Я фигею, дорогая редакция!.

В бытность свою журналистом в одной маленькой женской газетке, у меня было одно время месяца, которого я ждала с ужасом, отвращением и тоской неотвратимости встречи. Это был день работы с читательскими письмами.

Женская газета – это такой специфический объект, где работают те, кто считает читательниц идиотками, являясь такими же идиотками, только немного умнее, — но в данном парадоксе ум пропадал, как вторая сторона ленты Мебиуса, стоило забыть, что мои коллеги не просто коллеги, а такие-же-женщины-как-и-все. Но это уже мои личные грустные воспоминания, а сейчас давайте поговорим о смешном.

Собственно, писали в газету четыре категории особей женского пола и одна — неженского:

1.    Молоденькие девочки-подростки, которые пользовались весьма скромным, если не сказать – убогим успехом у мальчиков из своего класса, но обладали тонкой душой и богатейшим внутренним миром. На примере моих бывших одногруппниц могу сказать, что впоследствии из них практически каждая из них находила себе <s>такого же долбанутого</s> столь же воодушевленного ухажера, выходила замуж, рожала и забывала Блока и Ахматову на раз-два.

2.    Скучающие дамы, сидящие дома, — от домохозяек до свецких леди (да-да, были и такие); всё-то они знали лучше всех, всё успели, во всём разбирались, могли за одно письмо проглотить оппонентку и выплюнуть белы косточки. Жаль, что именно эту бойцовскую породу отобрали у газет форумы и прочие дамочки.ру.

3.    Редкие, как зубья на расческе скупца, мужчины. К этим сочувствия и интереса не было: было, скорее, брезгливое удивление, что, собственно, этот старый извращенец делает в женской газете, да ещё и пишет. Почему-то вспоминался анекдот про конкурс в женском журнале: «А Вы что написали? Да ещё и нарисовали!»

4.    Личности, которые писали вообще куда угодно, — в исполком, в Думу, в карельские леса, писали на линованной бумаге, обрывках и обрезках, писали чернилами, пастой и кровью (насчет последнего – ни слова шутки. Девочку, которая имела неосторожность вскрыть это весеннее послание, потом день тянуло снова и снова мыть руки).

5.    Собственно, мы сами. А вы что думали? Как у Жванецкого – «Отзывы на нашу передачу мы пишем сами, так что не беспокойтесь, ваше мнение нам известно».

О чём же писали все эти интересные личности?

О, на первом месте была и остаётся любовь. Нет – Любовь. О ней писали прыщавые девочки с богатым внутренним миром, скучающие стервы, прикрывающие наманикюренными руками распахнутый в зевке рот, опустившиеся в трясину еды и пеленок домохозяйки, и даже, — о, чудо голубоглазое, — мужчины. Да, девушки, если хотите знакомиться с романтиками, то идите работать в женский журнал, там их хоть жопой жуй.

Итак, любовь. Нужно отметить, что она была куда чаще несчастной, чем счастливой. Скажем, примерно на 20 историй: «Глупая, — поймал он её, нежно сдувая её волосы со лба, — я люблю тебя и хочу быть с тобой всю жизнь!», приходилось по 80: «Она быстро набрала sms: «Я люблю тебя», в последний раз ввела его номер…. Отправила… и прыгнула с моста, а над рекой сияла какая-нибудь там особенно грустная звезда». Он, конечно, читал sms и вскакивал: «Ах, любимая», но поздно, просвистел своё счастье, дурашка, и потом долго рыдал. То есть, дамам нашей аудитории больше нравилось сладко щемить сердце, рыдая над очередной Джульеттой, Козеттой, Скарлетт, Мэгги, Консуэлой, Тэсс, Анжеликой и прочими, кто так мечтал о любви бесконечной и красивой, но так и не нашёл её, как и все мы.

Вторая тема была настолько земной, что мне даже как-то стыдно к ней переходить. Полезные советы, да. От советов в стиле как из старых прищепок сделать новое колье до советов как избавиться от прыщей при помощи наждачной бумаги. Однажды пришел вопрос от читательницы (опять же, не шучу): как сделать босоножки на высокой платформе в домашних условиях. При этом спрашивали как раз многое – как похудеть, не уменьшая порции еды, как накормить семью припасами из пшенки, старого варенья и майонеза, как вернуть интерес мужа в постели, как привлечь интерес парня до постели, — и ещё десятки вопросов, — а вот отвечать приходилось преимущественно нам.

