БМИ Заполярья: кого на самом деле кормит океан?

События на конференции Наше Море 2010, которая проводилась с 21 по 23 декабря на Рыбальском полуострове, частично прояснили ситуацию по поводу недавнего скандала с участием вице-премьера Алекусандра Косолапина и представителей из произвнестанской фракции БМИ (Бурые Медведи Извнестана).

Как известно, фракция недовольна эмбарго, которое наложили А. Косолапин и М. Жлобин на вывоз из страны золотой рыбы и глубоководных челябинских морских ежей.

Нашему корреспонденту удалось узнать мнение обеих сторон.

— Мы пробовали достичь компромисса с БМИ, но, к сожалению, цена предложенная ими за тонну ЗР и ГЧМР нас абсолютно не устраивает. Это крайне несерьезные медведи, с ними очень тяжело разговаривать на конкретные темы. Я думаю, правительство Извнестана просто хочет сэкономить, и предпочитает давить на нас изнутри. У меня есть информация из надежного источника, что председатель БМИ получил крупную взятку, по всей видимости, за обещания лоббировать депутатов
Заполярья на предмет скорейшего открытия торговой границы, на условиях, выгодных Извнестану.

А. Косолапин

В свою очередь, Збигнек Мохнатый, пресс-секретарь БМИ, комментирует:

— На самом деле договоренность имела место. Министерство пищевой промышленности несколько раз сознательно завышало цену, но мы каждый раз шли им навстречу. 11 ноября был подписан договор с окончательной ценой и сроками поставок. Но через два дня МПП разорвало договор, заявив, что не были учтены некоторые поправки из нового закона «Сам не съем и другому не дам». Я повторю, что мы были готовы платить — но теперь пусть МПП сосет лапу.

Политолог Рыкандий Чернобурый, журнал «Ледяная политика»:

— К сожалению, из-за недавней смены парламена торговые отношения между нашими странами значительно ухудшились — и это только начало.Если помните, подобная ситуация возникала в 1998 году. Но старый парламент успел достаточно быстро набить свой карман, так что через некоторе время курс акции ЗР и ГЧМР стабилизировался. Мы просто видим повторение событий 12-ей давности, но я сильно сомневаюсь,что теперешние фракции также четко видят границу позволенного.

— Что бы Вы посоветовали тем, чей бизнес построен на продаже ЗР и ГЧМР в Извнестан и прилегающие страны?

— Я бы посоветовал как можно скорее продавать лицензии.

— Господин Рыкандий, как вы прокомментируете общую финансовую ситуацию в стране?

— Ну, мы потихоньку выходим из финансовой спячки, но процесс это небыстрый. Сейчас трудно всем — частникам не выдаются кредиты, и им приходиться перезанимать в иностранных берлогах под сумашедшие проценты. Многие едут за границу на заработки — работать аниматорами в лесах и зоопарках. Мой сын, например, занялся построением медовой сети — правда, не знаю, как это приживется в наших холодных краях.

Беседовал Аркадий Вселапный.

Когда Том поймает Джерри

Придя на тренировку к знаменитому сенсэю, лучше не записываться к нему на постоянные занятия. Потому что сенсей тоже человек, а для того, чтобы хорошо играть свою роль, нужно полностью сойти с ума.

На первой-второй тренировке, впечатлившись крутизной наставника, лучше унести этот образ с собой, потому что через десяток тренировок наступит момент, когда приоткроются человеческие шлюзы, и окажется, что у сэнсея на Ауди полетели диски, что он любит Метталику, а еще у него заболела дочка, и ему нужно заехать в аптеку, купить ей лекарство.

И даже тогда еще не все потеряно. Но, возможно, сенсэй предложит подкинуть к дому, так как собирается ехать в том же направлении. А вот теперь уже все.

Потому что в машине непременно развяжется разговор, о том, о сем, и вот — этот человек, с таким солидным прищуром глаз (он что-то знает, да-да), с такой уверенной осанкой, теперь уже другой. Уважение останется, но волшебство уйдет.

