оставить себе кусочек на память! Санька платья не любила, но ее мало кто спрашивал, маме доставляло истинное удовольствие видеть с утра свое чадушко очаровательной куколкой в нарядном платье и с бантами. К вечеру, правда, эта «куколка» более походила на маленькую разбойницу, месяцами живущую в глухой чащобе, чем на то милое создание, что выскакивало утром на крыльцо. Мама ругалась, мама грозила разными карами, мама сетовала, что у всех дети как дети, лишь у нее индеец племени чероки, но делу это не помогало — мама с утра исправно наряжала дочурку, а та, в свою очередь, исправно пачкала и рвала платья.

Анисим с тоской подумал об обеде в человеческом жилье. В животе начинало предательски поуркивать, в конце концов, вчера он так и не ужинал. Как бы намекнуть об этом девочке? Жалобное мяуканье впечатление не произвело: с упорством маленького бульдозера Сусанна шагала в сторону одной лишь ей ведомой цели. Анисим попытался было вывернуться из рук девочки, за что тут же поплатился – его перехватили и прижали с такой силой, что котенок едва мог пискнуть. Да что ж это такое, думал бедняга, обычно его считали везунчиком. Ведь и правда, с самого детства Анисиму удавалось практически все задуманное…

Наверное, стоит немного отвлечься от наших героев и обратить свой взор в сторону тех, чьего нашествия раньше времени так опасался Анисим. Это был древний род. Пожалуй, сложи все аристократы мира свои родословные, и то не смогли бы они общим списком сравниться с происхождением представителей этой семьи. Это были демоны. Но, фу-фу-фу, не представляйте себе сразу же кого-то с копытами и рогами, мы же с вами не дешевый триллер смотрим, куда авторы, потратив все небогатые ресурсы на сомнительного качества спецэффекты, забыли вложить хоть малейший смысл. Те, кто при слове «демон» представил себе классическую «дьяблу» — тоже в сад. Помните теорию Дарвина? Примитивные сограждане, слышавшие о ней краем уха, приводят один-единственный и отчасти неверный тезис: человек произошел от обезьяны. Если следовать этому мнению, то для расы демонов верным будет утверждение о том, что демоны произошли от кошек.

На самом деле, конечно, от кошек никто никуда не происходил, демоны появились гораздо раньше, чем в процессе эволюции оформилась современная кошка. Однако определенные общие генные цепочки у них имелись, и многие способности кошек были справедливы и для демонов: отличное зрение, молниеносная реакция и потрясающая скрытность. Ну, и оборотничество, как вы уже поняли. Собственно на этой способности и базировалось деление демонов на рода: обращались строго в один вид кошачьих. Исключением был… догадались, конечно же? Но никакая магия или сверхспособности, инопланетяне или радиационный фон не имели к этому никакого отношения. Увы, среди демонов тоже имеются безумные ученые, готовые ради прогресса науки жертвовать, в том числе, членами семьи. Ну, не повезло Анисиму с дядюшкой. Просто не повезло. Почему, собственно и сбежал.

Точнее, долгое время Анисим терпел. Местами ему даже нравилось: родственники, повинуясь прихотям престарелого чудака, закрывали глаза и на выходки юного отпрыска фамилии. Анисим запросто мог не появляться дома неделями. Официально это называлось исследовательской деятельностью и экспериментом в реальных условиях. На деле же было просто очередным развлечением: Анисим шлялся по городам и весям, втирался в доверие к людям, в качестве кота как-то сменил за месяц четырех хозяев, точнее, хозяек, красивых молодых девушек, как оказалось впоследствии, подруг детства. Спал под одеялом, согретый теплом женского тела, и тихо хихикал над полным отсутствием проницательности у людей, особенно когда одна из подруг жаловалась другой, что бесстыжий котяра «просто раздевает ее глазами».

Длилось это безобразие долго (а ведь даже у демонов в ходу понятие чести рода и приличествующего поведения!), но оборвалось в один день. Родня давно намекала, что пора взяться за ум и обзавестись семьей и детьми, подсовывала портреты красавиц, но всерьез этим озаботился именно дядюшка. Он не вел разговоров «за жизнь», не намекал и не показывал девушек. Он попросту и без обиняков завел Анисима в лабораторию, оснащенную по последнему слову техники, и, указав на зеркальную стену, заявил:

— Там находится девушка, ДНК которой максимально подходит для того, чтобы потомство сохранило твою способность. А если повезет, то проявятся и новые возможности. У тебя двадцать минут, приступай.

