Дождь

Туча была просто неприлично большой. Она явно планировала разразиться таким дождем, чтобы у соседних туч-конкурентов не было ни шанса замочить кого-то в большей степени. Она нависла над городом. Вовсе не грозно, для тучи такого понятия быть не может, просто вся ее жизнь – это сплошная гроза и более угрожающей категории она себе помыслить не могла.

Хорошенько прицелившись (как ни как дело всей жизни) туча начала беззаботно выливать на город свое содержимое.

Людей, к слову, туча в расчет не брала. Оно вполне здраво рассудила, что оно тут самая большая, мокрая, темная, и, следовательно, может делать что захочет, включая то, что может не понравится вымокшим людям или ливневой канализации.

***

Дождевые капли стекали с ее лица. Со стороны могло показаться, что она плачет, тем более что полчаса назад повод поплакать был самый серьезный. А сейчас она просто идет по мосту и наслаждается дождем. Лес на правом берегу реки шумел под натиском ветра и мелких капель дождя. Дождь насквозь промочил одежду и волосы. Она шла вполне довольная жизнью и любовалась серо-голубой гладью озера, деревьями. Деревья, в свою очередь, на нее не обращали ни малейшего внимания. Они переговаривались друг с другом и, не особо вникая в человеческие проблемы, роняли на прохожих еще более крупные капли, чем те, что сыпались с неба.

Она бодро шагала по мосту, перепрыгивая разливающиеся то там, то тут микрореки и макролужи. Перешагивая очередной водопад, стекающий с пешеходной дорожки, она обогнала прибывавшего в раздумьях перед этим препятствием парня. Он был закутан в плащ, тщетно закрывался зонтиком от брызг, создаваемых проезжающими машинами, продумывал тактику форсирования очередной лужи. Происходило это, конечно, быстрее, чем я описываю, но от этого не менее незабываемо.

Разбежавшись и прыгнув прямо в бурлящий поток своими промокшими кедами, она, конечно, не забыла добавить порцию брызг и парню. Последний честно попытался возмутиться, но спустя мгновенье, увидев ее, жизнерадостно преодолевающую непогоду, сложил зонт и последовал примеру. Так, увлекаемые ветром, они уже вдвоем наслаждались окружающим пейзажем.

Мир вокруг как будто выпадал в осадок. Он превращался в суспензию, эмульсию или еще черт знает во что, только не объективную реальность. Дождь размывал границы вещей и людей, все сливалось и растворялось.

Время. Бывают моменты, когда такого понятия не существует. Воспринимать такую мелочь не то чтобы некогда, это несущественно вовсе. Погружаясь в атмосферу летнего теплого дождя, вечером, между небом и землей (водой, если учитывать реку внизу), водой и воздухом, между ней и тобой. И при этом слышать тиканье часов? Нет никакого времени. Нет его, и быть не может.

Ветер иногда срывал мокрые листья с деревьев. Последние от такого хамства только еще больше измывались над спешащими в укрытие людьми. Вода и ветер вместе неслись в одном потоке. А наши герои, преодолев мост, бежали по тропинке вдоль реки. Обступавшие тропинку клены и липы не могли не попытаться сбросить сотню-другую разросшихся капель и на них. Она раскинула руки, как будто пыталась обнять бесконечность, ловила летящие капли, подняла лицо к небу, чтобы не пропустить ни одной.

Она растворялась в ветре и дожде без остатка. Как котенок, увлеченный клубком, она не обращала внимания ни на что вокруг. Мокрые волосы прилипали к лицу, когда она кружилась и прыгала, с их кончиков срывались и падали капли, образовывая новый дождь.

Серая пелена дождя накрыла озеро, заслонив огни вечернего города. В стальную лужу бодро ступили мокрые маленькие кеды, немного постояли, перемялись с ноги на ногу, прикидывая, куда направится. В ушах звучали слова песни, а река тихо шептала мотив.

Nobody knows who I really am,

I never felt this empty before.

And if I ever need someone to come along,

Whose goanna comfort me and keep me strong?

Еще мгновение, и кеды вместе с телом, которому принадлежали, чавкнув на последок, растворились в воздухе.