И, наконец, третьей темой с неизменным успехом оставалось всё околофеншуйное. Я, правда, не знаю, как ещё это назвать, потому что женщин интересовало, куда поставить денежное дерево, чтобы на нём наконец-то выросли баксы, что означает сон, где выросли усы, в какой день лучше всего стричь ногти, и что же, наконец, сегодня ждёт Раков. Раков традиционно ждала их личная поза – гороскопы составляла я, и получалось не хуже, чем у Павла Глобы. Думается, что если бы заданием редакции было создать секту, то мы бы заткнули за пояс и Грабового, прости Господи.

Кстати, анекдоты – почему-то так повелось – были только на тему «Мужчина и женщина». Ну как тут не вспомнить «Футураму», где женщина-амазонка говорит:

— Наш юмор не содержит абстрактного безумия, комедия базируется на характере, на реальности!
— В стиле «тоска»?

И, да, я могла убедиться, что у женщин с чувством юмора куда хуже, чем у мужчин.

Вообще, после работы в этой газете я стала думать о женщинах гораздо хуже, чем раньше. Они верят во всякую ерунду, они не умеют смеяться над абстрактными шутками, хранят старые прищепки и не могут меньше жрать, они читают скучные, однообразные истории о любви так, как будто каждая из них новый шедевр, что ещё хуже – они пишут и присылают истории о любви нам, иногда – написанные кровью.

И всё-таки именно они, после чтения, готовки и плотного ужина, несут на своих плечах весь мир. Три кита – три слона – и всё-таки зиждятся они на спине черепахи, мудрой, спокойной, покорной. И всё-таки она, дочитав историю, где героиню, отравившуюся чем-нибудь эдаким, чтобы не тошнило, а только клонило в сон, — иначе неромантично, — лечит раны, добывает пищу, утешает и ласкает. И всё-таки для них мы пишем, и будем писать, во веки веков, аминь.

Белорусский менталитет в сфере развлечений

Где еще можно снова почувствовать себя ребенком и беззаботно веселиться и радоваться жизни, как не в парке культуры и отдыха, где качели, карусели, сахарная вата, и воздушные шарики. Кто-то приводит туда детишек, а кто-то любимую девушку, и все настроены на позитив.

Но такая вот загадочная славянская душа – даже в таком беззаботном, казалось бы, месте умудряемся мы вести себя совершенно непредсказуемо, и испортить настроение себе и ближнему.

Как-то вашему автору тоже захотелось детства, и направилась она в “итальянский» парк развлечений Dreamland. Нет, это никоим образом не антиреклама, просто все дело в том, что аттракционы итальянские, но люди-то – белорусские.

Например, стоим в очереди (небольшой – потому как вечер и людей немного) на один из аттракционов, Moonwalker. Для тех, кто не катался, – две длинные кабинки кружатся по принципу «хали-гали», да еще и сами крутятся вокруг своей оси, так, что можно повисеть вниз головой, будь такое желание. Да и не будь, всё равно можно. Не слишком экстремально, но трясет.

И вот стоим. Смотрим. Одна кабинка крутится, вторую оператор не запускает. Все, естественно, столпились на вход к крутящейся, стоят, друг на друга нехорошо посматривают. Потому что в «правильной» кабинке мест может и не хватить, а за свои деньги надо получить ВСЁ. И ничего, что можно подождать немного и точно сесть в желаемую, и кататься в ней до посинения. Надо успеть, пробиться, пробраться, усесться и с облегчением вздохнуть. Даже малые дети это уже усвоили, и теперь шныряют под ногами, создавая травмоопасные ситуации.

Но вот людской волной нас внесло в «крутящуюся», перед нами – два пацана лет по 10. Оператор аттракциона проходит, проверяет, все ли надежно закреплены. Ребята спрашивают, в предвкушении развлечения: «А вы нас крутить будете?» Оператор меланхолично отвечает: «Неа, что-то хрустело в кабинке». После этих слов, конечно, захотелось выскочить и убежать, размахивая руками, но мышеловка захлопнулась, и мы поехали.