Анисим опешил лишь на секунду, а потом ловко вывернулся из дядиной цепкой руки и рванул прочь.

Слава богу, что за годы безбашенной жизни он четко уяснил: демоны слишком верны традициям – хуже японцев. А легкоуязвимая гордость не дает им от этих традиций, даже самых нелепых, отказываться. Поэтому, если он успеет найти семью, которая примет его и разделит с ним кров и пищу до того, как грозные сородичи утащат брыкающегося беглеца за шкирку домой на расправу, на него махнут рукой. И, пожалуй, вычеркнут из семейного древа.

Тем не менее, время шло, родственники прочесывали окрестности (далеко Анисим так и не успел слинять, да и смысла не было: связь между родами тесна, его сдадут, как только заметят), а к человеческому дому он так и не приблизился…

Наконец, Санька устала. Она опустила котенка на землю и строго сказала:

— От меня – ни на шаг!

Анисим поморщился: ох и обращение с милым животным. Но послушно уселся на тропинку. Сусанна внимательно огляделась по сторонам.

— О, так мы рядом с домиком лесника! Меня папа сюда возил. У дяди Володи здорово, сухими цветами пахнет, и печку он дровами топит. Идем!

Анисим поплелся следом. Может, его хоть лесник дядя Володя приютит и покормит? Хотя надежды задержаться у мужика мало – кто ж в здравом уме будет отбирать котенка у маленькой балованной девочки?

За очередной сосной вынырнула полянка, ровно настолько маленькая, чтобы на ней поместилась избушка с колодцем, нужником и – ба! – даже аккуратным огородиком. Возле избушки паслась коза с колокольчиком на шее, у крыльца дремал здоровенный лохматый пес, а на самом крыльце сидел и курил самокрутку мужчина неопределенного возраста: хоть сорок, хоть шестьдесят. Увидев гостью, он нахмурился:

— Санька! Ах, ты ж егоза! А отец-то знает?

Та покачала головой, однако ни намека на какое-либо чувство вины и раскаяние не было и в помине.

— Дядь Володя, ты ж обещал мне зайчика поймать, поймал?

— Зайчика тебе… Без зайчика! Шуруй в дом!

Сусанна подхватила Анисима и вприпрыжку направилась к избушке. Мягко пахло сухой травой и теплым молоком. Котенок вздохнул. Может, все-таки покормят?

Дом для беглеца

Свет луны зеленоватым оттенком отразился в его зрачках. Он сидел в колышущейся под ветром ржи посреди поля и размышлял. Естественно, не о смысле бытия — он был голоден, и думал сейчас о еде. А конкретно — о том, где бы ее добыть. В лесу за его спиной раздался волчий вой. Испуганно заухала сова. Легкий вскрик умирающей жертвы — и все стихло. С легкой завистью зверь шевельнул ухом — кто-то уже ужинает. Пойти и себе что ли поймать сонную, а оттого более легкую добычу? Ходить никуда не хотелось. Внезапно хищник насторожился: кто-то приближался. В воздухе запахло опасностью и перегаром. Он знал, что в таком состоянии любой, даже очень сильный мужчина ему не соперник, однако поспешил затаиться. Звук шагов усилился, и сидящий во ржи замер, чтобы его не заметили. Мужчина остановился, слегка пошатываясь, и стал вглядываться в рожь, бормоча себе под нос:

— Где же оно, черт возьми? Тут же где-то было...

Зверь утробно заурчал, готовясь к прыжку, но далеко нетрезвый полуночный путник не обратил внимания на странный звук в ночной тишине, продолжая разыскивать что-то очень для себя важное. Хищник начал тихо подкрадываться, время от времени подхлестывая себя хвостом.