Я уже говорил, что для того, чтобы хорошо играть свою роль, нужно полностью сойти с ума. Просто взять и перетряхнуть все, абсолютно все. Такие люди, как, скажем, наставник Невесты из Kill Bill, или мастер из Большого Стэна полные отморозки в плане нормального человеческого восприятия мира — наверное, потому, что даже когда они спят, они полностью уверены в том, что они крутые, и что-то знают, да-да. У них не заболеет просто так дочка — она заболеет по какой-то притянутой за уши причине, например, плохо отрабатывала лоу-кик, и в следствие кармических пертурбаций получила простуду. И главное — такой человек должен думать так, каждую секунду,  - в его голове просто не должна появляться другая мысль. Это сверхэгоцентрики. Их мозг — если такой вообще существует в реальном мире, не считая фильмов и книжных образов, это идиотическое произведение искусства. В нем нет сомнений, сожалений, его не рвут на части желания, а мысль не ищет попытки воплотить себя в другой форме — все застыло. как бабочка в янтаре.

Потому что хорошая игра видна только тогда, когда перестает быть игрой. Она съедает игрока, и тогда это уже не игра.

Приведу пример. Летним вечером, встретившись с другом, вы мило провели время, ну там, сходили на выставку, или в ботанический сад. И когда приходит пора расставаться, он говорит:

— Слушай, был рад тебя видеть. Спасибо за встречу.

И вы отвечаете:

— Я тоже рад (рада). Спасибо!

— Ну, я тогда поехал домой.

— А что будешь дома делать?

Ужасный вопрос. Вы, фактически, уже сели в машину сенсэя. Но, я думаю, редко при этом вопросе люди говорят то, что действительно будут делать. И это хорошо, потому что человек, благодарный за приятную встречу найдет такт соврать что-то вроде: я с балкона буду рассматривать звезды, или прогуляюсь еще в ночной тишине. Да, это действительно хорошо.

Потому что правда не всегда бывает к месту. Представьте себе, что вы заказали в ресторане бутылку вина — и стажер-официант вынес ее, только перепутав бутылки. Вместо вина за 30 евро вы получили вино за... парой ноликов больше.

Я не знаю, как такое может случиться, не спрашивайте. Это просто пример. А у вас в голове совсем другие мысли — ну вообще ничего прагматического, розовый туман, в котором колышутся лепестки сакуры. Бывает же человеку настолько хорошо. Вот именно так все и совпало.

Вы выпиваете бокал, затем еще один — а вино прекрасное — и бутылка опустела. Полная эйфория в вашей голове встретилась с эйфорией изысканного вкуса.

Старый опытный сомелье наконец, обнаруживает, что вам принесли немного не то, что вы хотели. А выйдя в зал, и посмотрев на вас, он понимает, что получилась ошибка. Нет, одеты вы хорошо, скромно и стильно, но в этом-то и беда — люди, которые заказывают такие бутылки, уже не обращают внимания на стиль — он у них либо отсутствует напрочь, либо присутствует в самой их ауре, как код допуска эмпатического характера.

И какой это окажется человек? Если он хоть чуть-чуть романтик — он не сделает сейчас же того, что сделает человек без такта, без ощущения волшебства. Возможно, он подождет, или найдет еще какой-нибудь способ.

А его практичный антипод, не обращая внимания на ваш счастливо-обалделый вид, подойдет к столику, и скажет:

— Прошу прощения, вышла ужасная ошибка. Но вам придется заплатить ... столько.

Не факт, что вы после этого не получите инфаркт, или не выблюете вино на скатерть от испуга — всю бутылку.

Так вот, люди, которые врут, делают вам одолжение. Вы только что были на чудесной выставке, или гуляли в саду — и как после этого сказать, что дома ждет стирка и уборка?

Это игра. Все чудесно понимают, что стирка и уборка, в свою очередь, никуда не денутся, но не разрушайте волшебство.

