Наташа

Наташа – девушка красивая без преувеличения. Атласные каштановые волосы ниже пояса, нежные карие глаза, правильные черты лица, удивительно чистая кожа, стройная фигура… Кажется – перед ней все двери открыты: иди, куда хочешь, делай, что хочешь.
Но на самом деле все далеко не так.

Кто знает, что тут виной? Может быть, детство и юность, проведенные среди книг, а не среди друзей, а может – вечно враждебное отношение со стороны матери и отчима… Кто знает?
Главное – ее нельзя назвать девушкой, которой все удается. Скорее, наоборот.

Неудачница.

Вот ее самая яркая черта.

Возможно, виной всем неудачам ее хроническая неуверенность в себе, которую в нее годами, и весьма успешно, вколачивали мать и отчим.
Да, наверное, так и есть.

Поэтому, где бы она не появилась, везде, и скорее рано, чем поздно, она становилась аутсайдером. Все самые лучшие, замечательные парни, которые сразу же кидались за ней ухаживать, доставались некрасивым, склочным девицам, отказываясь от Наташи очень быстро. На экзаменах ей всегда ставили оценку ниже, чем она заслуживала. Подружки предавали и продавали походя, без усилий.

Так и не окончив институт, Наташа вынуждена была искать работу, чтобы как-то выжить. Ей и тут фатально не везло, но случайно Наташа встретила бывшего однокурсника, который посоветовал ей попробовать устроиться гардеробщицей во Дворец Культуры.

Назавтра Наташа была в приемной у директора Дворца в половине десятого. Она сидела на кушетке, нервно одергивая одежду и поправляя волосы. Ей казалось, что часы, висящие на стене, остановились. То же самое произошло и с ее наручными часами.

Рядом сидела молодая женщина, закинув ногу на ногу и что-то невнятно напевая себе под нос. Она чувствовала себя уверенно и спокойно. Минут через пятнадцать совместного ожидания эта женщина уже не искоса, а открыто посмотрела на Наташу.

— Ты что, на работу устраиваться пришла? – спросила она. Голос ее был какой-то ленивый и довольный, как у кошки, греющейся на солнышке.

Наташа испуганно и растерянно посмотрела на женщину. Она не предполагала даже, что с ней кто-то заговорит, и была полностью погружена в тревожное ожидание.

— Д-да, — робко произнесла она.

— А кем ты хочешь устроиться? – продолжала расспрашивать женщина, разглядывая Наташу.

— Гардеробщицей, — выдохнула девушка.

— А почему гардеробщицей? – женщина уже с интересом и легким недоумением спросила собеседница.

— Ну, тут, говорят, нужны гардеробщицы… — Наташа с робкой надеждой уставилась на соседку, желая только одного: чтобы та подтвердила, что гардеробщицы действительно нужны.

— Нет, я тебя спрашиваю, почему ты хочешь устроиться гардеробщицей, а не нужны ли тут гардеробщицы! – женщины нетерпеливо убрала ногу на пол.

— Почему ты, молодая девушка, собираешься идти на стариковскую работу? – в голосе женщины появились начальственные нотки. Видимо, она привыкла получать быстрые и исчерпывающие ответы на свои вопросы.

— Ну… Я больше ничего не умею… Я еще нигде не работала… — голос Наташи стал совсем тихим и прерывистым.

— Глупости! – ее собеседница решительно махнула рукой, — тебе нельзя идти в гардеробщицы. Ты что, совсем безрукая и ни на что не способная? Рисовать пробовала?

Наташа испуганно ответила:

— В школе рисовала стенгазеты. И в институте тоже.

— Ну, вот! – женщина довольно кивнула головой. Видимо, она привыкла быть всегда правой.

— Сейчас я пойду к директору, а потом, когда выйду, сразу ты и заходи. Говори, что хочешь получить работу художника. Поняла?

— Меня не возьмут… — с тоской ответила Наташа.

— Возьму-возьмут! Нам нужен художник, — женщинауверенно кивнула головой и снова закинула ногу за ногу.

Тут из кабинета директора вышел какой-то мужчина с папкой в руке, и собеседница Наташи быстро встала и решительно прошла к директору.

После мучительного ожидания в течение сорока минут Наташа наконец-то вошла в святую святых – директорский кабинет. За столом сидел невысокий мужчина, устало взглянувший на девушку.

— Здравствуйте. Приходите, садитесь. Вы по какому вопросу? – голос его был тоже усталый и негромкий.
— Я… Я на работу… — девушка робко смотрела на сидевшего перед ней мужчину.
— Какую работу вы хотите получить?
— Я… Я — художником, — закашлявшись, пробормотала Наташа.
— Художником? – директор со слабым интересом стал разглядывать сжавшуюся на стуле девушку.
— А что вы умеете делать? – вдруг быстро спросил он.
— Я… — Наташа растерялась. Она не представляла, что должен делать художник во Дворце Культуры.
— Вы рисуете эскизы, оформляете сцену, выполняете шрифтовые работы? – продолжал расспрашивать директор.

Девушка совсем упала духом. Она не имела понятия, чего от нее требует директор. И хотя разговаривал он с ней мягко и терпеливо, хотя и равнодушно, Наташа потеряла надежду на благоприятный исход дела.

— Ничего не умею, — прошептала она.

Директор еще некоторое время молчал, глядя в окно, а потом сказал:

— Ладно, идите. До свидания.

Наташа в полуобморочном состоянии вышла в приемную.

Она должна была просить работу гардеробщицы! А так – поверила какой-то тетке, и вот – ничего не получила. Все, последняя надежда пропала! Она же не зайдет туда снова и не попросится на ту работу, о которой говорил парень из инструментального ансамбля! Как она посмотрит в глаза директору? Самозванка, лгунья!..

И наткнулась на давешнюю женщину.

Женщина заинтересовано спросила:

— Ну, как? Взял он тебя на работу?
Наташа тихо ответила:
— Нет.
— Как нет? Почему не взял? – женщина была шокирована.
— Ну-ка, рассказывай, о чем вы там с ним говорили! – командным, не терпящим возражения голосом потребовала она, усаживая Наташу на кушетку и садясь рядом с ней.

Наташа дрожащим, на грани слез, голосом, рассказала все, о чем говорила с директором.

— Ну, ты ду-ура! – растягивая слова, почти радостно сказала женщина.
— Кто же говорит, устраиваясь на работу, что ничего не умеет? Вот так, девочка: послезавтра снова приходи к директору, и, когда спросит, что ты умеешь, отвечай: все могу!

— Но я же правда ничего не умею! – попробовала сопротивляться Наташа. Она с детства была приучена не лгать, и для нее было шоком, что вот — взрослая женщина, и, видимо, какой-то начальник, а значит – умная, предлагает ей соврать. Да еще в таком серьезном деле!

— А кого это волнует? Он что, проверять будет, умеешь ты или нет? А в работе художника-оформителя ничего сложного нет. Быстро научишься.