Нет, никакой катастрофы не случилось, аттракционы надежны и не один раз проверены. Разве что сзади какой-то мужчина очень громко с претензиями на остроумие комментировал все происходящее, так обильно, что было ясно: страшно человеку. И когда мы поднимались на самую высокую точку, – а оператор, как и обещал, кабинку не поворачивал, – все головы катающихся, как одна, поворачивались в сторону второй кабинки. И никто не сказал: «Ой, как страшно!» или «Уй, до чего здорово!», но все спрашивали, громко и настороженно: «А их крутят?»

Это было бы смешно, если бы не было грустно.

Горка, с которой скатываешься на войлочном коврике, подпрыгивая попой на мини-обрывах, тоже пользуется популярностью. Летишь, как в нежном возрасте, – ух, ах, ой! – замечательно. И мне кататься понравилось, так что я проехала не раз и не два, и все было отлично, пока я в процессе не увидела на своей дорожке, на финише, молодую маму, сюсюкающуюся со своим малышом. Картина умилительная, только вот моя масса, помноженная на скорость, должны были разбить ее в секунду. Лечу, кричу, но меня в упор не слышат, они с ребенком обнимаются, им хорошо вдвоем…

Нет, обошлось без жертв. Но настроение слегка подпорчено. А если бы я не успела затормозить и влетела пяткой в глаз этому чаду с плохой наследственностью?..

Традиционно пользуется спросом «Автодром». Это забава, скорее, для взрослых, особенно для тех, кто до сих пор не приобрел личный автомобиль. Еще одна очередь, которая движется медленнее, потому что некоторые хотят прокатиться по два раза, – а почему бы и нет, ведь билет покупать заново не нужно. Оператор – молодой парнишка-неформал – смотрит на это вполне спокойно. На нас же его резко переклинивает, и он кричит ломающимся голосом: «Все на выход!» Ну, на выход так на выход, не устраивать же скандал. Но обидно. Почему им можно, а нам нет? Мы хуже, да?

Удивило и большое количество молодых людей, изрядно накачавшихся пивком. На некоторых аттракционах и так душу выворачивает, вместе с позапрошлогодним завтраком, а тут еще и пиво. Организм он тоже, знаете ли, не железный. Да и неужели не приятнее пить его где-нибудь в обычном парке на скамеечке, спокойно, без лишних сотрясений?

До закрытия парка осталось еще полчаса. Почему бы не подняться на «Тристаре», чтобы полюбоваться огнями ночного города? Потому что этого не хочет оператор. При нашем появлении он выключил иллюминацию, повесил цепочку.
– Меньше 8 человек, не повезу.
Ну, допустим. Это техника безопасности, настаивать не приходится.
– Дык это, подойдут еще, народу-то много.
– Ну вот подойдут, тогда сядете.
Аттракцион стоит, печальный, погасший. Закрытый. Но! Наш народ такими дилетантскими хитростями не смутишь. Набрали 8 человек.
– Неа, не повезу. Мало.
– Дык это, восемь же.
– Неа, сидите и ждите, пока больше людей не будет.
И целого мира мало…
Иллюминацию, правда, включил, но табличку «Закрыто» снимать не стал. А зачем? Еще придет кто.
В кабинках прохладно, вечер уже все-таки, металл остывает. Ждем 5 минут, 10, 15… Наконец, оператор что-то вспоминает и открывает вход. Набираются еще люди, и с криком: «Это последний заезд!» он запускает аттракцион.

И вот мы в полете, с отвращением смотрим на чахло освещенную стройку за пределами парка, и уже не хочется романтики.

Вот так вот – уставший, замерзший, с синяками от жесткой страховки в аттракционах, возвращаешься домой. И вместо того, чтобы с восторгом думать: «Эх, как сегодня отлично повеселились!» мрачно радуешься: «Дожали мы эту сволочь!.. Покатал-таки».

Но потом снова приходишь сюда, чтобы развлечься и отдохнуть. Потому что это же на самом деле здорово – окунуться в мир детства.