И в итоге Том никогда не поймает Джерри.

Сказки острова птахи

Сказка первая

Утром, с первыми лучами солнца, в деревню птахи приходил по своим делам Морской Соль. К нему сбегалась вся детвора, любившая его и многие взрослые тоже выходили переброситься с ним парой слов.

Морской Соль был водяным человеком. Едва только родившись, он все свободное время проводил в море – как в колыбели, а потом и вовсе перестал жить на суше, лишь изредка навещая старых друзей. Кожа его была зеленовато-синего оттенка и переливалась, словно усеянная драгоценными камнями. Между пальцами рук и ног виднелись прочные перепонки, а огромные глаза смотрели чудно и ласково. С собой Соль всегда приносил мешок из водорослей, полный диковинок.

Сама необычность Соля делала его для птахи чем-то большим, чем разумное существо, он казался им частичкой  необычайного, посетившего их спокойную, размеренную жизнь.

— Глупенькие.. — смеялся он.

— В море и мире столько же чудес, сколько у вас самих и вас самих: нет среди них самого лучшего – все равны под небесами для чистого сердца.

— Соль! — спрашивали маленькие мальчики, прижимая к груди огромные полосатые раковины, подаренные им.

— А дети в море есть?

— Дети есть везде, — отвечал он.

— Соль! — просили девушки, поправлявшие на изящных шеях ожерелья из кораллов:

— Расскажи нам, где ты был!

— Хорошо, — улыбался он.

И во всеобщем мечтательном изумлении народ птахи уносило за горизонт. Они плескались в теплых течениях Фиолетового моря, прикасались руками к ступенькам, ведущим в город Глубь-и-Сон, покрытым тиной и загадочно мерцающим по ночам. Глядели в громадный, серый глаз рыбе-Океану, и, держась за ее плавник, катались на волнах высотой с гору. Лежа на спине спящего долгие века царя титанидов, глядели в ночь, играющую лунными бликами и всплесками смеха невесомых, воздушных Голосов Эфира.

— Соль! — спросил как-то старик Ремора.

— Ты узнал многие тайны. Каждый раз ты рассказываешь нам историю о своих путешествиях и делаешь нас богаче: и думается мне, что наше богатство неизмеримо. А знаешь ли ты, откуда поднимаются столбы, держащие небо?

Тогда Соль немного помолчал. А потом тихо сказал:

— Я добрался когда-то до тех столбов. Они стоят там, где воздух кажется ощутимым на вкус и на цвет, а верх и низ становятся одной большой дорогой. По ней можно идти, плыть или лететь – как вам больше нравиться, и как вы привыкли. Даже если не двигаться, все равно не останешься на одном месте.

Мне оставалось плыть к ним совсем немного и тут столбы заговорили. Вы никогда не слышали, как разговаривают камни? Из каменных слов можно строить дома – настолько они прочные. Вот что они сказали мне:

— ТЫ ПРИШЕЛ К НАМ, НО МЫ ПРОСИМ ТЕБЯ УЙТИ, НЕСМОТРЯ НА ДЛИННЫЙ ПУТЬ. КАК ЛЮБИМЫЕ ИГРАЮТ ДРУГ С ДРУГОМ, ТАК МЫ ИГРАЕМ С ТОБОЙ – УЙДИ И ТЫ ПОЙМЕШЬ НАШУ ПРОСЬБУ.

— И ты ушел? — спрашивали все, затаив дыхание.

— Да, — отвечал Соль.

— А понял? — спросил Янош, внук старика Реморы. Соль посмотрел на лица окруживших его людей, томимые ожиданием.

— Да, — сказал он.

— Если узнать все, нечему будет удивляться.

Сказка вторая.

Со своей северо-восточной стороны остров птахи имел длинную косу, выдающуюся в море, подобно указательному пальцу. Некогда это была каменная гряда, но время и морские приливы подточили её крепость, заставив развалиться громадными валунами. Волны нанесли сверху песка и ила, совсем загладив неровную поверхность.