— Но он же помнит, что я была и говорила, что ничего не умею!

— Ой, держите меня семеро! Да он уже забыл, что ты приходила. Ты думаешь, что у него только и заботы, что помнить всяких глупых девчонок? У него триста человек во Дворце, считая договорников, да гастролеры всякие, да фестивали! Нужна ты ему больно! Это я для гарантии говорю, чтобы послезавтра, а так – можно бы уже и завтра. Приходи, увидишь – возьмет. Только говори, что умеешь все.

И женщина энергично пошла куда-то вглубь Дворца по коридору.

Наташа постояла еще немного. Ладно, стоит рискнуть еще раз. Эта женщина говорила так уверенно, что девушке передалось какая-то доля этой уверенности, и она, уже не в состоянии полного отчаяния, пошла домой.

Через день Наташа снова пошла во Дворец Культуры. Снова зашла к директору, только теперь уже уверенно отвечала «Все умею!» на его расспросы. Заявление директор подписал, и уже назавтра с восьми часов утра она приступила к своим новым обязанностям.

Оказалось, что ничего сложного в работе художника-оформителя нет. Как, впрочем, и ничего романтического.

Наташа писала какие-то объявления на больших листах ватмана, всяческие приветствия и лозунги на длинных кусках материи, помогала закрашивать рисунки на задниках – огромных кусках материи, вешавшихся на заднем плане сцены во время представлений. Ни о каких художественных работах – портретах, пейзажах и все такое, и речи не было. Работа было не утомительной и даже временами интересной. Правда, зарплата была очень маленькой, но Наташа привыкла жить скромно, и ей хватало денег.

И еще на этой работе Наташу ждал сюрприз…

В нее влюбился парень-красавчик, мечта любой девушки, и не бросал ее! Звали этого красавца просто – Коля. Работал он завпостом, то есть заведующим постановочной частью. Проще говоря, в его обязанности входила подготовка сцены к мероприятию – декорации, мебель, одежда сцены – кулисы и задники, и все, что нужно в материальном плане для того, чтобы все, происходящее на сцене, проходило на должном уровне.

Ростом он был не менее двух метров, длинные ослепительно черные волосы соперничали своим блеском с не менее ослепительно белыми зубами, которые он не уставал демонстрировать в постоянно блуждающей по лицу улыбке. Глаза – темные омуты, соболиные брови, длиннейшие ресницы, атлетичеcкая фигура, модная одежда…
И бездна остроумия, и бесчисленное множество приемов и приемчиков профессионального ухаживателя за девушками…

В общем, Наташа влюбилась по уши.

Кроме Коли на сцене работало еще несколько парней, так называемых работников сцены – ну, принести там все, что нужно, укрепить, где нужно… Но в судьбе Наташи сыграл свою роль только один из них – Стасик.

Стасик был закадычным другом Коли. Что называется, «не разлей вода». Куда нитка, туда и иголка. Везде вместе.

Стасик ростом не уступал Коле, но, в отличие от него, был ослепительно рыжим и кудрявым. Кроме того, он носил какие-то стариковские очки, был немного полноват и одевался под стать очкам. Возможно, чтобы не ломать образа. Кроме того, репутацию Стасик имел самую отвратительную: говорили, что он – полный подлец, и, к тому же, за деньги родную маму продаст.

Вот так ни все время и ходили вместе – красавец Коля и подлец Стасик.

Но с течением времени, когда ухаживания Коли за Наташей начали приносить первые плоды, Стасик все чаще оказывался в одиночестве – ведь теперь все, свободное от выполнения своих непосредственных производственных обязанностей, время Коля проводил в художественной мастерской, возле Наташи.

Наташа парила над землей.
Она любила, и любила взаимно!

Воспитана девушка была в строгих правилах, и поэтому свидания с любимым проходили то в кино, то в кафе, то они просто гуляли по улицам города.

Каждый миг, проведенный с Колей, был для Наташи блаженством, каждый миг, проведенный без него – мучением. Она засыпала и просыпалась с его именем на устах. Она накладывала макияж только для того, чтобы понравиться ему, бежала на работу, чтобы встретиться с ним, засыпала мгновенно для того, чтобы поскорее прошла ночь, и Наташа смогла снова бежать на работу… Чтобы встретиться там с Колей…

Прошло совсем немного времени, и Коля стал со смехом рассказывать Наташе о том, что Стасик безумно в нее влюблен. Что он отдал бы жизнь за ее поцелуй, и так далее.

Наташа тоже с удовольствием смеялась над Стасиком – это казалось так забавно! Ну что он, рыжий урод, думает? Куда он лезет? Ну, с кем хочет соперничать? С ее Колей? Нет, это просто умора! Он что, в зеркало на себя никогда не смотрел?..
Коля познакомил Наташу со своими родственниками – братом и его женой, с бабушкой, с тетками, живущими в этом городе. Все приняли Наташу, как родную. Ее все любили, все хвалили, все ей восхищались… Все говорили о близкой свадьбе… Мама Коли, живущая где-то далеко в Закарпатье, в селе, нагнала тридцать литров самогонки для предстоящей свадьбы…

Наступил Новый Год. И Наташа встретила его с Колей – только они вдвоем, больше никого. Бабушка Коли наготовила всяких вкусностей и ушла встречать Новый Год к одной из Колиных теток. А свою однокомнатную квартиру предоставила им, молодым.

В эту ночь Наташа потеряла невинность.

Честно говоря, ничего приятного в этом она не нашла. Целоваться с Колей было просто наслаждением, а вот все остальное – мягко, говоря, неприятно. Больно, стеснительно… Единственное, что можно назвать положительным моментом в этой процедуре, было то, что Коля получил, наконец, то, что так страстно желал. А Наташа хотела, чтобы Коля был счастлив всегда. Ну, вот, она сделала для него все, чтобы он в эту новогоднюю ночь был счастлив.

И забеременела. С первого раза.

Так бывает.

Она сначала немного испугалась, но потом успокоилась – ведь они же с Колей совсем скоро поженятся? Ну, так что тут переживать? Она первая, что ли, кто выйдет замуж беременной?

Наташа сообщила новость Коле.

Вообще-то, она ждала, что Коля, как это постоянно показывают в кино, примется в восторге кружить ее по комнате на руках, называть всякими ласковыми словами… Будет вместе с ней придумывать имя сыну – а Наташа была уверена, что носит именно сына, а не дочь…

Все оказалось немного не так. А, скорее – совсем не так.

Коля задумался. Замолчал. Перестал острить. Теперь их встречи проходили по-другому. Они молча гуляли по городу. Заходили в кафе, поесть. Наташа теперь все время хотела есть. В кафе тоже молчали. Коля на все попытки разговорить его отделывался односложными ответами. Куда только делось его остроумие, живой разговор? Где были его манеры Дон Жуана? Он просто был предельно вежлив, и все.

И еще – больше они не целовались.

Совсем.