К 8-му марта

Милые девочки, девушки, женщины!

В этот чудесный весенний день, — хотя нет, не сказать, чтобы чудесный; не знаю, как в ваших палестинах, а у нас мороз, ветер, снег, и сугробы, обглоданные, показывают предвесеннее чёрное земляное нутро, а ведь притворялись белыми и пушистыми, и закаты холодные, как скринсейверы вечной зимы, и руки в карманах красные и зябнут, и в задницу нахально дует, и мимозы, хрупкие шарики из пыльцы, благоухают, но никак не могут пробить застывший, недвижимый воздух; впрочем, неважно.

В этот чудесный весенний день я не могу не поздравить вас с 8-м марта, как коллега – коллег. Кто-то из вас полощет под краном вазу для мимоз и тюльпанов, кто-то просто лежит на диване и щёлкает пультом, а кто-то делает причёску, загибает противной такой металлической штукой, а то и ножом ресницы, брызгается духами и ждёт чего-то очень-очень хорошего в этот день.

Поначалу Восьмое марта было очень советским праздником, и в книгах для девочек, а также пособиях по семейной жизни давались советы, как его лучше отметить (только подумалось… а в книгах для девочек-то нахера?); мужская часть семьи должна была встать пораньше, накашеварить, помыть посуду, убрать дом, подать завтрак, вручить подарок, приготовить обед… а к ночи лечь спать с мыслью: «Только бы с сексом не приставала!» Sorry, конечно, последнее – баян наших дней. Но Союз рухнул, атмосфера здоровой социалистической семьи сгинула, а мы всё ещё ждём праздника. А ведь и праздник уже не наш, и женщины уже не те, — они у руля, они зарабатывают больше мужчин, причём это норма, а не вопрос таланта, они патчат KDE, они тоже мечтают о радиоуправляемом вертолёте, а некоторые из них, самые приспособленные к эпохе Водолея, к веку эмансипации, втихомолку пьют пиво и чешут яйца. Свои.

И всё-таки мы ждём, мы чего-то ждём… Мы ждём напоминания о возвращении нашей слабости, вот чего мы ждём. Чтобы подарили дорогие и непрактичные тюльпаны, и сказали: «С днём женщин». Или пусть днём коммунистических евреек – они ведь тоже были женщинами, и в революционных кровавых днях, и в прокламациях с плохой печатью, и в медных горячих гильзах они тоже искали любви, искали того, кто разрушит старый мир до основанья, но затем – мир всем. Мир и любовь.

А вы знали, что любовником Розы Люксембург был старший сын Клары Цеткин?..

Красивое, кстати, имя – Роза Люксембург. У нас в городе есть проспект Розы Люксембург, и мне всегда, когда я слышала это название, представлялась отнюдь не какая-нибудь коммунистка, борец за, боец с, товарищ. А представлялся ночной дождливый город, отражение каблуков и ярких шёлковых подолах в лужах, где дрожат неоновые огни, город казино и винных поцелуев, город большой, но тихий, где женщины смеются негромко и развратно, и вдоль тротуаров растут розы, — красные, кремовые, бордовые, почти чёрные, и жёлтые, и розовые, и лепестки их падают, качаясь словно лодочки, в тёплых апрельских лужах.

Давайте, мужчины, поздравим в этот день тех, кого раньше поздравить не додумались бы. И тех, кто вообще не заслуживает. Давайте поздравим тех, о ком мы никогда не могли бы и раньше подумать, что ОНО – вообще женщина. Соседку по площадке, которая с сожителем устраивает пьянки каждый день и до утра, и непонятно, когда спит. Ведь можно же поймать момент, когда она ещё трезвая, и ещё осталось что-то человеческое, — и ей тоже будет приятно.

Поздравим старушку с четвёртого этажа, которая кричит, что вы шумите, затапливаете, мешаете, загораживаете, крадёте, разбиваете, хулиганите, нарушаете. Коробкой конфет поздравьте, веткой мимозы, просто добрым словом.

Поздравим усталую кассиршу в магазине, — купите ей шоколадку прямо не отходя от кассы и подарите. Поздравим кондукторшу в автобусе, оператора в салоне сотовой связи, уборщицу в серверной.