Местные зеленые деревца не спешили перебираться туда – и тогда восточный ветерок, решив, видимо, исправить положение, принес с собой семена с других берегов, как будто случайно обронив их на эту новую землю. Семена дали ростки, которые вскоре превратились в могучие, широкие стволы. Не имея большой высоты, они тем не менее сами были похожи на камни – или древесные замки, прочно укоренившиеся на новой родине. Птахи назвали их дагланами.

Дагланы были не зря так похожи на замки. Изнутри они были полыми, но имели мощные стенки и небольшие природные окошки. Ветер, этакий музыкант-проказник, влетая в окошки, давал дагланам возможность издавать низкие, сочные звуки.

— О-о-о.. — пели дагланы тихонько под легкими порывами.

— Бу-у-у.. — басовито гудела роща во время штормов.

У самого окончания косы на небольшом возвышении рос самый старый из древесных великанов. В нем поселился когда-то заезжий странник по имени Мадеус – да так и остался жить. Птахи поговаривали, что он немного волшебник. Еще древние старики помнили, как Мадеус приплыл на остров, но время будто обходило его стороной. Только добавились две белые пряди в волосах, обрамлявших слегка печальное лицо с тонкими чертами. Высокое имя Мадеус вскоре забылось и для птахов он стал просто Мади, живущий на косе.

Человек, желающий его навестить, проходил по тоненькой тропинке между деревьями, которая выводила его к дому-великану. С его ветвей свисали разноцветные фонарики, мигающие мягким светом: на самом деле это были прозрачные домики из слюды, в которых жили светлячки. Иногда они улетали по своим делам, а иногда, для разнообразия, решив сменить место проживания, летели к другому домику. Если он был уже занят, затевался светлячковый спор. В воздухе выписывались сложные фигуры – чья позже растает в сумерках, тот и считался победителем. За этим краем зоркого глаза наблюдали перелетные птицы, присевшие отдохнуть на ветви.

Вокруг даглана, извиваясь и легонько поскрипывая, вела наверх узенькая зеленая лесенка – ее для Мади вырастили лесные феи. Она подводила гостя к большому окошку-входу. За ним была комната хозяина. Полом служил деревянный настил, укрепленный внутри ствола. Крышей – решетка, настолько густо заросшая виноградными лозами, тянущимися из большой вазы, что нужно было немало потрудиться, чтобы отыскать хоть небольшую прореху. Под потолком тоже висели фонарики. Комнатные светлячки были более смирные, чем их родственники снаружи и не летали туда-сюда. Мади часто читал толстые книги или делал какие-то зарисовки, а при мигающем свете это было бы весьма неудобно.

Гость, знавший привычки Мади, проходил через комнату ко второму окошку-выходу, которое вело на самый широкий и крепкий сук даглана. Он далеко выдавался над морем и почти до конца был заставлен горшочками с цветами: бело-синими, желто-красными, коричневыми с белыми прожилками – издали казалось, что дерево увешано листьями самых разнообразных форм и расцветок. Перед сильными дождями, когда светлячки прятались в домики и гасли, Мади уносил горшочки в дом.

На конце ветви был укреплен хитрый механизм, состоящий их круглого обода с ручкой и намотанной на него толстой лианой с плетеным мешком на конце. Мешок этот сделал Мади Морской Соль – большой мастер по таким делам. Время от времени Мади опускал мешок в море и потом вытаскивал себе на обед или ужин заплывших туда рыбу и крабов – предварительно, конечно, перед ними извинившись.

Очень редко он покидал свой дом. Птахи привыкли к этому и временами он казался им частью острова. Каждый раз, когда пели дагланы, вспоминался им дом с фонариками и сидящими на ветвях перелетными, дальними птицами.

Сказка третья

Янош, внук Реморы, родился десять оборотов назад – но Реморе и Асели, его матери, казалось, будто это было только вчера. И не было десяти оборотов – вот, вчера он появился на свет, а сегодня уже крепкий, загорелый, сует свой нос во все места и лазит по деревьям со сноровкой дикой кошки.