Наташа пыталась скандалить – Коля молчал. Она пыталась плакать – он молчал.

Ничего не объяснял, не отказывался от встреч, и – молчал.

И все время думал о чем-то.
И не говорил, о чем.

Наконец, после очередной Наташиной попытки устроить скандал с выяснением отношений, Коля сказал, что им необходимо расстаться. Потом повернулся и молча, не прощаясь, ушел.

Никакие крики о том, что он – подлец, раз бросает ее в таком положении, не помогли. Наташа могла с таким же успехом кричать на скалу.

Мир вокруг Наташи рухнул.

Что ей сейчас делать?

К матери она не может пойти – она и не беременная не нужна была ей, а беременная и вовсе. Живет она на квартире, и условие у хозяев – никаких мужиков и никаких детей, иначе – в один момент окажется на улице.

А на работе? Что скажут на работе? Вот, догулялась, доигралась! Принцессой себя возомнила, а теперь опустись-ка на землю! Гулящая, шлюха! Так тебе и надо!

Что делать? Кто поможет, или, хотя бы, посоветует, что делать?

Обессиленная Наташа медленно брела по городу, опустив голову и не глядя по сторонам.
Вдруг кто-то дернул ее за рукав:
— Привет! А ты что одна? Почему не с Колей? – раскрасневшаяся от мороза Валентина, жена брата Коли, весело тормошила Наташу.
Это было последней каплей.
Наташа разрыдалась и сбивчиво, глотая слезы, стала рассказывать Валентине о том, что с ней произошло.
Валентина перестала улыбаться. От ее родственного тепла ничего не осталось. Она постояла молча какое-то время, а потом сказала:
— Ладно, я тебе помогу.
И дала Наташе адрес клиники, где ей за определенную плату быстро и безо всяких анализов сделают аборт.
— Аборт? – Наташа испуганно отступила от Валентины.
— А ты что хочешь? Тебе этот ребенок нужен? – в голосе не состоявшейся родственницы не было ни капли тепла или сочувствия. – Коле он явно не нужен, а кому ты его преподнесешь? Думаешь, бабушка возьмет, или тетка? Или мы? Даже не думай. Сама нагуляла, тебя никто насильно в постель к нему не толкал. Вот и расхлебывай теперь сама. Куда ты с этим приблудышем?

Наташа поняла, что ничего сделать нельзя. Ей действительно некуда деваться. Нужно делать аборт. Аборт от любимого человека.

Ей некуда идти. Ей никто не поможет. Выхода только два – или аборт, или в петлю.

Нет, в петлю страшно.
Значит, аборт.

В назначенный день Наташа пришла в клинику.
Все произошло так, как говорила Валентина – ее приняли, ничего не спросив, отвели к другим женщинам, пришедшим на аборт на законных основаниях, и через два часа Наташа уже не была беременна.
Что можно было бы сказать об этой операции, которая считается очень простой, чуть ли не равной ежедневной чистке зубов?

Страх, ужас. Невыносимая тянущая боль в низу живота, ощущение, что из нее живой вытягивают кишки. И еще раз страх и ужас.

Врачи действовали деловито, привычно, даже пошучивали во время операции. И это было еще страшнее, чем если бы они были мрачными.
Потом Наташу отвели в палату. Лежа на кровати и корчась от боли, Наташа беззвучно плакала и повторяла про себя: «Чтоб тебе никогда своих детей на руках не качать!»…

Шли дни, день за днем. Коля уволился из Дворца Культуры. Наташа ходила на работу, стараясь не показать вида, что с ней что-то случилось. И постепенно мучительная любовь превратилась в ледяную ненависть. Теперь Наташа не хотела видеть Колю — никогда и ни при каких обстоятельствах.

А он, как назло, стал все чаще появляться возле нее. То вдруг попадался на ее пути, когда она шла по одному из длинных коридоров Дворца, и ей приходилось возвращаться до лестничной площадки, чтобы по другому этажу обойти его. То оказывался прямо перед ней, когда она шла на работу, и ей приходилось переходить на другую сторону проспекта прямо по проезжей части, чтобы только не оказаться радом с ним. То появлялся рядом в толпе на дискотеке. И всегда приветливо здоровался и пытался завести разговор. И всегда рядом с ним был Стасик.

В какой-то момент Наташа вдруг решила, что хватит бегать от Коли. И она любезно ответила на приветствие. Только не на Колино, а на приветствие Стасика. И оживленно с ним заговорила, не замечая Колиных попыток вступить в разговор. Как будто Коли здесь вовсе не было.

Потом она спросила Стасика:
— А почему ты не приглашаешь меня на танец?
Тот оторопел: никогда Наташа не давала ему повода для таких вольностей:
— А можно?
— Ну, конечно! Не мне же самой приглашать тебя!

И они пошли танцевать.

Потом был еще один танец, потом еще…

В конце вечера, когда Наташа с подружкой собирались домой, она акцентировано, с нажимом, сказала Стасику:
— Надеюсь, ты проводишь девушек до дома? А то на улице так темно и страшно…

Стасик был не просто рад, он не верил своему счастью. Девушек он проводил. Коля тоже шел рядом с ним, но ни на него самого, ни на его попытки присоединиться к общему разговору и что-то сострить никто не обращал внимания.

В следующий раз на дискотеке Стасик сам подошел к Наташе и пригласил ее на танец. И опять провожал ее с подругой.

И это вошло в правило.

И, наконец, примерно через месяц, Стасик предложил Наташе встречаться.

Наташе он совсем не нравился. Ни капельки. То есть, абсолютно.
Но принцип есть принцип. И она согласилась.

Назло Коле. Пусть теперь локти кусает. А Стасик – он так долго добивался своего счастья… Ему победа досталось не так легко, как Коле. Ну, пусть получит награду.

Но это уже совсем другая история.

И тоже непростая.

Лёшин день рождения

Недавно, в конце апреля, мы праздновали день рождения Леши. Ну, Леша – это молодой человек лет двадцати семи, а, собственно, мы – три незамужние девушки возраста «ягодка опять», или чуть-чуть помладше. Все мы представляем собой небольшую организацию, занимающуюся внешкольной работой с подростками, которых традиционно называют «трудными». Работа довольно сложненькая, с трудностями, и поэтому отдохнуть хотелось, как говорится, по-настоящему. Ну, то есть, без детей, без соседей за стеной, без лишних соглядатаев. Я – координатор, Таня – по связям с общественностью (ну, в таком смысле – найти, у кого денег там попросить, помещение для тренировок, транспорт, и все такое). Ирина – работа с компьютером, и вообще – «принеси, подай – отойди, не мешай». Леша – тренер по туризму и военной подготовке.