Поздравим тех женщин, которые давно перестали быть женщинами, превратившись в неопределённого пола индивидуумов, к которым обращаются «Девушка», только потому что обращение: «Э! Челавек!» вышло из моды с окончанием нэпа. Ведь легко поздравить подружку, которая, едва отдарившись на 23-е февраля набором из одеколона и дезодоранта Hugo Boss, уже точит зубки на новый телефон; легко поздравить коллегу, присутствуя на торжественном вручении подарков на фоне открыток от партнёров и делая приличествующее случаю корпоративное лицо; легко поздравлять подружек в аське, потому что Яндекс предоставляет нам неограниченный выбор открыток на все случаи жизни. Только если праздник женский, — пусть он будет для всех женщин, а не только для любимых.

С праздником вас, девочки, девушки, женщины, старушки, кассирши, и пьяницы, и пусть у вас всё будет хорошо.

Зачем Сережке сережки?

Вместо эпиграфа – анекдот:
Отец говорит своему сыну, проколовшему ухо:
– Я знаю только два вида парней, которые носят серёжку в ухе. И это либо пираты, либо гомосексуалисты. Так вот... корабля я что-то здесь не вижу…

Как известно, в каждой шутке есть доля шутки, и многие все еще находятся во власти стереотипов: если мужчина прокалывает себе ухо, значит, он… мягко говоря, не такой, как все. Не гомосексуалист, так изнеженный метросексуал (для тех, кто не следит за западной модой: метросексуал –  мужчина, тщательно следящий за своей внешностью и модой, женоподобный, но «натуральной» ориентации). На самом же деле, сережка в ухе может быть не просто украшением, а своего рода тайным знаком… более того, это украшение и появилось-то для мужчин!.. Подробности см. ниже.

Для милого дружка…

Когда и кто придумал цеплять на мочки ушей всякую ерунду, уже не установить, но доподлинно известно, что уже семь тысяч лет назад в древней Азии серьги изготавливали профессиональные ювелиры. В каждом государстве серьга в ухе мужчины означала что-то свое: в древнем Риме – раб (как и у древних иудеев), древней Греции – «мальчик для любовных утех», в Египте и Ассирии – аристократ и вообще очень важная персона. Пирсинг сосков (мужских) был символом храбрости. Не брезговали этим аксессуаром и средневековая аристократия (в те времена, когда не были модны длинные волосы), и… те, кто всегда служил для нас образцом мужества, – простые русские солдаты. Причем, что интересно, последние носили именно женские серьги, которые служили оберегом от пуль. Собственно, от этого обычая и пошла поговорка насчет «милого дружка».

Какой же цыган или пират без серьги в ухе? Но и тут минимум соображений эстетики, максимум тайного смысла – у цыган украшение надевали ребенку после смерти предыдущего чада. Пираты каждой сережкой обозначали захваченный корабль, а простым морякам, перешедшим экватор (именно они имели право обзавестись этой побрякушкой), разрешалось, имея оную… класть ноги на стол в портовых кабаках. Впрочем, существует и та пессимистичная версия, что серьга в ухе – плата за похороны тела, случись какая беда.

А казакам сережка могла, наоборот, спасти жизнь, – в одном ухе она обозначала последнего сына, в двух – последнего мужчину в семье вообще. Таких людей не посылали на заведомо гибельные задания, их щадили в бою.

Ну, и, конечно, во все времена серьги считались талисманом от злых духов и своеобразным «кастовым знаком», – так, на той же Руси богатые люди могли позволить себе золотые серьги с самоцветами, серебро было уделом купечества, ну, а кто победнее, обходился медью.

Впрочем, в наше время серьги чаще всего носят либо законченные стиляги, либо поклонники неформального молодежного движения. И отрадно, что теперь такой аксессуар воспринимается совершенно нормально, даже если человек одет в деловой костюм.

Или, может, современные мужчины вкладывают в это какой-то особый смысл?

В народе говорят…

Спрашивать непосредственно у мужчин с серьгами: «А зачем вам это?» как-то неловко. Чувствуешь себя серым валенком и вообще отсталостью. Но кто еще может ответить на этот вопрос полноценно и честно?

