23.10.2009
Затмение

— Я понимаю, почему так было до этой поры, — прошептал д'Артаньян на ухо королю, — он завидовал.

— Вот именно, и зависть связывала его, не давая расправить как следует крылья.

А. Дюма, Виконт де Бражелон

Это фраза была сказана Людовиком XIV о Кольбере, человеке, который преследовал суперинтенданта Фуке вплоть до той поры, когда Фуке пал.

История д’Артаньяна, Атоса, Портоса и Арамиса рассказана Дюма в пяти томах: самый известный, конечно, первый – это бессмертные “Три мушкетера”. Потом идут “Двадцать лет спустя” и три тома “Десять лет спустя. Виконт де Бражелон”. Именно в последних томах и появляется на свет такая фигура, как Кольбер.

Кольбера представляют читателю, как человека хитрого, злобного и коварного. К нему хорошо подходит сравнение с хорьком, неведомо как принявшим человеческий вид.

К тому же, Кольбер постоянно строит козни славным мушкетерам – ясно, что симпатии читателя не на его стороне.

И только в самом конце Кольбер вдруг становится совсем другим человеком. Сбросив Фуке, он как будто срывает темный плащ со своей личности. Франция в лице Кольбера получила финансового патриота. Он построил корабли и гавани, закупил древесину, поставил заводы, нашел людей, которые умели эффективно организовать работу.

То, насколько Дюма тонкий психолог, удивляло меня много раз. Да, говорят о том, что некоторые “его” вещи принадлежат совсем другим авторам. Не знаю, это дело ученых.

Я, со своей стороны, могу сказать, что все пять томов о мушкетерах написаны одним человеком.

Затмение, как я это называю, не совсем то, что зависть, но пример Кольбера иллюстрирует его очень хорошо. Иногда встречаются два человека, и между ними проскакивает искра: тот, который занимает более весомое положение, может об этом и не догадываться. О том, что он кого-то закрывает.

Те, кто это ощутил, наверняка узнают. Бывает так, что в тебе просыпаются нелицеприятные черты; ты сам (сама) себя не узнаешь. Тебе просто кто-то мешает. Ты можешь делать что-то лучше него (нее), и ты это знаешь.

Ты не хочешь ей (ему) ничего плохого, просто тебя берут черти, когда ты видишь кого-то не на своем месте. Еще больше тебя злит, почему этого не замечают все вокруг.

Возможная мораль: я уважаю Ваши таланты, но не мешайте Мне занимать Мое место.

Это ни в коем случае не лидерские принципы: “будь сильным”, “будь первым”, “если тебе плюют в спину, значит, ты впереди”. Меня лично от этой отсебятины только воротит.

Хочешь быть сильным? Сначала научись быть слабым. В тренажерном зале не тянут сразу 400 кило, они начинают с 50 кило… потом 55… потом 60… потом 100.

Дойдя до ста (предположительно) человек понимает, что у него теперь хорошие мышцы и красивое тело. Против пули все равно не попрешь, но девушка будет довольна, и при случае отпор можно дать.

Те, кто не понял, становятся чемпионами-штангистами. Возможно.

Так что затмение – это не тщеславие, это не желание быть Царем Горы. Это желание занимать свое место. Ведь все, кто пришел в жизнь, наполняют ее чем-то, трудятся для чего-то. Не только, чтобы заработать деньги и/или известность. А еще для собственного удовлетворения, для того, чтобы знать, что ты что-то оставил.

Затмение может быть задиристым, а может быть серьезным. Задиристым я бы назвал стремление Лебедева выжить Другого с верхушки Яндекса. А серьезным – мысли какой-нибудь талантливой певицы о том, что если бы вот эта раскрученная дура с полным отсутствием голоса не мешала бы ей, то она пела бы прекрасные песни.

Это может преследовать человека один раз, полосами, или всю жизнь. Наверное, в зависимости от того, насколько он умен, талантлив, или преувеличивает свои возможности. Правда, в последнем случае, это скорее, зависть.

Krufoco