Такой же был у него характер — пылкий, любопытный, неугомонный.

Отец Яноша уплыл восемь оборотов назад на большой материк, да так и не вернулся. Сперва Асель горевала дни и ночи, храня в памяти милое лицо, тихие рассказы мужа о далеких странах и странных людях. Но прошло время – и горе сгладилось, отступив перед мягкой заботой отца и птахов, ненавязчивой, но твердой в своем участии.

Жизнь текла своим чередом. Но странное дело – через некоторое время она стала слышать, как по ночам кто-то нежно напевает ей древнюю песню снов. Жмурясь, она отчаянно закрывала уши руками.

А через пару дней, возвращаясь домой с побережья через подлесок, она увидела сына сидящем на дереве, а рядом с ним – легкую, зыбкую дымку, в которой виднелись смутные черты фигуры Янсена, ее потерянного мужа.

Ее сын что-то рассказывал, звонко и счастливо, а дымка рядом с ним колыхалась в ответ, роняя иногда еле слышные фразы, похожие на перезвон колокольчиков. С безумной надеждой Асель подбежала ближе.

— Янсен! крикнула она.

Ответом ей был лучистый взгляд ее сына.

— Лезь на дерево, мама – сказал он. И добавил извиняющимся тоном:

— Он не может спуститься, он слишком легкий.

Асель сама не помнила, как оказалась наверху. Дрожа, протянула руку к облачку – рука прошла сквозь него.

— Здравствуй, любимая! – серебристым напевом сказал ей голос. Она узнала его – тот самый, что являлся ей по ночам. Луна вышла из облака: дымка уплотнилась, стали видны ясные очертания – фигура человека с крыльями и посохом в руке. Крылья были расписаны прекрасным орнаментом.

— Я теперь Голос Эфира.. — сказал Янсен.

— Я не помню, что со мной произошло – он опустил светлую голову – но я сохранил свое имя и имена тех, кого люблю.

До боли в глазах Асель всматривалась в него.

— Вернись ко мне! — просила она.

— Не могу! — грустно улыбнулся он.

— Я ведь теперь и не человек вовсе. Я Пастух – вожу Голоса, отделяю свой поток от многих других и именно поэтому могу сейчас разговаривать с вами. Другие голоса безымянны, да им это и не нужно. Они наполняют своим дыханием незримые паруса нашего мира, они танцуют, смеясь, оживляя краски жизни, они стихия – одна из Первых, древних.

С тех пор спускался он в лес, и они приходили говорить с ним. Как ни странно, но стоило только Янсену нахмурить брови – и Асель удивленно смотрела, как её сын, вечный непоседа, внимательно ловил слова матери.

Шли обороты. Но вот настал день, когда придя в назначенный час, они не увидели отца на знакомом,  родном дереве. Через некоторое время он все-таки прилетел – на его лице была печаль.

— Я сливаюсь со своим потоком и скоро забуду вас, – ответил он на тревожный вопрос. — Сегодня.. – он широко открыл глаза – я не сразу нашел этот лес.

— Я не хочу снова тебя терять, – эти слова вышли у Асели из самого сердца. Янош только молча смотрел. В уголке глаза затаилась слезинка.

Янсен провел рукой по их головам: волосы слегка шелохнулись, будто в них запутался ветерок.

— Вы не потеряете меня. Ничто не исчезает – все меняется. Слушайся маму – сказал он.

— Я люблю вас.

***

В следующий раз он не прилетел. Мать с сыном ждали до глубокой ночи. Потом медленно ушли домой.

Иногда, когда Янош выходит ночью на берег и опускается на гальку, ему кажется, что он видит на фоне желтого круга луны величественную фигуру, указывающую вдаль – и за ней мириады крылатых созданий, послушных ее воле.

Мяу-style

Недавно прочитал книгу Терри Пратчета “Кот без дураков”.