Кирилл, 30 лет, импозантный мачо, но примерный семьянин:
– Серьгу носил 10 лет назад. Скажу как на духу... На неё бабы ловились как дурные... ну и я тогда был писаный красавец, и по доброте душевной ни одной не мог отказать. Это была волшебная сережка.

Михаил, 32 года, строгий, но справедливый преподаватель:
– Для меня это, скажем так, исполнение подростковых желаний. Когда учился, всякие такие вещи, – пирсинг, длинные волосы, татуировки, – были под страшным запретом, вот и пришлось подождать немного. Так что это, скорее, дань прошлому.

Алексей, 21 год, энергичный редактор IT-журнала:
– В 10 классе носил. Просто захотелось, и пробил ухо. Со стороны окружающих нападок не было, относились сочувственно. Вообще, в таком возрасте к этому надо относиться нормально, как к способу подросткового бунтарства и самовыражения.

Владимир, 35 лет, характерный интеллигент:
– В школе еще или уже в институте была. Гопники ни разу не трогали. Народ вроде нормально относился. Проколол сам себе иголкой, протер одеколоном и вставил сережку. Зачем? Наверное, влияние рок-н-ролла. Я же был рок-н-ролльщиком местным. Еще есть такая причина... Я из казачьего рода, и тогда был единственным наследником и продолжателем. По казачьим традициям серьгу нужно носить. Чтоб в пьяной драке не покалечили до бездетности.

Паша, 15 лет, школьник с мелированием:
– Папа был против, но я все равно пробил себе ухо, потому что это круто!

Что ж, мнение мужчин теперь нам известно. А что по этому поводу думают женщины? Нравится ли им такая конкуренция по части украшений, или это кажется им немужественным и пошлым?

Наталья, 31 год, толстушка-веселушка:
– Ничего не имею против, если это, конечно, человеку к лицу. Вот хотя бы Джонни Депп в роли Джека-Воробья… Какая душка!.. Настоящий пират в море девичьих грез!..

Ирина, 26 лет, хорошая девочка:
– Неплохо, если это молодой человек, на мужиках как-то противно смотрится. Каждому возрасту – свои аксессуары.

Татьяна, 19 лет, рыжая пианистка:
– Прикольно, почему нет, если это не тоннели, конечно (прим. ред: тоннели – специфического вида серьги, растягивающие мочку и образующие в ней большую дыру).

Ольга, 23 года, деловая колбаса:
– Я против. Мужчина должен быть мужчиной. Или, может, он и колготки мои будет надевать, и юбку просить на корпоративы? Смотреть противно… И вообще, мужик должен быть чуть-чуть лучше гориллы!

Советуют профессионалы

За мнением же специалиста мы обратились к профессионалу в сфере внешности и красоты Анастасии Жигуновской, администратору Центра красоты и здоровья «Жеталь».

– Скажите, Анастасия, в каком возрасте обычно мужчины идут на этот, скажем, довольно необычный шаг?

– В основном популярностью сережки пользуются у молодёжи от 16 до 25 лет. Ребята помладше встречаются редко – как правило, не одобряют родители; старше тоже – «перегорают» к этому возрасту. Большинство из них  – студенты, и, что интересно, «очники». Студенты заочного отделения, имеющие работу, на подобные эксперименты с внешностью идут гораздо реже, хотя, конечно, встречаются и такие. Возраст требует выделяться среди других.
– И что же, внешний вид этих ребят тоже весьма экстравагантен?
– Ну, по внешнему виду всех можно разбить на несколько групп. Первая, самая многочисленная, включает людей, стремящихся следовать моде. Одежда, обувь и причёска у них обычно соответствует современным «уличным» тенденциям, серьга в ухе призвана дополнить образ. Ко второй группе относятся люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией или старательно создающие подобный имидж. А их, кстати, немногим меньше, чем мужчин и женщин гетеросексуалов. И, наконец, группа собирательная, куда входят все, кто не попал в первые две – метросексуалы, деловые люди, типичные «отличники», эмо и другие. Но таких меньшинство.
– С  мастерами они не делятся причинами, по которым им захотелось изменить что-то во внешности?
– Нет, о причинах обычно не распространяются. Просто потому, что не хватает времени – все приходят по записи, никто никого не ждёт. К сожалению, разговориться с людьми удаётся далеко не всегда. Самая обсуждаемая тема – выбор серьги. Обычно останавливаемся на нейтральном варианте: неброские гвоздики без камня. Хотя встречаются желающие сверкнуть: и белым, и синим, и голубым. В моей практике был даже один любитель ярко-алого цвета.
– А скажите, лично Вы как относитесь к подобным экспериментам?