Коллектив дружный, слаженный, работу выполняет отлично, как часы. Никому ничего три раза объяснять не надо. Шутки тоже все понимают. Но, сами рассудите, разве это – коллектив для отдыха? Все друг друга знают, ничем особенно удивить не могут. Да и, как говорится, «кольчужка маловата». То есть, членов нашего кружка маловато для полноценного отдыха. Ну, поймите – мы все друг друга видим на работе. Хочется чего-то новенького, особенно в смысле мужской части населения. А таких добровольцев у нас что-то не было. Ну, пригласить тех, с кем знакомы по роду деятельности – так это все серьезные дяди из мэрии, да еще и женатые. Еще неправильно поймут… Соседи тоже не годятся – по причине женатости. К чему нам после выяснения отношений с их супругами на тему «да ничего такого и не было…»?

Значит, нужно искать на стороне. И, желательно, как-то быть уверенными в их моральном облике. То есть, мы, конечно, девушки без комплексов, знаем, откуда дети берутся (ну, у нас на троих девушек детей ровно семь штук). Но мы хотим именно отдохнуть. И все. Поесть шашлычка на природе, попить винца или пивка, кому что, поиграть в разные интересные игры, позагорать.

Где взять кандидатов?

Единственный, кто из нас мог похвастать более или менее обширными знакомствами в среде неженатых мужчин — конечно же, Леша. Ну, он и сам – как бы мужчина. То есть, мы-то к нему привыкли, как к девушке, из-за постоянных тесных контактов по работе. И уже не воспринимали как стопроцентного мужчину. Скорее, как существо среднего рода с навыками физической работы, когда это необходимо. Но тут вот и вспомнили, что он – мужчина. И озадачили, то есть дали задачу: найти неженатых кавалеров, с гарантией приличного поведения, среди его знакомых.

Ну, Леша не подвел. Нашёл. Правда, его знакомые мужчины оказались все младше него. Когда мы засомневались в целесообразности привлечения к отдыху столь юных кандидатов, он ответил: «А где взять других? Те, что старше – не только женаты, но и воспримут это предложение, как бесплатное сексуальное приключение, а мы ведь не этого хотим?...»

Мы дружно согласились. Никто из присутствующих дам не хотел быть изнасилованной малознакомым мужиком вместо отдыха.
Тогда Леша добил нас: «Вообще-то, будут три гостя – Саша, Руслан и еще один Саша. Просто они все друзья детства, вместе выросли, и не согласны, что кто-то останется дома».

Вот она, мужская солидарность! Раз отдыхать — так все вместе, и не иначе! Интересно, копать картошку они тоже все вместе ходят? Ни у кого внезапно не начинает болеть спина, или там руки?...

Ну, ладно. Выбора нет. Или берем комплект, или остаемся в девичьем коллективе. Нет, конечно же, девичий коллектив – это прекрасно, но иногда надоедает…

Теперь у нас, у девиц, задача – найти еще одну прекрасную даму. Тут тоже дело непростое, нельзя приглашать тех, с кем контактируем по работе – причины изложены выше. После долгих дебатов на эту тему, нашли одну кандидатуру. Массажистка из городского бассейна, Рита – она не замужем, повеселиться любит, пост занимает пустячный. Можно приглашать – что мы сразу и сделали. Рита себя уговаривать не заставила.

И вот настал день икс.

Надо вам сказать, что природа у нас располагает к отдыху необыкновенно – городок расположен в горной долине, лес – сразу за околицей, да и частично в самом городе. Так что, проблем с выбором места для отдыха не было. Решили податься в бор. Бор – это очень приличный кусок девственного леса по берегам реки Громотухи, разделяющий город на две неравные части. Сосны, березы, поляны, цветочки, птички – в общем, все, как положено. Кое-где еще лежат сугробы, и довольно глубокие – по грудь мужчине, а рядом с ними – несметное количество чистейших ручейков, цветы, лужайки с зеленеющей травкой… Идиллия, благодать. Вам там, в ваших москвах, такого никогда не увидать, и не погулять в таких местах.

Наши мужчины – скорее, мальчики, по возрасту, — оказались достаточно хорошо воспитанными представителями этого племени. Блондин Саша (назовем его Большой Саша), двадцати трех лет, хозяин транспорта – белого мерседеса. Руслан – двадцати шести лет, брюнет, ростом немного выше ста пятидесяти сантиметров. И… Саша семнадцати лет.

Боже, что же делать? Отменять отдых? Он же несовершеннолетний, мама дорогая! А нас в тюрьму не посадят за спаивание малолеток?... Всех разогнать, навеки поссориться с Лешей? А у и нас шашлыки заквашены, целое ведро! И все уже куплено!...

Панику прекратил именинник: «Да вы что? Думаете, что Саша водки в жизни не пробовал? Да он ее выпил больше, чем вы все четверо вместе взятые! Чего вы боитесь? Жаловаться на то, что его угощают шашлыками он точно не будет, я вам гарантию даю!».

Ну, что ж… Раз гарантию… Тогда поедем.

И вот, прибыли на место. Прекрасная полянка! Выгрузили из Сашиного белого мерседеса ведро с замаринованным по особому рецепту шашлычком, соки-пиво-водку, огурцы-помидоры, зелень-петрушку… Начали стелить всякие покрывала на землю, сооружать костерчик… Нарезать помидорчики…

«А где хлеб?»

Это нас на землю из рая спустил Саша-большой.

Хлеба мы не купили.

Нет, мы не то, чтобы принципиальные противницы хлеба, как такового, но по дамской привычке его почти не едим. Тем более, что дома мужчин у нас нет. Вот и забыли. Что делать?

Ехать в город за хлебом. Транспорт ведь свой. Кто поедет?

К машине дружно кидается весь наш мужской коллектив и дружно, с энтузиазмом, запархивает в салон. Нам, девушкам, как-то всем сразу, делается ужасно обидно.

Вот они, мужики, хитрые – сваливают за хлебом, а мы тут — хворост заготавливай, полянку обустраивай, стол накрывай… Нечестно!

Все дружно начинаем вопить о дискриминации, упирая на извечную мужскую привычку избегать тяжелой работы… И вообще – тут лес, а вдруг волки на нас нападут? Или неизвестные злоумышленники? Пусть Саша сам съездит. Вот.

Но мужчины поступили по своему – они вытолкали самое слабое звено, Сашу-маленького, практически уже на ходу, и скрылись за деревьями.

Саша остался с нами. Беззащитный, маленький… Метр девяносто пять ростом… А мы – обиженные на мужской пол незамужние девушки без комплексов…

В общем, легкими для Саши были только первые десять минут – пока он собирал топливо для костра. А потом, когда полянка приняла тот вид, который мы считали необходимым, наши девичьи взоры обратились к предателю… Не говорите только, что это нелогично – он остался с нами, когда остальные представители враждебного племени уехали, бросив беззащитных девушек в дремучем лесу. Все равно, предатель. Раз мужчина – значит, точно виноват во всем. И в том, что инфляция зашкаливает, и в том, что колбаса дорогая, и в том, что солнце слишком сильно поджаривает, ну – просто спасу нет…

А-а-а-а, жарко же!
А ты почему, Сашенька, не загораешь? Ну-ка, давай, милый, раздевайся!
Ах, ты стесняешься? Ну, мы тебя сами разденем!
Не хочешь?...
И понеслось!