Мужчина поднял глаза и в то же мгновение забыл, зачем пришел в полночь на поле. Изо ржи на него смотрели, не отрываясь, два зеленых огонька-глаза. Человек захлебнулся собственной слюной и, не имея возможности кричать, мыча от ужаса, рванул прочь. Белоснежный с черными пятнами барс, ирбис, одним прыжком достиг бедолагу и свалил на землю. Потом осторожно перевернул на спину и отшатнулся, брезгливо поморщившись: теперь от мужика несло не только перегаром, но и смесью запахов нужника.

Ирбис отошел, жадно вдыхая свежий запах еще неспелой ржи и аромат ночного леса, который приносил на прозрачных крыльях ветер. Ох, и людишки! Это ж надо – от страха обделаться? Даже есть расхотелось… Искать другого что ли? Или этого прополоснуть в реке? Барс еще с минуту размышлял, разрываясь между желанием набить желудок хоть чем-нибудь и не меньшим желанием не ходить никуда.

Мужчина пошевелился и застонал. Хищник сел на задние лапы и стал разглядывать жертву. Нет, такого есть просто противно. А вдруг он не переварится? Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка, пусть живет. Даже рыцарь в консервной банке не был для ирбиса столь отвратительным, как этот обгадившийся червячок. Барс встал, развернулся и, махнув на алкоголика хвостом, гордо удалился в лес.

Утро началось, как обычно, с испепеляющего зрачки солнечного цвета и плавящей мозги головной боли. Пиво, пиво, где ты, чье ты?! Рука оп привычке нащупывала табуретку со стаканом воды на ней, а вместо — то натыкалась на камни, то хватала пучки травы. Владелец руки промычал что-то насчет солнца, птиц и где их видели, и попытался встать. Голова была словно набита камнями и обмотана подушками, поэтому мужчина снова сел на землю.

— Э, мужчина! Как там вас… Вам плохо? Помочь?

— М-м-м, м-м! Иди на!... — мужчина не договорил, завалившись набок. Молодой паренек, поспешивший на помощь страдальцу, хотел было поднять того с земли, но он внезапно сел, уставившись помутневшими глазами на мальчишку.

— Ты к-кто? – язык не слушался хозяина и с трудом ворочался во рту.

— Доктор-похметолог, — рассмеялся парень, протягивая несчастному откупоренною бутылку холодного «Славутича». Мужчина схватил бутылку, как спасательный круг, и присосался. Где-то через минуту он вновь взглянул на «спасителя». Теперь его взгляд был гораздо осмысленнее, а движения – точнее.

— Сынок! – у мужика, похоже, не было слов для выражения слов для выражения своих эмоций. – Сынок!!! Спасибо тебе, родненький!

Паренек махнул рукой: не стоит, мол, благодарностей. Мужчина поднялся на ноги и оказался чуть ли не на голову ниже парня.

— Меня зовут Альберт Штольц, но для тебя – дядя Алик, — затряс руку парня мужик.

— Анисим, — представился тот.

— Пойдем ко мне, Анюта уже небось обед приготовила. Анюта – жена моя, русская она. А я — немец. Чистокровный!

Анисим поперхнулся смехом: словно про пса говорит! Но виду не подал. А молча направился за Альбертом в сторону деревни. Там у него были свои дела. Лишь глаза сверкнули зеленоватым бликом. Не по-человечески так блеснули.

По дороге герр Штольц болтал без умолку: пиво сделало свое дело, превратив размазню в прежнего человека. Выяснилось, что родители Альберта переселилась сюда после Второй мировой. Особо их никто не привечал, но и не гнали. А уж перестройка и вовсе стерла границы между человеком советским и бывшими гражданами Германии . Особенно учитывая, что предприимчивые отец с сыном завели небольшое хозяйство, разросшееся вскорости до размеров фермы. А уж после развала Союза, на ферме нашли рабочее место все односельчане. Да и хозяином Альберт Штольц был добрым – не жадничал в оплате, не сильно-то гонял за распивание спиртного на рабочем месте… Сам был грешен.