– Честно говоря, я стараюсь классифицировать людей по другим критериям. Но скорее «за», чем «против». Главное правило, которое касается внешности в целом – чтобы всё было гармонично и стильно. Если серьга «ложится» на образ – носи на здоровье. Если очень уж откровенно из него выбивается – лучше не надо. И, опять-таки, прокол уха  – не та деталь, которая способна кардинально изменить стиль. Сегодня это совершенно привычное дело. И я к нему отношусь гораздо положительней, чем к выставлению на всеобщее обозрение, например, немыслимых  тоннелей или повсеместного пирсинга. Лучше уж так. Главное – чтобы в удовольствие!

Что ж, дорогие читатели, как видим, главное, – не бояться необычных способов самовыражения! И это может изменить не только ваш внешний вид, но и личность. Возможно, у вас в жизни были примеры, когда новая прическа или одежда просто меняли судьбу человека? Пишите, звоните, рассказывайте и удачных экспериментов.

Как из меня делали красавицу, или Жертва гламурья

Красота – от слова красить

Вы когда-нибудь обращали внимание на то, какое хорошее, в сущности, выражение – «семейные узы»? Да, да, да, именно узы! Да чего там – путы! Цепи! Кандалы, мать его так! А к чему я это? А, ну да. Позвонила мне как-то прекрасным весенним днем троюродная сестра. Мы не так редко общаемся между собой, как это принято среди родственников подобной близости, но и не так уж часто, чтобы мы могли называться лучшими подругами. Между нами нет почти ничего общего – она дЭвушка гламурная (Word выделил это слово как ошибку и предложил вариант – глазурная… тоже нормальная тема!), тонкая, романтичная по самое не хочу, мечтает выйти замуж по любви и боится рок-музыки (что она слушает, я вам на сон грядущий не буду рассказывать). Ну, вот. Недавно, дабы добавить себе гламурности, она записалась на какие-то там курсы визажистов у черта на рогах… Ну, собственно, за тем она и звонила – ей, видите ли, нужна была модель для вечернего макияжа. Ну какая девушка откажется от возможности лишний раз сменить имидж? Нет, я бы отказалась с превеликим удовольствием. Но сестренка упрашивала, нажимала на мой родственный долг и клялась, что это не отнимет много времени. В общем, пригорюнился мужик, да делать нечего, — я оторвалась от компьютера, оделась просто, учитывая то, что там особо не перед кем будет выпендриваться, по наитию одела свою любимую ковбойскую шляпу – и понеслась телушка в партизаны…

Когда сестра радостно заявила, что больше двух часов эта процедура не займет, мне стал немного… скучно. Но отступать было поздно. Добрались мы до нужного здания (кажется, курсы проходили в каком-то полузаброшенном НИИ), поднялись…

Только внутри я поняла, что сделала большую ошибку. Обычно я умею сливаться с окружающей средой, но в ма-а-а-аленькой комнатке, набитой розово-голубыми красавицами, напоминающими пирожные, я в своих простых коричневых джинсах, свитере и кожаной куртке выглядела, натурально, лесной корягой. Взгляды красавиц, недвусмысленно подтверждающих это, больше рассмешили меня, чем смутили, и я постаралась придать себе вид еще более маргинальный: сняла шляпу, взъерошила волосы, вытянула ноги в стилах: дескать, а чо вы такие дерsssкие? Тут вам не здесь, нынче бар нету. Довольно быстро на меня перестали обращать внимание и все приступили к делу. У каждой из девушек была своя модель, которую следовало превратить в красавицу, готовую ни много, ни мало к первому своему балу. Наташи Ростовы, итить. Все приступили к работе, шурша конспектами и щелкая баночками, тюбиками, коробочками… Играло «Русское радио». Я пыталась заглушить его плеером, но, когда наушники случайно отсоединились от него, и хриплый бодрый матерок Летова заорал на всю комнату, мне пришлось его выключить. Не поймут ведь, не оценят.