Наткнулся я на нее в попытке перечитать “Плоский мир”, от нечего делать. После пятой книги понял, что уже меня не смешит сей опус. Либо надо учить английский, либо англичане настолько не имеют в жизни юмора, что книги Терри раскупаются, как горячие пирожки.

А “Кот” мне понравился. Правда, я не падал со стула, но все равно забавная штука. После того взялся за Э. Сэтона-Томпсона, “Жизнь животных”, моя старая любовь. Там есть рассказ про трущобную кошечку, которую мошенник хозяин пропихнул на великосветскую выставку, и которая там взяла медаль.

— Как называется остров, где ты родился, Семми?

— Анастолан, сэр.

— Королевская Анастоланка! Здорово, черт побери!

И друзья, расхохотавшись, взялись за составление подробной родословной.

Я думаю, все, кто имеют в жизни и в доме кота, страдают специфической формой шизофрении – любовь и ненависть одновременно. И не только это – вы понимаете, что для другого человека в жизни не сделали бы того, что делаете для него. Правда, интересно? От какого другого разумного можно вытерпеть такие капризы?

Мою кошку-хозяйку зовут Алиса. Именно в таком порядке. А как иначе назвать тот факт, что я, услышал вопли дурным голосом, мчусь открывать окно или двери, и чаще всего холодильник?

Алиса, как настоящая женщина, непостоянна в своих желаниях. Я уверен, что мой ограниченный мозг просто не в состоянии постичь глубокую логику выхода через дверь (мы живем на первом этаже), чтобы через двадцать секунд попроситься в окно. Она не успевает за это время сходить по делам, даю слово. Я наблюдал.

Идем дальше. После такого фокуса может последовать следующий этап ритуала (наверняка очертание контуров какой-то пентаграммы), который состоит из выхода в окно, и через двадцать секунд, я, уже развалившийся в кресле с чашкой чаю, и млеющий от заслуженных пяти минут отдыха, слышу мяв под дверью.

С кошками можно сравнивать все известные вам типажи. Например, глубокий пофигизм Алисы (на меня) тут же сменяется чистым, стопроцентным лизоблюдством, когда ей хочется, извините, жрать.

И я это понимаю, но тут, в пятидесятитысячный раз взглянув в эти большие (прямо-таки кавайные, как говорят анимешники) глаза, я открываю холодильник… и с легким вздохом наблюдаю, как это милое создание опять чихает на меня с высокой горки.

Кошки очень хорошо играют свою роль. Кому завидуют так, как кошкам? Мало кому. Эта таинственная улыбка (у развалившегося на моих джинсах дрыхнущего тела), так и хочет сказать, что кошка что-то знает. Да-да.

Моя власть над ней ограничивается только пинком под зад, и теоретическим обещанием выкинуть на улицу. На кошках можно изучать не только типажи, а и поведение. До того, как мы переехали в эту квартиру, у нас была собака. Верная, добрая, но старая и… последнее время у нее появилась привычка кусать детей за мягкое место. Собаку усыпили, и я тут же про нее забыл.

И не помогло ей остаться в моей памяти ни виляние хвостом, ни услужливость, ни вот эти трогательные звуки при виде хозяйской физиономии “Уууу! Уууу!”. Но я знаю, что если когда-нибудь мы расстанемся с Алисой, я всегда буду помнить ее рыжую с черным жопу, обращенную ко мне с ближайшего шкафа.

Боже, какой гений был Пушкин.

— Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей...

В одинаковой степени это касается и мужчин, а если совсем разойтись, то и отношения ко всему хорошему, когда его становится слишком много, и оно надоедает. Ну что за свинская человеческая натура.

Мяу. Мяу.

Школа

С небольшим опозданием, но уж слишком зачесалось

«Мы учимся всю свою жизнь, не считая десятка лет, проведённых в школе». Габриель Лауб

Подготовка ребенка к школьному периоду

Ожидание неизвестного приятно, оно будоражит. Конечно же, ребенку интересно, — чем его встретит школа? Тем более, что этот образ встречается в жизни очень часто. Ребята постарше могут хвастаться школьными делами, родители, сентиментально улыбаясь, припоминать свое время, и это все сильно действует на любопытство маленького чуда, очень жадное, не перегруженное пока излишними жизненными подробностями.