Бедный Саша и на кедру (то есть, на кедр, по-местному) залетал в короткие сроки, и в сугробах барахтался, и кругами по поляне от нас, беззащитных девушек, носился…

Думаете, победила молодость и хорошая физическая форма? Ага, как же! Нас-то четверо, а он – один…

Постепенно, объединенными усилиями девичьего коллектива охотников, с Саши слетали свитер, рубашка, майка… И уже тогда, когда за деревьями замелькал белый мерседес, Сашу, дружно на него накинувшись, уронили на расстеленное покрывало и стянули с него брюки. И упали рядом с ним. Да, мы-то были в купальниках…
Приехавшие мужчины обалдело смотрели на картину – лежит Саша в трусах, а вокруг него девушки в бюстгальтерах и трусиках…

В общем, «картина Репина «Приплыли»…

Тут мы, девушки, вскочили и начали дружно, с жалостными воплями, жаловаться на Сашу: «Вы с кем это нас оставили? Это же сексуальный маньяк какой-то! Он же гонялся за нами, раздел всех до белья! Если бы вы еще немного задержались, то не знаем, что было бы с нашей девичьей честью!»… Саша молчал – да и как бы выглядели его оправдания? Остальные члены мужского коллектива с настороженностью смотрели на бедного Сашу и тоже молчали…

Ну, мы же добрые. Мы сказали, что не держим зла на Сашу и прощаем его на первый раз. Если он обещает не приставать к нам с неприличными целями… Вы не поверите, как искренне Саша обещал не приставать…

В общем, сели все за стол. Шашлычки получились просто отменные – сочные, с корочкой, так и тают во рту… Салатики были тоже ничего, ну, и все остальное.

Подарки Леше дарили – все со смыслом. Например, маленькое легкое одеяло – с девизом «Спи один! А то СПИД кругом…», гитару – «аудиоплеер с альтернативным источником питания», светло-голубую джинсовую рубашку – «чтобы девушки не приставали»…
Развлекались в перерывах между тостами вовсю.

И в пятнашки играли, и в вышибалы, и частушки пели на конкурс, и – это, пока были потрезвее. Потом в луноходы играли. Ну, вы знаете, это, когда все, кроме одного, изображают из себя, ползая по поляне на карачках, луноходы – со всеми необходимыми звуками и жестами, а один сидит на «лунной базе» и командует: «Луноход номер один, прибыть на лунную базу для дозаправки жидким топливом! Луноход номер шесть, снять с лунохода номер три часть обшивки и доставить на лунную базу!» Ну, и все такое…

Потом Рита, без комплексов пившая водку наравне с мужчинами, внезапно поссорилась с Сашей-большим… Оказалось, она предлагала ему «Пойти оттопыриться в кустики», а он оскорбился… Прямо непонятно – если сердиться, то на кого? Или смеяться, так не обидятся ли еще больше? Ну, как-то замяли дело…

Потом пели песни под гитару у костра. Рассказывали случаи из жизни. Рассуждали на тему «Что такое есть настоящая любовь?».

В общем, отдых удался.

Что интересно, Саша-маленький в этот же вечер, по дороге домой, спрашивал у Леши, когда еще будет такой пикничок? Ему очень хотелось снова так же отдохнуть. Да и другим ребятам тоже.

Оказывается, мы веселее отдыхаем, чем молодежь…

А Риту мы больше не приглашали.

Что такое есть «талантливый» ребенок?

Часто слышится вокруг: «Все дети, безусловно, талантливы».
А как часто люди задумываются над этим?

Конечно, сразу видно, если ребенок в четыре года играет на скрипке, и играет довольно неплохо. Это – талант. Говорит в три года на пяти языках – талант. В пять лет поднимает с легкостью две шестнадцатикилограммовые гири – конечно, талант.
А вполне обычные дети? И кого можно назвать «обычными» детьми?

Я не очень хорошо знаю всех детей, которые меня окружают, но некоторые – о них я могу сказать. О тех, о которых довольно часто разговаривала с их матерями.

Обычная девочка пяти лет, Катя. Ничем, вроде бы, не выделяется среди других детей в детском саду. Но вот – поразительный случай.

Катя идет с мамой по городу.

До этого они вместе обошли много магазинов, покупая продукты там, где подешевле. Катина мама утомилась — у нее ведь две полные сумки с продуктами. Она идет рядом с дочерью и устало думает: «Ну, все! Больше не могу. Пойдем домой сейчас».

Катя говорит: « Мама, что ты так тихо разговариваешь? Я тебя плохо слышу».

Мама ей отвечает: «Я ничего, Катя, не говорила!»

Катя в ответ: «Нет, мама, ты говорила! Ты сказала – «Ну, все! Больше не могу. Пойдем домой сейчас». Вы часто с папой тихо разговариваете, но я все равно слышу».

Женщина стала расспрашивать дочь, и убедилась, что та слышит мысли ее и ее мужа. Что это – талант?

Я сама научилась читать в три с половиной года, при этом мне никто, практически, не помогал. Только мать назвала по моей просьбе пару раз буквы в газете – я сама это помню, это были буквы «О» и «С».

Трое из моих четверых детей точно так же научились читать к четырем годам – я не имела времени чему-то учить их, на мне было решительно все — хозяйство, бизнес, семья и т.д. Только старшей дочери по ее настоятельной просьбе показала в букваре буквы «А» и «У». Потом, кажется, что-то показала следующей дочери, и больше ничего. В детском саду их в то время не учили чтению, я это точно знаю. Воспитатели сами были шокированы, намного больше, чем я.

Что это – талант?

Погибшая дочь видела человека внутри, как рентген. Это – правда. Ей даже не нужно было, чтобы человек находился рядом. Да будь он хоть в Москве. Ей вообще не было необходимости быть знакомой с ним. Каждый раз ее выводы подтверждались анализами и другими диагностирующими методами. Конечно, она не могла поставить диагноз – ведь она была еще совсем девочкой, не знала «умных» слов. Говорила что-то вроде: «На правом яичнике чего-то не хватает… И там, где сердце, оно в каком-то мешочке находится, так ему, сердцу, там тесно. А здесь сосуд, он раздулся, и как перегнутый шланг выглядит (это она о геморрое)».

Я не буду говорить о других качествах моих детей – перечислять все долго, нудно и нескромно. Многие матери могли бы вспомнить необычные поступки своих детей…

Я знаю еще, по крайней мере, три или четыре ребенка, которые в детстве могли делать странные вещи. Перечислять их умения – долгая и скучная работа.

Я, лично, уверена в том, что все, или почти все, дети талантливы в той или иной области. Просто родители обращают внимание только на то, что видно и слепому.