Не скажу, что мне было хорошо. Приходилось соблюдать полную неподвижность, да еще слушать щебетание девушек на всякие гламурные, мать его, темы: дискотеки, мальчики, модная одежда и бла-бла-бла. Хотелось выхватить пулемет и скосить всех начисто, но приходилось напоминать себе, что это, мать его, мои сестры по полу, что они такие же, как и я, и что я нахожусь в истинно женской среде и должна этим, мать его, наслаждаться.

Но наслаждаться не получалось. Особенно с учетом того, что из моей сестренки визажист никакой. Например, кожу специальным молочком она мне очищала с такой силой, что преподавательница посоветовала ей умерить пыл, не то я состарюсь раньше времени. Когда она наложила тональный крем, та же преподавательница поинтересовалась, почему Диана (так, кстати, зовут мою сестру) наложила темный тон, если я блондинка с очень светлой кожей. Та ответила, что это светлый тон, 0,2. Знаете, что такое 0,2? Я тоже не очень, но преподавательница сказала, что надо брать не 0,2 или 0,4, а попробовать тон на коже, подходит он или нет. Диана смирилась и, стерев все с моего лица, взяла у кого-то самый светлый крем и наложила его заново.

К слову сказать, в течение всей процедуры наложения макияжа девушки то и дело брали друг у друга кисточки, пудру, румяна, помаду… Это было так мило, так по-девичьи, но меня мутило, потому что это все равно, что брать одну зубную щетку на всех. Ладно, проехали. Больше всего мне понравилась процедура наложения румян: это делалось большой пушистой кистью и было очень приятно. Плохо мне стало, когда Диана начала красить глаза… Во-первых, она сама толком не знала, что именно изобразить на моем лице, поэтому то стирала, то наносила тени заново… В конце концов я начала опасаться, что от всех этих стираний у меня на коже образуются катышки. После долгих мучений и команд: «Открой глаза! Закрой! Открой! Закрой!» она, наконец, осталась довольна результатом и начала красить ресницы, проигнорировав мое робкое: «А, может, я сама?» Для начала она использовала загибалку для ресниц. Кошмарная штука! Тебе в глаз суют металлическую штуковину, похожую на щипцы для колки орехов или на каркас вставной челюсти, а ты при этом должна не закрывать глаз, несмотря на сильнейшее ощущение, что тебе его сейчас и вынут… Затем она ткнула мне кисточкой с тушью в самое что ни на есть глазное яблоко. И долго возмущалась, что я моргаю после этого… Затем долго колебалась, какой выбрать цвет помады, хотя мне по умолчанию идет только один…

В процессе окраски преподавательница с усмешкой спросила сестренку: «Что, Диана, в авангард ударилась?» Диана с робкой улыбкой ответила: «Да» и тут же шепотом спросила у меня, что это такое. Я порадовалась, что сижу спиной к зеркалу.

Но вот, наконец, все осталось позади и Диана, страшно гордая своей работой, сияя, предложила: «Ну все, можешь посмотреть!» Я глянула в зеркало и упавшим голосом сказала: «Да, Диан, это супер!»

На меня смотрела старая, изрядно уставшая от жизни шалава, которая всю жизнь проработала на фабрике, вела распутный образ жизни, а теперь по недосмотру попала на карнавал художников-абстракционистов.

Я промолчала. Я сказала, что все отлично, что мне очень нравится. Преподавательница тоже похвалила Дианину работу, но мне показалось (может, по перекошенному рту и вылупленным глазам), что в душе она со мной солидарна. Я ехала домой, слава Богу, уже стемнело, и шляпа прикрывала большую часть лица, но редкие прохожие посматривали на меня с опаской. Когда я приехала домой, мама только и сказала: «О, Боже!» и велела идти умываться.

Так что в следующий раз пусть сестренка ищет себе другую жертву. Гребись он в доску, такой вечерний макияж.

« Предыдущая страница — Следующая страница »