Прогулка

Cнег медленно падал на лицо, постепенно превращая меня в такой же сугроб, каких было полно кругом. Ель и черная ольха росли здесь в таких количествах, что ни малейший ветерок не сбивал с вертикального курса ни одну снежинку, несшуюся мне в лицо. Бесконечное серое небо ничем не выдавало своего существования где-то вдалеке, кроме как этим тихим потоком снега, несущимся прямо на меня.

Снежинки молча падали в этом потоке, все они постоянно меняли свое направление, каждая могла выбрать, врезаться ли мне в глаз или удариться в нос. Но в любом случае каждая считала своим долгом рухнуть так, что от этого сразу захочется сощуриться или моргнуть.

Тишина. Только снежинки ударяются о куртку, и поток мыслей в голове кажется более значительным источником шума. Мысли рождаются, сталкиваются и разлетаются в разные стороны, чтобы породить новые. В голове множество образов умудряются перемешиваться и, в то же время, не давать конкретного знания. Все, что приходит на ум в этот момент, – это философские категории и их полнейшее непонимание. Как и зачем нужно пытаться познавать глубину и пределы этих потоков? И в тоже время, как можно не задавать себе таких вопросов?

Если материя первична, то и сознание, и мысли, и чувства – все это часть материи, бесконечной и вечной. Почему тогда, будучи частью этой материи, неотделимой ее производной, мы не можем понять те или иные ее свойства и закономерности?

А если первично и существенно только сознание и мысль, почему мы пытаемся познать эти мыслительные процессы и не можем проникнуть в глубь самих себя? Как быть, если кругом одни вопросы? Нужно ли на них отвечать? И предусмотрены ли где-нибудь ответы на все вопросы? Если да, то это уже не философия, а Вера.

Хрустнула сухая ветка, потом еще одна, и еще. Послышался треск костра, и запах дыма протягивал мысли к воспоминаниям все дальше и глубже, к самой кромке сознания. Казалось, что музыка в голове начинает литься независимо от затерявшегося в свитере наушника. Голову переполняют образы, связанные с этой музыкой, воспоминания теплых осенних дней и летних ночей.

Проходило пять минут, или двадцать, или пара столетий, прежде чем одна мысль начинала сменять другой. Небо, потерянное за вечной зимней облачностью, было абсолютно лишено интереса к эмоциям, которые можно наблюдать на лице человека, лежащего под этим небом раскинув руки и слушая, как поток снега с шумом падает на землю.

Медленно подкрадывалось чувство удовлетворения и радости. Откуда оно берется? Почему удовольствие нельзя измерить?

Из леса потянуло не только дымом, но и отчетливо чувствовался запах кофе, и, хотя это только иллюзия, бутербродов. Конечно, с поджаренной колбаской, соусом, расплавленным сыром… Стоп. А как же чувства? Ведь, они не приходят по одиночке, не заглядывают в сознание по одному, чтобы представиться и сесть, каждый на свое место. Они приходят шумной толпой, врываются потоком…

Выходит, как и в бутерброде, в чувствах нас привлекают не отдельные компоненты, а сочетания вкусов, оттенков, эмоций, желаний. Радость, удовольствие рождаются тогда, когда мы не задумываемся над деталями, не анализируем и не синтезируем, а просто поддаемся желаниям, чувствам, и смачно откусываем кусочек жизни.

Снег даже не думал стихать, его медленное течение могло увлекать все дальше в дебри сознания, но едва ли я мог себе такое позволить, прибывая в таком хорошем настроении. Стряхивая сонливость вместе с сугробом на одежде, медленно поплелся на запахи и звуки, потирая руки и предвкушая неплохой остаток дня.

Посреди замерзшей речушки, в окружении леса и снега, остались следы и, возможно, даже мысли, плавно переходящие в желания, чтобы потом снова превратиться в какой-нибудь поток.

Поиск идей

У вас никогда не возникало вопроса, как рождаются идеи? Откуда берется производительность? Почему у людей случаются творческие кризисы? Как сгенерировать идею?

Иногда ловишь себя на мысли, что уже пять минут думаешь, что уже начал работать, а оказывается, еще и на руки не поплевал. Лень? Неорганизованность?