Детские таланты – врожденные таланты. То есть, они никуда не исчезают с возрастом, просто их заглушают системой образования и общественным мнением. Если у твоего ребенка какие-то странные способности – помалкивай сам и запрети говорить ребенку об этом. А то мгновенно найдутся облеченные хоть какой-то властью «добрые люди» — например, воспитатели в детском саду, учителя и т.д., которые отдадут твоего ребенка во власть психиатров. Чтобы побольше таблеток и уколов назначили, чтобы ребенок «выздоровел». И все будут считать их очень хорошими людьми, «бдительными», во всяком случае – лучшими, чем родители ребенка.

Что есть детский талант?

Умение подстроиться под взрослых и «выдавать» то, что им нужно? Что-то такое простое, незамысловатое, что можно «потрогать»?

Или сила проявить свою индивидуальность, не боясь осуждения взрослых?

Одни вопросы. Где ответы?

О бедном артисте замолвите слово…

Недавно ко мне в гости приезжали несколько деятелей культуры из областного города. Разные люди, во всех смыслах этого слова.
Нельзя выразить, какие ожидания я возлагала на этот визит. Как обычно и бывает, действительность оказалась настолько прозаичной и приземленной, что невольно напрашивается сравнение — до уровня «сам дурак».

И это – вовсе не вина приезжавших людей. Они ехали с самыми лучшими намерениями — по крайней мере, хочется в это верить. Сама жизнь не дает «воспарить духу». Она дрессирует людей, заставляет их делать прыжки и кульбиты такие, какие ей нужны. И тут уже кто угодно забывает «О доблести, о гордости, о славе…» — обо всем том, что считал лучшим и достойным. И делать то, что выгодно в данный момент.

Это натолкнуло на размышления о положении культуры вообще в современной нашей жизни, нашей реальности.

Под словами «наша жизнь» я понимаю ту реальность, которая создалась еще во времена бывшего Советского Союза, на так называемом «постсоветском пространстве», и продолжает быть и теперь, правда, в несколько измененном виде. Конечно, есть свои нюансы в каждой из бывших советских республик, но не думаю, чтобы в них была решительная разница. Ментальное наследство не так легко растратить, как материальное. И бесконечно жаль, что в некоторых бывших советских республиках эта «наша жизнь», т.е. существование культуры, видоизменилось отнюдь не к лучшему, как это не прискорбно сознавать.

А грустная реальность состоит в том, что мы по-прежнему пренебрегаем теми людьми искусства, которые не умеют громко кричать о себе и своем таланте. Которые не обивают пороги организаций и предпринимателей в поисках спонсоров. Которые творят «от души» и «для души». Более того, теперь у нас еще более затруднительно «продвинуть» свое творение, если оно «вне политики» — не имеет «правильной» идеологической направленности.

Сколько я лично знаю (вернее, знала) талантливых художников, поэтов, артистов, которые умерли в молодом возрасте — в безвестности, в нищете и запое! Все – от отчаяния, от нищеты. От сознания собственной ненужности, ненужности своих творений, своего таланта.

Талант – это Дар Божий.

А Дар Божий можно почувствовать и принять только чистым сердцем, трепетной душой.

Человек с такими качествами просто не сможет беззастенчиво рекламировать себя, ему трудно творить «на заказ», «по указке». Он будет скромно сидеть в тени, сомневаясь в своих достоинствах, и ждать, когда кто-то обратит на его талант свое внимание. Хорошо, если у такого человека будут друзья или просто знакомые, которые смогут «продвинуть» его. А если нет таких друзей? Которые вот так, бескорыстно, захотят ему помочь?

Ну, пускай, даже не бескорыстно. Пускай получат свои дивиденды. Но ведь редко кто хочет помочь по-настоящему человеку искусства. Потому, что обычные люди, такие, как мы с вами, привыкли считать, что все это «сочинительство» и т.д. – не серьезное занятие. Баловство. От нечего делать. И, если продвигать такого человека, имея в виду будущую прибыль, то это – вопрос весьма спорный. А вдруг, не будет прибыли прямо сейчас? Лучше продавать хлеб или овощи, что есть дело благородное и прибыльное.

Потом, после смерти такого, при жизни «неудачника», все музеи и другие органы культуры начинают судорожно искать малейшие крохи его творчества, превозносить его до небес, объявлять национальным достоянием… Скупать его произведения у иностранных коллекционеров… Называть его именем улицы и парки…

На — Западе совсем по-другому. На Западе артисты, художники и поэты становятся знаменитыми, успешными и богатыми уже при жизни. Там человеку искусства очень легко найти себе спонсора, продюсера, благотворительный фонд и т.д. Там хватаются за любой, малейший, проблеск таланта и «пускают его в дело». Даже то, что мы с вами не назовем талантом. А мы дружно восхищаемся их деловой хваткой и высоко поставленной поддержкой культуры.

А почему мы сами этого не делаем? Что, мы настолько беднее их? Ну, не настолько же. И, ведь, используя с умом любой талант, можно очень скоро не только прославиться как его «открыватель», но и получить вполне приличную награду в виде денег. И, возможно, очень больших денег. Ну, не могут эти «искусственные люди» сами о себе позаботиться. Так это же выгодно тем, кто умеет это делать! Даже просто давать материальную поддержку, пока человек не встанет на ноги. Можно же заключить договор, и все такое…

Но мы пропагандируем только тех, кто и так неплохо может о себе позаботиться. Несмотря на то, что, в результате, общий уровень культуры падает.

Ведь когда-то Россия, со всеми своими составляющими, т.е. Украиной, Кавказом и др., была общепризнанной «житницей» культуры и искусства. Именно здесь появлялось все, или почти все, новое, передовое. Здесь набирало силу ИСКУССТВО, отсюда оно шагало на Запад. Вспомните только, сколько не просто талантливых, а прямо гениальных художников, поэтов, писателей, артистов подарила миру Россия!

Весь девятнадцатый век, начало двадцатого – вся новейшая история культуры и искусства «родилась и выросла» именно здесь. Да, тогда тоже артисты, поэты и художники жили в нищете, но у них было гораздо больше шансов найти покровителя, который брал их «на содержание». В России во все времена «взять на содержание» художника, артиста, поэта считалось очень престижным, модным. Собственный, домашний «артист», как тогда называли всех, без исключения, людей искусства.

И чьи имена сохранила для нас история? Каких промышленников, торговцев? Мамонтов, Морозов, Третьяков… Меценаты. Ну, еще – Демидовы, но о них – отдельный разговор. Хотя они тоже были очень крупными меценатами. А имена других богатых промышленников и купцов знают только их потомки, да и то не все, да еще узкие специалисты-историки.