Из собранной информации получается неустойчивая смесь, нечто вроде: напугали (знакомые старшеклассники); надо-надо, ты умничка (родители); ой, там весело (уже отведавшие скамьи). Все довольно противоречиво и непонятно. Кто будут друзья-враги? Как это вообще – учиться? Купить удобный портфель – отдельная тема. Сейчас мы постараемся рассказать о том, как отправлять ребенка в школу.

“ – Пьер, тебе нравиться школа? Ты всегда возвращаешься из нее такой довольный.

– Не говори глупостей, мам. Идти в школу и возвращаться из нее – разные вещи.”  Чандра Мохан

Очень важно психологически настроить ребенка-первоклассника. Не менее важно это в дошкольный период. Если ребенок занимался где-то, в творческих кружках, в спортивной секции – это только к лучшему, при условии, что ему это было интересно. Это полезно общением с другими ребятами, своеобразная адаптация в коллективе.

Возможно, он захочет совместить занятия с учебой (если потянет, конечно), но это уже в большей части вопрос физиологии (об этом позже). Здесь надо присмотреться: не проявляется ли чрезмерная усталость даже при искреннем увлечении.

Кир Булычев, устами Алисы Селезневой: «У нас нет классов. У нас есть группы по интересам».

Не руководствуйтесь в выборе чего-либо для своего ребенка тем, что он, возможно, еще сам не знает, чего хочет. Дети гораздо разумнее родителей во многих вещах. Попробуйте задать ребенку вопрос неинформативного характера (не требующий отложившихся знаний), и вы будете удивлены ответом.

Многие родители пытаются сделать из своих детей то, чем бы они сами хотели быть. “Меня били в детстве – я не повторю этой ошибки. Сын пойдет на айкидо”. Как бы это не звучало, но у вас время было.

Будьте спокойными. Расскажите о школе в теплых, позитивно-уравновешенных тонах. Не нужно говорить ему, что он будет лучшим в классе. Он, возможно, им будет. Но многие дети могут принять это как негласное “не разочаруй меня”. Желательно не проводить сравнение: «лучше-хуже».

Карл Ясперс, немецкий философ, психолог и психиатр выступал против понятия нормы, как таковой, его поддерживали очень многие люди в том, что нормы нет. Психология новой волны во многом исходит из этого определения.

Во времена царизма в гимназиях на задних скамьях сидели неуспевающие ученики. Со временем этот порядок атрофировался за ненадобностью. Сейчас нет разницы, где ребенок сидит. Точно так же нет разницы, будет ли он лучшим учеником в классе. Развитие индивидуально.

К примеру, Чарльз Дарвин был крайне неуспевающим учеником.

Блез Паскаль также.

Исаак Ньютон считался лентяем и тупицей. Был отправлен домой с характеристикой “неспособен к обучению”.

Альберт Эйнштейн. Поздно научился говорить. Был исключен из гимназии в пятнадцать лет за катастрофическую неуспеваемость.

Дело в том, что многие системы образования и информирования личности поставлены на конвейер. Это касается не только школьной системы, и ничего ужасного в этом нет – даже тест Айзека, всемирно известный тест-шаблон IQ, в большей мере учитывает данные правого полушария мозга, отвечающего за логику, рациональность, интеллект. Именно это становиться определяющим фактором: система должна быть.

В данном случае “система” значит упорядоченность. Многие критики забывают, что рациональность систематизированного обучения возникла не за один день, и не простыми усилиями. Система дает возможность и предпосылки к общему развитию, она упрощает познание, выводя его из хаотического поиска. Индивидуальным же развитием должен заниматься сам ребенок, с помощью родителей.