Как вы думаете, сколько людей задавали себе такие вопросы? Задавали абсолютно все, кому приходилось сталкиваться с недостатком производительности. В любой деятельности важна мотивация, а для мотивации нужна идея, желательно, глобальная и с приятными последствиями. Если добавить в эту систему недостаток мотивации, то становится очевидно, что он возникает из-за отсутствия этой самой идеи.

Можно чем-то интересоваться, стремиться, учиться, совершенствоваться только тогда, когда где-то в обозримом будущем видна цель. Но цель ведь не возникает на пустом месте, и, как правило, связана с идеями и интересами косвенно. То есть, мы стараемся удовлетворить свои потребности так, чтобы получить от этого процесса максимум удовольствия. Следовательно, чтобы достигнуть цели, нужно получить удовлетворение от реализованных идей.

Пусть, идея – некий выходной, результирующий набор данных, который нам нужно получить, точнее сгенерировать. Для этого нам, очевидно, нужен генератор. Если исходить из того, что все люди одинаковые, получается, что, по умолчанию, в стандартной комплектации у каждого есть серийный генератор, встроенный в материнку сознание. Вероятно, каждый мог в течение жизни по-своему его развивать или хотя бы своевременно смазывать, дабы не заржавел.

Далее возникает вопрос, как его запустить. Ротор генератора, скажем, в паровой турбине, получает вращательный момент от лопаток турбины, на которые поступает пар. В нашем случае нам нужна полезная работа в виде информации (идеи), значит, и на лопатки нужно непрерывно подавать потоки информации, — всё просто. Работая в какой-либо сфере, мы постоянно получаем опыт, чем больше информации мы узнаем в процессе обучения (какой бы бесполезной она не казалась), тем выше шанс получить действительно важную, решающую идею, в мгновенье увидеть, как двигаться дальше, какие препятствия преодолеть и что еще узнать по дороге к цели.

Вывод прост: чтобы генерировать идеи, нужно постоянно пропускать через себя и усваивать потоки новой информации, поддерживать хорошее настроение и не упускать из виду своей цели. К тому же не бывает лишней информации, любые знания рано или поздно преобразуются в идею. Человеческое сознание – безотходное производство идей, если знать, чего ты хочешь.

А что делать, если никак не удается найти себе занятие? Или его вообще не нужно искать, само найдется? Скорее всего особенно честолюбивых целей в таком случае не преследуется, человек живет вполне самодостаточно и не чувствует необходимости что-то менять. Мне почему-то кажется, что эта позиция связана с какими-то комплексами, поскольку я еще не встречал человека, который, добившись трудом какой-то цели, продолжал бы вести прежний образ жизни, не ставя перед собой новых задач.

А еще бывает ступор. Кажется, что желание работать есть, но почему, черт возьми, хочется заниматься чем угодно, только не тем, чем нужно? Либо дело не интересное, либо?.. Либо мозг на данный момент этим делом совершенно не интересуется. Такая ситуация может возникать при наличии какой-то сильной доминанты. Самый простой выход – дать себе сделать то, что хочется именно сейчас. Ведь подавление творческого начала ничем хорошим не заканчивается. Постепенно разум дисциплинируется и научится работать в вашем ритме. Его не нужно будет понукать, давать разрядку слишком часто.

Вообще, если назвать ступор кризисом, то всё становится на свои места. Это процесс естественный, какая-то область деятельности выигрывает, какая-то проигрывает в результате какого-то глобального сдвига. Система работает, просто не так, как нам было бы выгодно в данный момент. Как государство выходит из кризиса? Печатает деньги или сокращает производство? Ну, это только такое, в котором и так нечему разоряться, экстенсивная бывает и деградация, не только развитие. В голове мы себе такого позволить не можем, стоит дать себе разрядиться, отключиться от проблем, начать разработку других сфер и интересов, и выяснится, что кризиса-то никакого и не было. О каком кризисе может идти речь, если человек полностью способен контролировать самого себя? Зависимость от внешних признаков – просто условность.

Подводя итог этим умоизлияниям, можно сказать всего лишь одно. Гениальная идея – это крошечная доля удачи и гигантское количество труда, затраченного на генерирование этой идеи из информации. Первый фактор – тоже всего лишь условность, придуманная, наверное, людьми не очень трудолюбивыми.