Позже, в советскую эпоху, меценатство стало чем-то немного постыдным. Тогда, во времена революции, продразверстки и военного коммунизма, введено было понятие о людях искусства, как о бездельниках и нахлебниках. Тогда был невосполнимо уничтожен огромный пласт культуры. И о людях искусства было такое мнение — пусть идут и копают траншеи, а, в свободное время, если захотят и смогут, сочиняют сонеты и пишут миниатюры на слоновой кости. Была провозглашена всеобщая обязанность физического труда. Производства товарно-материальных ценностей. Понятно, что это было выгодно тем, кто стоял у власти – оглупить народ, заменить его культурные ориентиры. И о «нетленке» заставили всех забыть.

Приветствовались только «поэты революции», т.е. те поэты, которые посвятили свою деятельность пропаганде и восхвалению правящей партии, правящего класса. Хотя, очень скоро, правящим стал вовсе не класс рабочих и крестьян. Но это – другой разговор.

Такое положение продолжалось на протяжении всего существования Советского Союза. Иногда, все-таки, кое-кому удавалось пробиться сквозь плотный заслон «лояльного искусства». Такому человеку надо было бы уже при жизни ставить памятник даже не за его творчество, а за целеустремленность и силу.

Теперь мы считаем себя свободными от наследия парторгов и членов КПСС. Но действуем точно так же, как и они.

И сейчас мы приветствуем только тех «творцов», которые творят идеологически правильно. Главным талантом которых является лояльность и приспособленчество. Нет, я не призываю объявить гениальными всяких озлобленных графоманов, которые сами себя объявляют «непонятыми поэтами и художниками», и ругают все и вся. Таких полно везде, и их мелочность, злоба и бездарность – не показатели для того, чтобы осуждать всех тех, кто не может пробиться сам сквозь плотный заслон всяческих «заслуженных деятелей». Кто, потеряв веру, уходит из жизни в алкоголизм, в наркотики, просто уходит из жизни. Или уезжает за рубеж, что является тем же самым для государства, что и смерть этого «артиста».

Ведь есть же возможность выявлять самодеятельных художников, поэтов и писателей, устраивая всякие конкурсы, вроде ставшего уже традиционным конкурса эстрадных певцов. Только нужно сделать подобные конкурсы широко разрекламированными и именно общедоступными, чтобы не требовалось «приглашение» от тех людей, которые являются влиятельными «начальниками от культуры». Иначе об истинном выявлении талантов не сможет быть и речи. Снова вступят в силу права протекции, лояльности, да даже прямого подкупа. Конечно, и тогда будут пробиваться бездарности наверх, но тогда те, кто имеет Дар Божий, тоже получат свой шанс. Отдать свой талант Родине и получить за это возможность честно иметь свой кусок хлеба за то, что они умеют делать лучше всего. Творить. В конечном счете, прославлять именно то время и тот строй, при которых они живут.

Сейчас у нас есть возможность, еще есть такая возможность, обрести свое собственное культурное достояние. Пока все настоящие «артисты» от сознания своей ненужности не уехали «в заграницу» или не спились. Но прежними методами этого уже не добиться. Теперь нужно оказывать им реальную материальную, хотя бы скромную, и информационную поддержку.
На мировой арене, мягко выражаясь, не очень ценятся произведения искусства, достоинствами которых являются только лишь их лояльность и преданность правительству. Хотя и такие очень нужны, и без них не обойтись. Но вывозят-то иностранцы не «лояльные» произведения, а талантливые. «Нетленку». Так что, в конечном счете, выгоднее – сейчас протянуть руку помощи нашим людям искусства. Настоящим, не тем, что и так о себе позаботиться могут. А не потом скупать за рубежом, за баснословные деньги, их наследие.

Они ведь очень благодарные, эти «неудачники по жизни» — Художники, Артисты, Поэты. Они и посвятят свои гениальные творения тем, кто осмелится их поддержать, и прославят их в веках.

Что же, совсем нет никакой возможности им помочь?

Времена года, или аспекты и градусы любви

ВЕСНА ЛЮБВИ

Самое лучшее время в любви – это самое начало влюбленности.

Когда еще только начинаешь осознавать свое чувство, и оно не пугает тебя, так как еще слишком слабое и неуверенное, а радует каждой минутой своего присутствия.

В это время видишь в человеке все те качества, о которых мечтаешь в одиночестве, которые снятся долгими одинокими ночами и грезятся в тумане желаний, когда строишь воздушные замки и населяешь их прелестным народом нежных эльфов.

С восторгом узнаешь в предмете своей любви те милые черты, которые так долго искал и не находил в других — возможно, более красивых и, возможно, более сильных людях. Все тебя восхищает, все нравится, и, видя недостатки своего кумира, ты охотно прощаешь их. Действительно, не может ведь быть человека совсем без недостатков!

Ты лелеешь и бережешь свое чувство. Ты еще не готов заявить о нем не только окружающим или предмету своей страсти, но и самому себе. Ты ни в чем не уверен, да и не хочешь быть уверен. Жажда определенности разовьется потом, когда, или если, отношения состоятся и разовьются, и в них вторгнется проза жизни. Тогда ты захочешь иметь гарантии. Но это – тогда, когда будет проза. А пока ты плывешь по волнам поэзии любви, тебе не нужны якоря, приземляющие и останавливающие на месте. Ты стремишься вдаль, в неизведанное «быть может…», в пастельные переливы сновидений и грез.

Ты ловишь взгляды, и боишься, что это будет замечено. Ты говоришь осторожные комплименты, и стараешься, чтобы это выглядело невинно, как бы не лично, а так – вообще. Ты со страхом и трепетом узнаешь в повседневных движениях твоего божества элементы симпатии, и пугаешься, что обманываешь сам себя. Не хочешь верить, боишься разочарования, и вновь с надеждой обращаешь свой взор туда, куда тебя так манит, что ты готов бросить все и сидеть, молча глядя на предмет своей мечты.
Ты по жизни не идешь, а пролетаешь. Ты можешь бежать всю дорогу за трамваем, ступая по одной рельсе и не падая. Ты не замечаешь камней, попадающихся тебе под ноги, не замечаешь дождя и снега, пронзительного ветра и обжигающей жары. Все дела получаются сами собой, ты делаешь их без усилий. Тебя ничто не огорчает и не расстраивает. Ты силен, ты талантлив, ты успешен и добр.

Ты стараешься помочь своему идеалу во всем, в чем только можешь. Ты готов копать за него целину, стирать ему носки, точить его карандаши и все-все-все.

Твоему любимому человеку нужно подписать договор с особенно капризным клиентом для того, чтобы получить премию по работе? Да сейчас подпишем, только назови фамилию — кто этот клиент? У него срывается календарный план-график строительства из-за того, что сломался бульдозер? Да я найду два бульдозера, мы догоним и перегоним этот план-график! Он заболел, ему нужна кровь для переливания? Я сдам свою! Не та группа? Да у меня же резус отрицательный, такую кровь редко можно найти, особенно сейчас! Берите, берите побольше. Поменяете на нужную, и пусть в запасе останется.

Когда ты долго не видишь своего кумира (а теперь тебе даже полчаса кажутся вечностью), ты заболеваешь, по-настоящему заболеваешь.