Уже возле ворот Анисим заметил во дворе ребенка. Это не входило в его планы. Дети – кактусы, выживающие в экстремальных условиях. А кактусы Анисим не любил, уж чересчур редко они цветут. Шанс взрослому парню втереться в семью, где есть ребенок, равен нулю. А найти семью, где можно будет жить, Анисиму было необходимо, причем срочно, иначе через сутки – назад, домой. Нет, не для того он сбегал от суровых правил родного крова, чтоб вот так ни с чем вернуться пред строгие очи главы рода…. Нужно было что-то предпринимать. Анисим сделал шаг назад и исчез в кустах у дороги. А через мгновение оттуда вальяжно и гордо вышел котенок, ослепительно белый и необыкновенно пушистый.

Альберт Штольц обернулся уже за воротами и слова застряли в его горле комком: а где, собственно говоря, его спутник?!! Так и не найдя разумного объяснения исчезновению Анисима, Альберт прикрыл за собой калитку и направился в дом.

Маленькая девочка, играющая во дворе, была единственной наследницей всего «поместья» Штольцев. Звали ее в честь какой-то из прабабушек Сусанной. Санькой, для своих. Для маленькой Сусанны были характерны слезные излияния по поводу съеденного кошкой воробышка и жестокая месть самой кошке, которая заключалась в побиении оной камнями. Делая выводы из вышесказанного, дорогой читатель мог подумать, что Сусанне были свойственны жестокость и неуместная жалостливость. Однако, это не совсем так. Скорее Санька была подвержена эмоциональным взрывам, и, несмотря на нежный возраст, действовала согласно своему настроению, из чего вытекала ее непредсказуемость и некоторая опасность для окружающих.

Тем не менее, для родителей Сусанна была единственным просветом в суете будней. Доходов от небольшой фермы на юге страны вполне хватало на довольно-таки безбедное существование семьи и будущее приличное образование для Саньки. Но эти дни должны были прийти еще нескоро, а пока Сусанне было пять с лишним лет, и он играла во дворе своего дома с любимой куклой Анжелой. Только такое нежное и чувствительное создание, как маленькая Штольц, могло назвать свою вульгарную белокурую пластмассовую куклу не менее вульгарным именем, а после безжалостно извалять воплощение греха в глине и песке.

— Мя-а-у! – раздалось за забором. Сусанна подняла голову: похоже, намечалась новая увлекательная игра «Поймай кошку!»

— Мяа-а-а-у-у! – повторилось еще жалобнее.

Анисим знал: понравишься ребенку – и ты в доме. А нравиться было чем: мягкая шелковистая шубка, белоснежная, без единого пятнышка, голубые глаза и длиннющие усы. Анисим неоднократно испытал на себе это восхищение: восторженные глаза, шепот «Ах, какая прелесть!» — и вот он взмывает вверх, к самому лицу ребенка… И вот тут главное – выдержать марку до конца. Жалобное «мяу» поселяется в сердце ребенка и начинает заполнять его нежностью и любовью…

Так и сейчас: Сусанна внимательно изучала котенка, потом присела перед ним на корточки.

— Ты чей? – ее суровое личико моментально стало каким-то не по годам взрослым.

— Мя-а-ау…

— Мой? – удивленно переспросила девочка.

— Мя-я-а-а-а… — закончить котенок не успел.

Сусанна подскочила, схватила Анисима под брюшко и одним прыжком оказалась в кустах. Во-первых, это было весьма неприятно: еще бы, вас бы так, да за животик! Во-вторых, Анисим не ожидал от пятилетнего ребенка такой прыти. Что там в-третьих, Анисим подумать не успел, потому что его тянули за шкирку прочь сквозь кусты.

— Это мама, опять я ей нужна зачем-то. Небось опять нос вытирать или руки мыть. Нет уж! Меня здесь нет, — бормотала себе под нос Санька, удаляясь от дома.

Анисиму оставалось только покориться: как говорится, назвался груздем – стой и не умничай… По крайней мере, к вечеру он будет полноценным членом семьи, хоть и на кошачьих правах. Как только его в доме угостят хоть чем-нибудь (ну, не оставят же они такого симпатичного котенка голодным), опасным родственникам не дотянуться до беглеца. Оставалось лишь молиться, чтоб своенравной Саньке тоже пришло в голову перекусить, а для этого, конечно же, надо вернуться домой. Так, размышляя и прикидывая планы на будущее, котенок, увлекаемый хозяйкой, удалялся от заветной цели – человеческого жилья.

Следующая страница »