Конечно же, это не значит, что нужно пускать все на самотек. Нужно объяснить ребенку, что в первую очередь школа нужна ему, а не вам. Сейчас некоторые компании применяют партнерскую методику вербовки новых сотрудников. Эффективность ее в том, что каждый работник становиться непосредственным акционером (участником, членом, т.д.) дела.

Таким образом, человек, понимая, что в интересах общего дела он, между тем, работает на себя, делает свое дело хорошо, что принципиально отличается от стереотипа “работы на дядю”. Многие родители, даже желая самого лучшего, невольно поступают по старому. Новая игрушка за хорошую оценку. Поход в цирк за неделю без красных чернил в дневнике. А теперь представьте себе, если ваш ребенок успешен независимо от родительских поощрений – насколько сильная и развитая личность из него вырастет в будущем.

Если донести до ребенка, что хорошая оценка – это нормально, то тогда многие проблемы отпадут сами собой. Вовремя приходящим на работу не дают конфеты и никто не жалуется. Но применять такую практику нужно в сочетании с поддержкой и родительским теплом, конечно. Все-таки услышать “ты молодец” безумно приятно.

Тандем “мудрый родитель — мудрый учитель”

Это те, в чьей воле возможность значительно повлиять на интерес будущих мировых светил к тому или иному предмету. Автор статьи жутко не любит химию, из-за того, что учительница, которой не нравился тогдашний стиль его одежды (ничего ненормального, кстати), постоянно донимала его мелочными придирками. Хороший учитель может увлечь за собой. Постарайтесь найти школу с хорошими отзывами о преподавательском составе. Конечно, “сто сороковая” в пяти минутах ходьбы, и все соседи там. Но выбирать вам.

Немного о режиме

Режим нужен, но в пропорции золотой середины. Многих детей заставляют кушать в определенное время или спать днем. Организм умнее мозга в биологическом отношении. Он сам разберется. Ребенка иногда укладывают в постель тогда, когда из него энергия просто бьет ключом! У него внутри термоядерный реактор, какой может быть сон?

Лично я во время дневного сна делал так: громко падал с кровати (натурально), а потом шел в комнату к родителям и говорил, что упал во сне, и спать уже не хочу.

Точно так нужно учитывать время для подготовки домашнего задания. В летнее время это может быть середина дня, немного позже прихода из школы и обеда. Например, в период около 16:00 проявляется самая вредная часть ультрафиолетового спектра. В это время можно сделать домашние задания. Активность мозговой фазы у детей тоже наиболее восприимчива с 16:00 до 18:00.

Окружающие

Авторитет родителей перестает быть доминирующим. Теперь появляется еще авторитет учителя (учителей) и авторитет одноклассников, или много маленьких, или один большой (сплоченный класс).

Чем это интересно? Кроме родительского канала информации появляются другие.

Помните это ощущение? Вдруг узнаешь – то, что казалось незыблемым, может сиять десятками новых, разных оттенков. Если папа сказал, что в Африке очень жарко и комары кусаются, а учитель географии с упоением рассказывает, какая Африка замечательная – понятно, что возникает противоречие.

Что делать: желательно не давать ребенку четких, “каменных” определений. Это не значит, что нужно все время отвечать “я не знаю”. Используйте свой жизненный опыт с пользой, не давите им. Как и развитие, опыт тоже индивидуален. На ранних этапах взросления ребенок пользуется наработками родителей, в то же время приобретая собственный, потихоньку, чем дальше, тем больше.

Больший круг общения подразумевает социальные навыки, больший круг заинтересованности – больше знаний и умений, а понимание текучести жизни, информации и мнения людей дает свободу от узких стереотипов. В этом смысле полезно показать ребенку подборку учебников, с разницей выпуска лет двадцати-тридцати. Половина написанного за это время успела измениться самым крайним образом. Учиться нужно, не нужно становиться ходячей энциклопедией.

P.S. Нужно заметить, что это затрагивает не все сферы образования, и некоторые столетние учебники полезнее современных.

« Предыдущая страница — Следующая страница »