Кружится голова. В груди появляется тупая ноющая боль, распространяющаяся на все тело. Тебя тошнит, у тебя появляется такая слабость, что ты ложишься головой на стол, на согнутые руки, и коллеги озабоченно спрашивают тебя – может, ты домой пойдешь, ты так плохо выглядишь?

Но ты не хочешь домой. Дома еще хуже – пустая квартира кажется клеткой, по которой ты мечешься, не находя выхода. Да и куда идти, если все равно не увидишь сейчас того, кто для тебя является единственным лекарством? Пришедшие родные только раздражают своими заботами и расспросами. Ты готов всех отправить на необитаемый остров и остаться один в городе. Нет, не один. Вдвоем. И чтобы никто не мешал смотреть на любимого человека, чтобы никто не мешал говорить с ним. А если это невозможно, то дайте мне таблетку, чтобы я смог уснуть, и проснуться только тогда, когда придет время встречи с моим божеством.

И все же, несмотря на такие болезненные составляющие, это — чудесный, сказочный период любви, и пусть бы он никогда не кончался.

После него настает или крах надежд, или следующий период любви – когда ты узнаешь, что твои чувства взаимны.

ЛЕТО ЛЮБВИ

Теперь тебя опьяняет чувство обладания. Ты получил то, что хотел так страстно, так истово. Ты необыкновенно полон. Тебе больше нечего желать.

Ты наслаждаешься каждым мгновением, проведенным рядом с твоим кумиром. Твоим. Теперь твоим.

Ты не придаешь значения теперь ничему внешнему, не касающемуся напрямую твоих отношений с любимым.

Не замечаешь родственников, забываешь друзей. Равнодушно относишься к работе, и тебя даже не трогает осуждение коллег, которое раньше спалило бы тебя, заставило свернуть горы. Ты думаешь только о том, что скоро вы снова встретитесь, и что ты скажешь, и что тебе ответят. И что сегодня, наверное, получится остаться на ночь и не бежать домой по темноте, ругая неизбежность раннего завтрашнего вставания и выхода на работу.
Ты готов всю свою жизнь отдать этому человеку, провести рядом с ним сотни лет, держа его за руки и глядя ему в глаза.

Погода тебя интересует только в том случае, если она может послужить причиной отмены свидания. Да и все остальные события в мире – такая мелочь, что не заслуживают твоего драгоценного внимания.

Ты делаешь сюрпризы, даришь подарки, говоришь комплименты, и гордишься собой – ведь это ты завоевал такое сокровище.
Но проходит время, и наступает следующий период любви.

ОСЕНЬ ЛЮБВИ

Ты все еще летаешь над землей, не замечая преград. Ты счастлив. Но теперь в тебе нарастает чувство эгоизма. Ты уже не желаешь только отдавать, ты желаешь теперь и получать, и чем дальше, тем больше и больше.

Тебе все время мало.

Мало внимания, мало слов, мало прикосновений. Мало поцелуев и подарков. Нужно больше. Нужно, чтобы любимый человек не общался ни с кем, кроме тебя. Ни на кого не смотрел. Никому не помогал. Никуда не ходил.

Начинает раздражать его преданность работе, которая раньше так восхищала. То, что у него много друзей и знакомых, теперь уже не кажется признаком великой личности, а попыткой измены. Не любовной измены, а духовной. Желание контролировать любимого человека нарастает с каждым днем, и тебе уже непонятно его стремление к свободе – ты воспринимаешь его, как оскорбление.

Ты начинаешь следить за любимым. За его поступками, разговорами, взглядами. Проверяешь его телефон, роешься в сумке в поисках компромата. Расспрашиваешь знакомых – неназойливо, как тебе кажется. Стараешься уличить во лжи.
Когда не удается поймать любимого на измене, ты уже не думаешь, что он тебе верен — ты думаешь, что он очень хитер и успешно тебя обманывает. Но ты же не дурак! Тебя так просто не провести. Тебе не нужны доказательства, ты и так обо всем догадался. Теперь остается только одно – наказать преступника.
Тогда приходит последний период.

ЗИМА ЛЮБВИ

Ты все еще любишь и надеешься, что твой любимый раскается и все станет таким, как прежде. Нужно только раскрыть ему глаза на его ошибочное поведение, ну, и, конечно, справедливо наказать. Чтобы впредь неповадно было.

Теперь ты не раб, не слуга, не спутник. Ты – судья.

Ты смотришь с затаенной болью на своего бывшего кумира, и замечаешь все его несовершенства. Ты готов бороться с ними.
Ты начинаешь упрекать любимого в его грехах. Ты обличаешь его пороки. Ты обращаешь его внимание на его же неправильное поведение, требуешь немедленного исправления, и оказываешься шокирован, что тот имеет совсем другое мнение обо всем, что между вами происходит.

Ты негодуешь, ты угрожаешь всеми мыслимыми и немыслимыми карами. Ты призываешь в свидетели небеса, землю и воздух. Ты, в справедливом гневе, готов уничтожить любимое ранее существо, если оно не поддается исправлению…

Скандалы, скандалы, скандалы, потасовки…

Развод.

Разбег.

Расставание.

Ты еще думаешь, что вы расстались не насовсем, понарошку, что все равно скоро все образуется, и вы опять будете вместе, и счастливы, как прежде.

Но ничего подобного не происходит.

Тебя избегают. Тебя не хотят видеть.

Тебя не любят.

Мир рушится вокруг тебя, земля уходит из-под ног.

Невозможно жить без любимого. НЕВОЗМОЖНО!

Вернись! Вернись! Я перестану тебя мучить, я уже перестал!
Я люблю тебя!

Вернись…

Но твой любимый – твой бывший любимый – уходит с другим человеком. Или один, что не менее болезненно. И не оглядывается.

Жизнь окончена.

Незачем жить дальше.

Ты продолжаешь существовать по привычке. Ты ходишь на работу, ешь, встречаешься с друзьями, шутишь. Но смысла во всем этом нет, и ты просто спокойно – или не спокойно – ждешь конца.

Сердце часто болит тупой ноющей болью, и ты надеешься. Что это – признак смертельного заболевания. И что когда ты умрешь, то твой бывший возлюбленный раскается, будет рыдать и не находить себе места от горя, но будет уже поздно…

А однажды на корпоративной вечеринке ты видишь новое лицо – кто-то пришел с соседкой (или соседом).

Господи, где я раньше был!

Вот оно, вот то, что было суждено тебе с рождения! И то, что вам достались места почти рядом – знак СУДЬБЫ.

Теперь все ясно. То, что было раньше – только репетиция. Настоящее – вот оно. Нужно только как-то постараться познакомиться поближе. Интересно, где он работает? Я там никого не знаю?

Нужно пробежаться по друзьям, найти какое-нибудь дело в той организации. Ну, чтобы было не заметно, что ты приходишь туда только из-за…

Начинается первый период любви.